Новая жизнь

      Когда Риан спал, он казался совсем молодым, а не взрослым, каким был на самом деле. Эльфы все молодо выглядят, для людей — так вообще на одно лицо, только волосы да цвет глаз разный. Но Морни уже немного учился отличать одних от других. А Эрса с Рианом опознал бы в любой толпе, и вовсе не по разноцветным волосам последнего.       Приподнявшись на локте, Морни вглядывался в лицо спящего эльфа. Забавно: у них обоих брови и ресницы были окрашены вперемешку. Но у Риана получился равномерный светлый оттенок, а у него — просто ерунда какая-то, волосок светлый, волосок темный. Некрасиво.       Не то чтобы Морни сильно волновала собственная красота, просто наслушался от Тари, ну и сам додумал некоторые моменты. А еще смотрел на Риана с Эрсом — и насмотреться не мог. Потому что они действительно были красивыми. Даже сейчас, когда оба с нервов и ран исхудали, потускнели, поблекли как-то. К Риану его свет и яркость сейчас возвращались, и глядеть на это преображение было чудесно.       Лежать бы так и лежать, следя за легким трепетанием ресниц.       Морни понимал, что это что-то неправильное, что так, наверное, нельзя, но ничего не мог с собой поделать. Ни с кем такого желания не возникало. И не с кем было — клиентов, что ли, рассматривать? А тот, первый встреченный им рыжий — с тем все было сугубо по-деловому. Ему нужно было с кем-то спать, а Морни отчаянно хотелось разделить постель хоть с кем. Оба получили, что хотели, к обоюдному удовольствию. Рыжий не скупился на ласку, был нежен и умел. Первый опыт, который ни в какое сравнение не шел с теми, кого потом приходилось подпускать к своему телу.       Но и этот опыт блек по сравнению с тем, что он увидел той ночью, прибежав на истошный вопль, поднявший с кроватей всех. Ким, кажется, считал это чем-то неприличным и слегка неприятным — нет, против друзей и их отношений он ничего не имел, но просто с трудом представлял двух мужчин в постели. Тари смутилась, и было от чего, все-таки сестренка у него еще совсем маленькая. А вот он глаз оторвать не мог, и то, как цеплялись за исцарапанные плечи руки Риана, как выгибалась спина Эрса — это вызывало вполне недвусмысленный отклик, который пока успешно получалось задавить.       Нельзя же. Они... они вдвоем. И так правильно.       А он может быть рядом хотя бы так, греясь в чужом тепле и по мере сил отдариваясь своим.       Спал Риан в эту ночь не так уж и спокойно, то и дело кусая губу и умоляя кого-то разбудить. Эрс пригреб его тогда к себе, беспомощно, явно не зная, что делать: Риану снился какой-то кошмар, и как с ним бороться, его супруг представлял плохо. Но то ли лекарь справился сам, то ли просто кошмар ушел — к утру Риан угомонился и уснул. Сейчас было уже далеко не утро, и они с Эрсом поочередно отбегали занимать хоть чем-нибудь мелких, не давая им поцапаться из-за пустяков. В данный момент этим занимался Эрс.       Задумавшись, Морни пропустил момент, когда длинные ресницы уже не просто чуть вздрогнули во сне. Отпрянуть от проснувшегося Риана он попросту не успел, разглядывая его губы, в трещинках, со вспухшим полукружьем рубца под нижней, не заметил, как распахнулись почти не сонные глаза. Если присмотреться, становилось ясно, почему цвет у них такой, что взгляд кажется острым, как медицинский ланцет: вся радужка словно бы состояла из переплетающихся лучиков синего, голубого и серого цветов. Это опять же, было красиво. Раньше так близко посмотреть не получалось, и Морни замер, забывшись. Потом густо покраснел.       — Мне показалось, у тебя опять кошмары! — выпалил он первое пришедшее в голову оправдание.       — Нет, малыш, все хорошо, — голос Риана был хрипловатый со сна, а улыбка казалась бабочкой, присевшей на его губы и готовой тут же вспорхнуть — по крайней мере, так показалось Морни. — Я долго проспал?       — Уже почти вечер, — Морни сел, никак не в силах унять колотящееся сердце. — Эрс с остальными занимается, мы сказали, что ты устал.       — Да уж, устал. Все себе отлежал, — Риан, то ли еще не проснувшись толком, несмотря на ясный взор, то ли не сочтя нужным стесняться, откинул одеяло.       Морни хватило одного взгляда, чтобы вспыхнуть всему — до самых кончиков ушей, как Тари в тот вечер. И буквально скатиться с кровати, пробормотав что-то про: «Позвать Эрса», торопливо выскочить за дверь — благо, лежал одетым.       Риан, глядя ему вслед, в закрывшуюся дверь, только нахмурился. Мозги заработали после этого побега, только прикрываться-то уже было незачем.       «Вот подкустовник!» — мысленно выругался он сам на себя. Нашел одежду, чистую, отстиранную, сложенную аккуратной стопочкой в стенном шкафу, который вчера попросту не заметил, сочтя дверку декоративной панелью, оделся и пошлепал босиком умываться. В этом доме по местному обычаю крохотные купальни были на каждом этаже, а одна большая — внизу, рядом с кухней. Вроде бы она предназначалась больше для хозяйственных нужд, но Риан пошел вниз: ну не воспринимал он маленькие купальни. А хотелось ополоснуться, смыть с кожи мерзко стягивающий её пот.       Из той комнаты, где говорили с малефиками, слышался приглушенный стук, скрип двигаемой мебели, иногда даже звонкая барабанная дробь дятла, а потом комментарии его хозяина — похоже, Эрс за неимением лучших идей решил проверить доставшуюся в наследство мебель. С кухни доносились голоса, о чем-то спорили Тари и еще одна девушка, по высоким тонам опознал Мышку. Постояв у лестницы некоторое время, прислушиваясь так, Риан встряхнулся и пошел-таки мыться.       Он понятия не имел, что в купальне кто-то есть, даже чуткий эльфийский слух не уловил ничего. Только нос, правда, это уже было, когда открыл протяжно и пронзительно скрипнувшую дверь. И тут же поскорее закрыл обратно, чуть не привалился спиной к створке. Ну... Ну что за денек такой, а? Вот же... выползни его забери!       Когда он пришел на кухню, все-таки наскоро ополоснувшись наверху, Морни уже сидел, забившись в самый дальний угол и прикрываясь громадной кружкой с каким-то настоем. И все равно при виде вошедшего Риана вспыхнул, поспешно глотнул горячего и закашлялся.       — Ты проснулся! — искренне обрадовалась Риану вытирающая перемытую посуду Тари. — Ой, сейчас соберу ужин! Сходишь за Эрсом? Он там с топором за мебелью охотится, без тебя ужинать отказался!       — Что? С топором на наши чудесные колченогие стулья? — с наигранным негодованием воскликнул тот и поспешил уйти, давая Морни время прийти в себя. Вот так-так, кажется, это неспроста, но насколько серьезно? Нужно было понаблюдать за мальчиком. Не сделали ли они с Эрсом ошибку, пуская его, как ребенка, в свою постель? Ведь он уже далеко не младенец.       Эрс и впрямь бегал с топором. Когда Риан открыл дверь в общую комнату, лезвие как раз с хрустом обрушилось на положенный на бок стол, лишая его ножки.       — Риан? Мелкие, на сегодня все! — заметив вошедшего, Эрс тут же бросил работу и махнул ковырявшимся в завалах младшим. Это «мелкие» вышло у него так, что не обиделся никто, даже Ким, всегда стремившийся доказать, что он уже взрослый.       — А что, экзекуцию бедной мебели уже закончили? Тогда хватит крушить, идите умываться и ужинать. И так вон какой погром устроили! — восхитился Риан, рассматривая отставленные в самый дальний угол два крепких шкафа темного дерева и пару стульев. Остальное, превращенное в растопку, младшие складывали что куда, в плетеные корзины — мелкие щепки, ножки, трухлявые обломки полок, в штабели — обломки покрупнее, чтобы вынести в дровяной сарай, прячущийся между двумя домами.       — Они уже поели, это я тебя ждал, — Эрс всадил топор в край столешницы. Заслышав команду «Все», младшие неуверенно начали подтягиваться к выходу из комнаты.       — Ястреб, у тебя заноза в ладони, иди сюда, — позвал Риан, ощутив чужую боль, когда тот проходил мимо. — Как тебя зовут?       — К-кайл, — Ястребок — ну не поворачивался язык сейчас назвать его Ястребом, этого парнишку, припорошенного пылью — подошел, нервно, готовый в любой момент отпрянуть. Похоже, его еще не отпустило вчерашнее, он и до этого двигался как-то дергано, будто через силу.       — Кайл, я тебя не пытать позвал, не надо так трястись.       Магия очистила ладонь мальчишки, открывая глубокую царапину в основании. Риан только головой покачал: чем эти молодые думают? Он ведь не собирался обращаться за помощью: судя по корочке запекшейся крови, занозу загнал давно, да и больно ему было не остро, как от свежей ранки, а тягуче, словно бы притерпелся уже. А пыль! А потом только резать, и хорошо, если руку спасти получится. Вот же, мелкота глупая. Резать и сейчас придется — тонкая острая щепка глубоко вошла в мякоть ладони, даже кончика не торчало.       — Как тебя зовут, мальчик? — обратился Риан к Дятлу, вертевшемуся рядом.       — Террек! — выпалил тот, так похоже на барабанную дробь своего дятла, что сидящая на плече птица вскинула голову, покосившись на Риана круглой бусинкой глаза.       — Тебе подходит. Террек, сходи на кухню, попроси у Тари маленький нож. Скажи, что нужен самый острый, что есть.       Тот кивнул, умчался выполнять поручение лекаря.       — Может не н-надо? — Ястреб побледнел еще больше, попытался спрятать руку.       — Все равно ведь придется резать. Только когда вокруг занозы уже загноится рана, да еще и на кости гнилой огонь перекинется. И тогда только вместе с рукой. Это больше по нраву? — Риан говорил спокойно, размеренно, и это пугало гораздо сильнее, чем если бы кричал и ругался.       — Не пугай ты его, — вытряхивавший щепки из волос Эрс отвлекся от переплетаемой заново косы. — И так... довели.       Похоже, он уже успел пообщаться со всеми тремя младшими, потому что на него Кайл покосился с некоторой даже благодарностью. Ну да, вчера смерти в глаза заглянул, сегодня отрезанной рукой пугают.       — Вот, нашли, — вернулся Террек, принес нож — как Риан и просил, маленький и заточенный до нереальной остроты.       — Если не напугать сейчас, в другой раз снова терпеть будет до последнего, — ворчливо отозвался Риан, поймал запястье, которое снова попытались спрятать. Кивнул на целый стул и оставшийся еще не разрубленным на дрова стол. — Садись, руку положи. Больно я не делаю никому.       Не помогло — вид у Кайла был как вчера — шел на одной гордости. Сел, положил руку как сказано, и отвернулся, ища хоть что-нибудь, за что можно было зацепиться взглядом.       — Можешь глаза закрыть, — смилостивился лекарь. — Там и смотреть-то не на что. Не бойся.       Его руки, казалось, просто гладили почему-то занемевшую, как от сна в неудобной позе, кисть, потом блеснуло остро отточенное лезвие, бросив блик прямо в глаза. Кайл приготовился к неминуемой боли — но ее не последовало.       «Ну и чего же он медлит?» — почти с отчаянием подумал он, так и не решившись опустить взгляд.       — Вот и все, — усмехнулся Риан.       Кайл резко обернулся. Облегченный вздох вырвался помимо воли: он до обморока боялся крови, совершенно неприлично, так, как не положено было никому из рода. Ладонь была чистая — только на столешнице темнело несколько пятен. Там же на темном от времени дереве лежала окрасившаяся в алый цвет длинная, чуть ли не в полпальца, острая щепка. А ведь он поначалу и не понял даже, что не просто поцарапал ладонь.       — С-спасибо, — неуверенно поблагодарил он.       — Да на здоровье, мальчик, будь поосторожнее. Лучик, я все. Идем?       — Идем, — отозвался тот, ловя ладонь супруга.       На кухне уже была одна Тари, помешивала в котелке на очаге, подогревая суп. Завидев эльфов, она заулыбалась, но быстро оставила их одних — пусть отдохнут и пообщаются. Те не заставили еду ждать: пахло одуряюще вкусно.       — Ну и как тебе эти мелкие? — утолив голод, Риан кивнул на дверь. — Ястребок — домашний мальчик, а его, как я понимаю, сейчас назовут главой рода?       — Может и отвертится, — Эрс отодвинул пустую тарелку, взял в руки толстобокую глиняную кружку, грея пальцы. — Он наблюдателен, но вот на роль главы не подходит совершенно. Наш Ким — и тот лучше справился бы.       — Если из прямой ветви наследования остался только он один — не отвертится. Но ему ведь помогут, я думаю?       — Помогут, я так понял, семья там все равно большая осталась, — Эрс задумался. — Дятел совсем мальчишка, искренне любит свое дело — все шкафы простучал по первой же просьбе. Мышка на нас обижена, но оно и понятно: приехала с партией камня, документы подписать, а тут такое.       — А зачем ее-то приволокли? Только как представительницу Внутреннего рода? Я посмотрю на нее завтра с утра, поговорю, и пусть едет назад. С Летучими Мышами отношения портить не хотелось бы, мы у них и без того не на сильно хорошем счету после Дира.       — Как чистую кровь, насколько я понял, — Эрс развел руками. — И потому что молода. Если малефики думают как я — они не хотели бойни. А на того же Милса Ким бросился бы не думая.       — В изощренном уме малефикам не откажешь, — дернул плечом Риан. — Только зря тащили. Я и так мог бы сказать, что уж Мыши-то чище некуда.       — Вот и думай, как это написать — не верю, что тот степняк парой твоих слов ограничится. Поел? Что будем делать?       — Ты — отдыхать, а я — порядок наводить. Мне совсем не по душе завалы в нашей комнате. Это ж я проспал весь день, пробездельничал.       — Ты в себя приходил, — Эрс потянулся, поцеловал пахнущими настоем губами, не заметив, как чуть дернулась туда-сюда дверь.       Морни уже не удивлялся злому року, приводившему его в неподходящий миг к этой паре. Порадовался только тому, что в щель неплотно прикрытой двери заметил, что Риан с Эрсом целуются, и отступил. Отступил, хотя хотелось остаться, прилипнуть к стене и следить, подмечая малейшие нюансы, сохраняя в памяти движения тонких, исхудавших рук, расплетающих косу, зарывающихся в медно-рыжие волосы. Вспомнил, что говорил Райл: острота ощущений и чувств, душевных и телесных, вернется, когда вернется разум. Риан почти пришел в себя, значит, скоро двери их комнаты будут накрепко запираться по вечерам, и за ними будет царить тишина, которую охраняют амулеты, потому что сами рыжие тишину хранить не умеют и не хотят.       Пришлось сглотнуть ставшую неожиданно вязкой слюну и быстро убраться подальше, в библиотеку, куда как-то потихоньку сползлись все остальные. Туда, где все было просто и понятно, где Тари с Кайлом играли в «Два берега», нагло отобрав у других единственную найденную в шкафу доску с фишками. Где Ким приставал к Мышке, Тайсе, с просьбами потренироваться — ну не с Терреком же, забравшимся в кресло и глазеющим на чужую игру, ему было ножами махать?       Тут можно было взять какую-нибудь книгу, забраться подальше, уткнуться в расплывающиеся строчки, не читая, только механически переворачивая страницы, обдумывая совсем другое.       Сколько у него никого не было, три года? Да нет, даже больше. И это человеческое тело ничего не хотело, помня творившиеся с ним издевательства. Эльфийское было вполне здорово, дурной памятью не отягощено и не понимало, почему ему, молодому и хорошему, нужно отказывать себе в естественных желаниях.       От понимания, кого это глупое эльфийское тело избрало в качестве предмета желания, впору было выть. Он просто не мог смириться с этим выбором. Его пригрели, подарили ласку и любовь настоящей семьи, помогали, хранили, лечили, дали новую жизнь в конце концов! Обнаглеть и влезть между ними третьим? Ведь видел и знал, что никто третий им не нужен, они самодостаточны, дают друг другу все, что только нужно и возможно. Так что же ему делать?       — Морни? — подлокотник старого кресла скрипнул — на него осторожно присела Тари.       Полуэльф сумрачно посмотрел на нее, вздохнул, отвлекаясь от поисков ответа на свой отчаянный вопрос.       — Что, рыбка?       — Ты чего? С Рианом же все хорошо! И не подрался никто...       — Я просто задумался, — попытался отмахнуться от нее Морни, но не тут-то было. Это же Тари, от нее отмахнуться невозможно. Вцепится, как рыбка, которая не шарик, а прилипала — и не отдерешь. И ведь тихонько так расспрашивала, чтобы другие не слышали, с искренним сочувствием: раз случилось что — помочь надо, выяснить, вытрясти... Упрямство — неотъемлемая черта их рода, и Тари обладала ей в полной мере, как и сам Морни. И молчал, будто камень.       — Риана на тебя натравлю, как он совсем оправится, — в конце концов пригрозила Тари.       Морни представил это и совсем затосковал. Это ж как он вообще будет смотреть в глаза Риану? Да он скорее язык проглотит или откусит, чем тот повернется признаться! Тем более лекарю, который иногда, кажется, не просто слушает, а читает в душе, как в раскрытой книге! Ни за что! Это просто невозможно — признаться, и без того уже натворил сегодня глупостей. Ведь еще же сдержался, хотя до одури хотелось тронуть хотя бы подушечкой пальца губы рыжего полуэльфа, почувствовать, какие они. Да и на Эрса, раздевшегося до штанов и мерно взмахивающего топором, он заглядывался так, что забывал, куда шел и зачем шел.       — Наверное, мне надо все-таки вернуться к учебе, — вырвалось у него.       — Так ты из-за этого переживаешь? — Тари чуть не рассмеялась. — Надо, конечно, хочешь, завтра же в храм вместе со мной пойдешь? И рыжики по всем соскучились... Надо их завтра сюда позвать, если Риан против не будет. И Барри!       — Мы не против, — донеслось от двери. — Тари, пригласишь всех, хорошо? И мастера Кромара тоже, он ведь меня от грани оттащил.       — Конечно! — Тари аж подпрыгнула от радости, так что подлокотник тихо хрустнул. Радости было — хоть со всеми делись, и от того, что все опять будут вместе, и от того, что теперь есть, куда приглашать. И пусть дом еще до конца не устроен... Да какая разница, все будет — были бы силы и желание! Будет уютно, будет хорошо, лично наткет гобеленов, чтобы голые стены завесить! И Риану с Эрсом в комнату самый большой! Вот с ними самими, вот как сейчас стоят — в проеме дверей, взявшись за руки, Риан на полшага впереди, Эрс за ним.       Пискнув, Тари подскочила и суматошно понеслась искать, на чем зарисовать появившуюся идею.       Морни не отрывал глаз от эльфов, просто не мог себя заставить. В окно лились невесомым золотом лучи закатного света, превращая две фигуры во что-то щемяще-прекрасное, как произведение искусства. Что-то, чем должно любоваться, но протягивать руку нельзя. Нельзя пытаться безнаказанно нарушить целостность этого чуда.       — Отдыхай, лучик, я пойду стеллажи собирать и книги расставлять. Инструменты внизу, да?       — Ага, я принесу...       — Отдыхай, уже набегался, — Риан твердой рукой остановил мужа, развернул за плечи и подтолкнул к ближайшему креслу. Тот вздохнул, но подчинился, пошел в дальний угол, к Морни, откуда было хорошо наблюдать, как Тайса в пух и прах разносит Террека, почти полностью уничтожив оборону его «берега», а Ким, убедившись, что все в порядке, вертится вокруг, ожидая конца игры: выпросил-таки свою тренировку.       — Хорошо, — ни к кому, собственно, не обращаясь, тихо заметил Эрс, потягиваясь всем телом.       Морни с этим и согласился бы, и не согласился одновременно. Какое тут хорошо, когда не отвести глаз от переливов солнечной меди в распущенных волосах, волной проливающихся по сильным, широким плечам и груди, от плавной линии шеи, от видимой в вырезе рубашки ямочки между ключицами, от расслабленно легших на подлокотники кистей, широких, но изящных — как только и сочетается в них это.       Хорошо что книжку выбрал большую, широкую — хватило спрятаться всему, вместе с заалевшими ушами. И хватило остатков разума проверить, правильно ли расположен текст, не вверх ли ногами.       Нет, так дальше было нельзя. Если это не прекратится — придется что-то делать.

***

      Следующий вечер в новом доме удался не в пример менее тихим. С утра Риан, поговорив с каждым из младших, попутно проведя их диагностику, отпустил всех троих; Тари и Морни убежали в храм Звезды, первая — на службу, второй — на учебу; а оставшиеся дома эльфы приводили в порядок все, что попадалось под руку и на глаза. Начищали и намывали полы, окна, двери в оставшихся неохваченными помещениях. Риан и в бытность лордом такой работы не чурался, Эрс просто умел всего понемногу, как бывший наемник. Кашеварили тоже вместе, едва не сожгли жаркое, увлекшись тем, чем на кухне заниматься в общем-то неприлично. Но спохватились вовремя.       А вечером в дом нагрянули гости, и очень кстати оказалось и еще горячее жаркое, и отчищенный до розоватого дерева огромный круглый стол, который выставили в гостиной, собрав вокруг него все наличные стулья, пока еще разномастные.       — Мастер Кромар! Старший Барри! — Риан обрадовался настолько, что первым шагнул обнять и учителя, и командира.       Те удивились, но в ответ обняли. Барри потом взял за плечи, осмотрел внимательно, кивнул — он слышал рассказы Тари, из которой вытрясал все подробности, и был рад, что Риан пришел в себя.       — О службе даже и не думай, пока не долечишься.       — Это недолго, старший. Я слишком не люблю безделье, чтобы долго чахнуть и киснуть, — рассмеялся Риан.       Кромар, не скрываясь, облегченно вздохнул: он-то прекрасно помнил практически труп, который ему притащил на руках Эрс. Конечно, Риан был пока еще не в форме, слишком исхудал, но его оптимизм внушал уважение.       И тем не менее лекарь храма старательно проверил Риана, как тот не отнекивался. Невольно восхитился ювелирной работой эльфов, новому легкому, посоветовал, как потихоньку увеличивать нагрузку на руки, чтобы восстановить мышцы. Потом разговор как-то плавно перетек к лекарской, которую Риан мечтал открыть, и они ушли бродить по дому. Кромар куда лучше представлял, как будет удобнее и самому лекарю, и его пациентам, и тем, кто в доме просто живет, чтобы никто друг другу не мешался.       Риан, помнивший свою лекарскую, зарисовывал ее и расположение предметов, набросал и то, что советовал ему Кромар.       — Мастер, а разве мое обучение закончено? — в его глазах плясали веселые искорки. — Вы же не думаете, что я так вот просто от вас отстану?       — Я могу иногда побыть наивным? — шутливо развел руками тот. — Запиши лучше адреса аптекарей, со стекольщиком я сам переговорю, как новую партию флаконов получать буду.       Риан записывал, кивал, радовался неприкрыто тому, что снова может и будет лечить. Кромар радовался вместе с ним и за него, отпуская тот страх и боль почти-потери, которые пришли к нему, когда осозналось увиденное. Ученик, жадный до знаний, щедро, порой даже слишком щедро раздающий свой дар всем, кто в том нуждался — как бы он смог пережить его смерть?       — Идем, — наконец сказал он. — Тебе вредно сейчас перегружать себя.       — Да я практически все время сплю, — попытался отнекаться Риан, но вот именно сегодня это было неправдой, и он и сам чувствовал, что устал. Болели руки, натруженная спина, плечи, ноги, короче, все.       Кромар буквально утолкал его — сначала обратно за стол, посидеть, перевести дыхание, поесть. А потом поймал Эрса, нашептал ему что-то там — и уже тот настойчиво потянул Риана наверх, извиняясь перед гостями, хотя этого и не требовалось. Все понимали и вскоре тихо разошлись, чтобы не мешать эльфам отдыхать.       Морни порадовался тому, что этот день проведен вот так, сначала — в наверстывании того, что он упустил в учебе, потом — в заботах о гостях. Но пришла ночь, и его снова отчаянно потянуло туда, на второй этаж, в просторную светлую спальню.       Он даже замер на лестнице, борясь с желанием свернуть раньше нужного ему пролета и нырнуть в это уютное тепло. Но кроме предвкушения тепла перед глазами встала выгнутая спина, обнаженные тела — и он, упрямо наклонив голову, ушел к себе, в показавшуюся странно холодной и неуютной постель.       Дни потянулись за днями — хорошие и не очень, наполненные учебой, делами и визитами разных людей и нелюдей.       Морни пропадал днями в храме Звезды, не вылезал из библиотеки, возвращаясь домой пораньше, только если утаскивала Тари. Но даже ученикам полагался один свободный день в неделю — и в такие дни он слонялся по дому, не зная, что делать. Читать не получалось, учеба заталкивалась в голову только в храме, а дома будто поселились другие, далекие от знаний мысли.       Иногда было полегче — когда налетали вдвоем братья-рыжики, когда забегал Ким. Иногда приходили и вовсе неожиданные люди — вроде той наемницы, которой Риан лечил лицо. Она не знала, как себя вести, и её все вместе долго убеждали, что все в порядке, её вины в случившемся точно нет.       Еще однажды заглянули родные Эрса — и вот тут Морни был готов на стенку полезть. Нет, против кучи ребятни он ничего не имел, возился с ними, радуясь возможности отвлечься. Просто потом, стоило бросить взгляд на четверых старших — и внутри все сжималось, скручивалось в тугой ком.       Потому что двое рыжих абсолютно спокойно обменивались знаками внимания, то прикасаясь друг к другу, то к своим супругам — и те воспринимали это нормально! Что Алэйл, щурившийся и похожий в такие моменты на громадного черного тигра, обнимавшего тяжелыми лапами принадлежащее ему рыжее богатство. Что серьезная поначалу Лайла, архимаг-лекарь, которая живо болтала с Рианом на какие-то им одним понятные темы. Она тоже была рыжей, но Морни знал, что так было не всегда, только после замужества. И даже она охотно подставляла щеки под поцелуи, прогибалась, когда Снэл или Орас ненароком гладили её по спине. Невинно, без намеков на большее — но каждый такой жест будто хлестал тяжелым кнутом. В конце концов Морни не выдержал царящего в голове сумбура и сбежал, оставив детей на счастливого, ничего не заметившего Эрса.       Зато Риан замечал, казалось, все. Может, прошедшая рядом, уже второй раз зацепившая краем плаща смерть открыла ему еще немного больше, как лекарю, но он чувствовал напряжение, исходящее от Морни. Очень знакомое напряжение и... отрицание? Пожалуй, именно так. Это было нехорошо. Тем более нехорошо, что близилась проверка от златоволосых, а они отличались наблюдательностью. Риану совсем не улыбалось то, что ставшего ему родным и близким мальчишку он может потерять отчасти и по своей вине. Нужно было поговорить, выяснить, что же так гнетет Морни, почему он практически убегает из дома и так неохотно возвращается в него.       Проблем доставлял и Эрс — он будто задался целью сберечь от всего. Нет, конечно, опека не переходила разумные пределы, но даже в постели муж был до того ласков и аккуратен, что через некоторое время захотелось выть. После тех безумств, что они творили в доме ветви, тело категорически заявило, что обычные ласки — это мало, нужно что-то острее, ярче.       Поговорить не получалось: Эрс категорически заявил, что пока Риан не наберется сил, чтобы после близости не падать тряпочкой, или после полудня работы по дому не скрипеть зубами от боли в натруженных мышцах, — при том не беря в расчет дар лекаря, убиравший боль за считанные минуты, — никаких безумств. На вопль Риана, что ему же самому нужно, твердо ответил, что он уже достаточно взрослый рыжий, чтобы уметь немного потерпеть.       Риан молча взвился и рванул в храм, на тренировочную площадку. Раз уж он пока не мог в полной мере пройти тренировку, к которой привык — будет тренироваться с молодняком. Работы по дому после глобальной уборки стало всего ничего, и нормальной, распределенной нагрузки она не давала.       Он как раз кувыркался по площадке с младшими новой звезды, которых пока доверили тренировать Барри, когда заметил знакомую золотисто-полосатую гриву, мелькнувшую на дальнем конце тренировочной площадки. Морни явно собирался срезать путь по его краю, но остановился, словно наткнулся на стену, развернулся и чуть ли не бегом кинулся в хитросплетение проходов между мастерскими. Там идти было дольше раза в два, и это настораживало.       Уже дома он осторожно спросил, зачем тот ходил на стражническую половину храма, и Морни не моргнув глазом сказал, что помогал Тари переносить вещи. Никто её из комнаты срочно не гнал, и она предпочла таскать по чуть-чуть каждый вечер. Сейчас там остался только ткацкий станок и еще пара мелочей, которые не прихватили в этот раз.       Риан тут же предложил свою помощь — хотелось делать хоть что-то. Эрсу не сказал, зная, что иначе тот побежит сам. Так что на следующий вечер Морни шел домой один, прижимая к груди громадную корзину с нитками, за которой и дороги-то толком не видел. По улицам как-то прошел, дома очутился, а вот когда попробовал взобраться по лестнице наверх, к комнате сестренки — чуть не полетел со ступенек, хорошо проходивший мимо Эрс поймал.       — Аккуратней, — улыбнулся он, пытаясь сообразить, как и Морни, неловко повисшего у него в руках, на ноги поставить, и нитки, опасно покачивавшиеся в корзинке, не рассыпать.       Морни, попеременно краснея и бледнея, пролепетал слова благодарности куда-то ему в обнаженное плечо — Эрс вообще-то собирался заниматься колкой дров, чтобы к зиме аккуратной поленницей заполнился весь дровяной сарай, а делать это одетым — только рубаху потом насквозь промочить.       — Тише ты, — Эрс погладил его по спине, медленно сглотнув — та была напряженная, горячая под ладонью, это ощущалось даже сквозь рубаху и куртку. И от этого тело задумчиво намекнуло, что он уже слишком давно себя сдерживает. Пришлось рывком поставить Морни на ноги, так что нитки все-таки полетели вниз, и попытаться шуткой сгладить возникшую неловкость:       — Давай собирать, пока Тари нас не убила. Хотя полы, вроде, чистые...       Морни чуть ли носом в пол не нырнул, воспользовавшись поводом заняться хоть чем-то. Эрс взялся помочь ему, руки столкнулись над корзиной. Кто ругнулся первым — Эрс не понял. Вот глаза подняли оба одновременно и высказались, каждый имея в виду свою реакцию. Пальцы Эрса были шероховатые, горячие, пальцы Морни — гладкие и чуть прохладные. И обоим показалось, что касание другого ударило, будто легкое заклятье. Дальше нитки собирали молча, так же молча разошлись, Морни наверх, Эрс на улицу. Оба — грызя себя поедом, но абсолютно без толку.       Потом в дом ввалились Риан и Тари, хохоча взахлеб: как они тащили этот гадский станок, то и дело норовивший то придавить пальцы эльфу, то стукнуть рамой по голове Тари! Но дотащили и даже без потерь.       — У-у-у, рыбка! Его же теперь на третий этаж тащить... Кошмар какой!       — Помочь? — высунулся сверху Морни.       Риан серьезно оглядел его, кивнул:       — Было бы неплохо, малыш.       У него от тренировки болело все, да и станок, даром что небольшой, весил изрядно. Тащить его с Тари по лестнице было бы очень тяжело. Морни тоже был какой-то встрепанный, но сестре взялся помогать без единого писка. Втроем кое-как затащили наверх, даже не рухнул никто.       — Я спать, — быстро сказал Морни, когда со станком наконец было покончено — в смысле, Тари перестала гонять их по комнате, выискивая лучшее место для своего любимого увлечения.       — Морни, с тобой все в порядке? — Риан коснулся ладонью его вспотевшего лба в жесте не лекаря — просто обеспокоенного старшего брата.       — А..га, — тот попытался улыбнуться, но вышло слабо. — Все хорошо, честно, я пойду?       — Малыш, если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь прийти ко мне, — напомнил ему Риан, отступая в сторону. — Иди, отдыхай.