Длинной вереницей

На следующее утро я проснулась с лёгким сердцем. Страхи отступили, кошмары больше не мучали. И в голове пусто. Вчера за ужином выпила слишком много — вот и всё, что я помнила. «Торин был со мной» — мысль зажглась сигнальным огнём. Мы говорили — но о чём? Я напрягла мозги, но опять ничего не могла вспомнить. Будто проспала несколько дней подряд. Не люблю это ощущение. «Элронд не сказал тебе — но ты бы не вернулась…» Я не чувствовала разочарования. И даже с неким облегчением заметила, что не скучаю по Земле — там я была одинока, а здесь обрела новых знакомых. В Ривенделле я с удовольствием стала проводить каждую минуту одиночества. А здесь мне постоянно предоставлялась такая возможность. После той ночи мне перестали сниться сны. Наверное, потому что сама долина была похожа на сон. Эльфы были частью этого сна. Если мне случалось заговорить с кем-то из них, то шелестящий голос потом ещё долго-долго звучал в голове. Наверное, они просто знали, что меня не тянет в их компанию, поэтому редко встречались мне. Элронда с того вечера я больше не видела. В моей комнате окна были в пол. Утром меня будили лучи рассвета, а он здесь был какой-то особенный, как будто нарисованный гуашью, нереально-яркий. И каждый день мне казалось, что до этого я не видела рассвета прекрасней за всю свою жизнь. Так было во всём — когда приходил новый день, предыдущий забывался. Сколько дней назад мы пришли в Ривенделл? Неважно. Главное — сколько ещё впереди этих прекрасных беспечных дней. Бильбо говорил, что время здесь словно остановилось. Я была с ним согласна: когда мы были снаружи, лето подходило к концу. А в долине не облетело ни листочка. Мгновения растянулись в часы, часы — в дни… Воздух был наполнен шумом водопадов и ручьев, а к плеску воды примешивалось эльфийское пение и иногда эти звуки невозможно было разделить. Я не знала, что делают гномы, пока я брожу по широким лестницам и ажурным мостам, под сенью витых арок. Вместе мы больше не ужинали, а также не завтракали и не обедали. Иногда мне казалось, что они намеренно прячутся от меня, но они просто держались вместе и разбили «лагерь» в отдалённом конце Дома. Когда я нашла его, то едва не рассмеялась. Прямо на мраморном полу террасы угасал костёр, а на походной верёвке развевались портянки. Все сидели вокруг кострища, кто на перилах, кто просто на полу. Не было только Торина и Бильбо. Последний всё чаще уединялся. Иногда мы встречались в просторном круглом зале и слушали песни вместе с другими эльфами. Когда я спрашивала его, о чём поют, он шептал мне на ухо значение некоторых слов и фраз. Оин дремал. Дори штопал. Остальные точили ножи, переговаривались, вырезали стрелы. Всё совсем как раньше. Не знаю, сколько времени мы не виделись, но я поняла, что успела соскучиться. Внезапно стало стыдно. Как будто я забыла про них. «А вдруг они и спят здесь?» — мелькнула мысль. У меня-то была целая спальня. Меня заметили и позвали по имени, приветливо замахали руками. Я села с ними, прямо на пол. Мы рассказывали истории. Смеялись и пели. Как на привале, только в безопасности, без дозорных и постоянной готовности схватиться за оружие. Рассказы не прекращались до темноты. Когда гномы стали снова разжигать костёр, я поднялась, попрощалась и пошла к себе, а на душе стало тепло. Во мне будто проснулись чувства, более настоящие, чем слепой бессознательный восторг. Торина я встретила уже в другой день. Был полдень, зной наполнял воздух. Я смотрела с балкона вниз, опершись на перила. А когда собралась уходить и развернулась, то он стоял неподалёку, сзади и, не отрываясь, смотрел на меня. Иногда меня пугало, как тяжёлый гном в своей громоздкой одежде может передвигаться абсолютно бесшумно. Он чуть склонил голову в приветствии. Я заметила, как Торин преобразился в Ривенделле. Если раньше он был усталым путником, воином, то сейчас выглядел совсем по-другому. Чёрные кудри были расчёсаны и аккуратно разделены надвое, косички переплетены. Казалось, даже морщины на лбу разгладились. Я даже невольно загляделась на него. Таким величественным он сейчас выглядел. Особенно, когда яркое солнце играло на отчищенных щитках на одежде. Мы медленно побрели под сенью деревьев. Он спрашивал меня, нравится ли мне дом Элронда. «Это место прекрасно. А тебе разве не нравится тут?» Торин с лёгким упрёком отвечал, что для него нет места дороже потерянного дома. Я кивала, а сама бранила себя: как гному может понравиться у эльфов? Когда мы дошли до крутой лестницы, он предложил мне руку. Длинные одежды мешали нормально спускаться, и я с удовольствием опёрлась на неё. Рука была твёрдой и надёжной, мне почему-то стало очень спокойно. Мы спустились вниз и дальше шли в молчании. Из-за угла послышались знакомые голоса и прямо-таки гоготание. Мы с Торином озадаченно переглянулись. Каково же было моё удивление, когда перед глазами предстала такая картина: двенадцать гномов, включая и тех, кто почтенного возраста, плескались в фонтане, как дети. Без одежды. А вопли и гиканье, казалось бы, заглушали даже шум воды. Я поспешила избавить себя от вида мокрых голых тел. Но прежде чем я успела зажмуриться, на глаза мне легла широкая ладонь. В нос ударил знакомый запах курительного зелья. У тех, кто курит трубку, запах табака въедается в пальцы. Торин резко развернул меня к себе и убрал руку, сурово зыркнув в сторону фонтана. Один этот взгляд мог бы прожечь насквозь, но гномы, ничего не замечая вокруг, продолжали веселиться и шуметь. — Пойдём отсюда. Мы быстрым шагом направились в противоположную сторону. На пути к отступлению нам попался Линдир с вытянутым лицом. Видимо, тоже застал отряд за их времяпрепровождением. Вскоре мы остановились. Я вытерла пот со лба и внезапно расхохоталась, чуть ли не согнувшись пополам. Давно так не смеялась — даже слёзы выступили на глазах. Торин улыбался уголком губ. Всё ещё смеясь, я посмотрела ему в глаза. В них играли весёлые искорки. Гном старался сдержать смех, но его взгляд всё выдавал. Не выдержав, Торин тоже глухо рассмеялся. Мне почему-то стало приятно оттого, что гномий король вовсе не каменный внутри, как иногда казалось. Хоть он и не жаловал эльфов, даже на него действовала умиротворяющая обстановка этого места. Когда я смогла нормально говорить и мы пошли дальше, то я наконец задала мучавший меня вопрос: — Торин, что было в тот вечер? В самый первый вечер, после ужина? — Ничего, — его голос снова зазвучал слегка отчуждённо. — Ты выпила много вина, не могла сама дойти до покоев. — Да? О, прости, мне так стыдно… — на самом деле не стыдно. — В тот день на нас напали орки. Мы все были в смертельной опасности. Тебя можно понять, — он снова сдержанно улыбнулся и посмотрел на меня исподлобья. Я кажется хотела сказать что-то ещё, но он уже развернулся уходил. А во мне вдруг зажегся маленький фонарик — и я понесла его наверх, по витым лестницам, к своим покоям. Мне даже казалось, что я вижу, как его свет отражается в струях воды. *** Теперь Торин встречался мне постоянно, куда бы я ни шла. Иногда даже казалось, что я неосознанно преследую его. Когда я стояла на балконе, в очередной раз любуясь закатом, он почему-то оказывался внизу, бродил из стороны в сторону. Мой взгляд всегда искал его среди других. Иногда мы встречались и заговаривали. После того случая с фонтаном всё стало казаться проще. Но меня не покидала навязчивая идея «узнать» короля гномов. Для своего отряда он Король, полководец, молчаливый и суровый воин. Он должен выглядеть величественно и подавать пример соратникам. А кто он для девушки, которая не имеет никакого отношения к делам гномов и остальных созданий? Не всегда этот интерес приводил к хорошему. Однажды я услышала, как Торин говорит с Двалином. Вначале захотела пройти мимо и не подслушивать из уважения, но потом прозвучало моё имя. «Она просто не может пойти с нами, Торин!» Сердце упало. Я замерла на месте и старалась не дышать. Неужели он согласится? Но Король молчал. А Двалин продолжал и от этого не становилось лучше. «Девчонка мешает нам пуще этого полурослика. Она должна остаться здесь.» Я обхватила себя руками и прислонилась к стене. Только сейчас я в полной мере осознала, насколько сильно привязалась к гномам. Они первыми встретились мне в Средиземье. Кроме них у меня никого нет. Друзей среди эльфов я вряд ли найду — потому что стесняюсь. Раньше я упорно игнорировала мысль, что наш путь должен продолжаться дальше и мы не сможем остаться тут навсегда. Отчаянно не хотелось покидать долину. Теперь я поняла: я ни за что не останусь, если гномы уйдут. Просто потому что не смогу беспечно бродить по садам, пока они где-то там, бесконечно далеко. Мне не нужно было напоминать о всех опасностях предстоящей дороги: орки, варги и тролли и так не выходили из головы. Не то, чтобы мне хотелось снова подвергать себя риску встречи с ними, но мне было бы стыдно нежиться на мягких простынях в то время, как те, кто неизменно был со мной весь последний месяц, будут постоянно находиться в опасности и терпеть лишения. Торин спокойно ответил: — Я решаю, кто идёт с нами, а кто не идёт. Двалин и Балин были единственными гномами, к чьим советам Торин Дубощит действительно прислушивался. Им ничего не стоило переубедить его. Собственно, это Двалин и пытался сделать. — Торин! Я хочу помочь. Она и сама будет в безопасности, и у нас обузы не будет. — Двалин. Я услышала удаляющиеся шаги — скорее всего, Двалина. Честно признаться, это был единственный гном, которого я побаивалась. Он всегда стоял за плечом своего повелителя, готовый кинуться на кого угодно, едва заметив угрозу его жизни. Бильбо рассказал мне, что это самый преданный друг Торина. «Скорей уж преданный пёс» — добавила я про себя. Уж очень недобрые взгляды я иногда ловила на себе. Неудивительно, что именно он первым запротестовал. А там, как знать, может, он не единственный, кто хочет от меня избавиться. Я стараюсь, конечно, быть незаметней, нести меньше урона, но это не меняет того, что я рыба-прилипала — я ем их хлеб, пью из их запасов воды и даже ношу их одежду. Претворившись, будто «просто проходила мимо», я вышла из-за угла, собираясь задать Торину все вопросы и убедиться, что его решение насчёт меня не изменится. Но там уже никого не было. Я осталась в неведении. Когда наступил вечер и крыши тронули первые лучи лунного света, я захотела найти всех. Это оказалось несложно — гномы не меняли место «стоянки». Они говорили, притом, все одновременно, потому что низкое гудение голосов было слышно на расстоянии. Я вошла к ним, и все резко замолчали. Стало понятно, что говорили они обо мне. Я без улыбки оглядела компанию — как всегда, нет Торина и Бильбо. Первым молчание нарушил Балин: — О! А мы как раз вспомнили тебя, — спасибо, я уже поняла. — Присаживайся. И снова затянулся обычный бытовой разговор, не несущий никакого смысла. Меня как будто и не замечали. Я почувствовала фальшь. Что ж, в бой. — Никто не знает, как скоро мы уходим отсюда? — спросила я нарочито громко, перекрывая голоса остальных. — Мне казалось, наш путь не оканчивается Ривенделлом. Неслыханная наглость. Несколько гномов воззрились на меня так же, как и в тот вечер, когда я первый раз заговорила с ними. Кили ухмыльнулся, я заметила, как Фили ткнул его в бок. Я почувствовала вспышку злости. Те, кто вчера принимали меня и молчали, сегодня возмущаются, что не могут избавиться от меня. Конечно, это можно расценивать как заботу о моей безопасности. Но по тону Двалина в подслушанном разговоре было понятно, что моя сохранность его ничуть не беспокоит. — В чём дело? — я не отступала. — Ни в чём. Всё в порядке, — поднимаясь с пола, отрезал Двалин. Он скрестил руки на груди и повернулся ко всем спиной. К счастью, Балин всё ещё обладал полезным навыком спасать любые положения: — Торин ещё не решил этот вопрос, — сказал он примиряющим тоном. — Но совсем скоро он примет решение. Думаю, в течение недели мы тронемся в путь. И это было не так. Что-то мне подсказывало, что Торин уже давно всё решил. Я догадывалась, как это будет: гномы уйдут, никого не предупредив, а Торину скажут, что я сама отказалась с ними идти. Хотя…будет ли моё нежелание препятствием для Торина? Невозможно было определить насколько велик авторитет Короля у компании. По некоторым из гномов можно было бы сказать, что они сопровождают Торина Дубощита только из личной выгоды (даже несмотря на процент риска смерти в пути или от пламени дракона). Но, с другой стороны, мне случалось заметить, что они боятся Торина гораздо сильнее, чем показывают это. И вот сейчас — никто не решается высказать своё мнение только потому, что оно противоречит мнению их предводителя. Хотя, всё-таки, довольно странно, что он хочет, чтобы я пошла с ними. Вроде бы и приятно, и странно. Он мог быть за одно со всеми остальными, тогда я бы точно осталась здесь. Возник очередной вопрос: «Зачем я понадобилась Торину?» Ответы на сложные вопросы часто бывают совсем простыми. Я пошла искать Бильбо, ответив натянутой улыбкой на просьбы остаться. На душе стало гадко. Хоббит был в своём любимом месте, слушал размеренный разговор эльфов и пытался что-то понять. «Ему вот больше ничего и не надо» — подумала я, мысленно усмехнувшись. Только пылающий огонь, эльфы с их мудростью, песнями и рассказами — и Бильбо счастлив и совсем не пытается найти подвох в восторге, наполняющем душу каждого гостя Последнего домашнего приюта. Ему, наверное, не понять моего смятения, притом, что раньше я не раз по секрету высказывала хоббиту своё желание, чтобы «всё это поскорее закончилось». Бильбо, прости меня — ты частенько был сливным бачком, хотя, вероятно, думал, что являешься великодушной жилеткой, такой необходимой несчастной девушке. Мы вышли наружу, так как из-за музыки было тяжело разговаривать, да и не хотелось, чтобы кто-то ненароком услышал. Над нами раскинулся купол неба, а звёзды были яркие и с ладошку — понятно почему они так нравились эльфам. В пыльных городах такого небосвода не увидишь. Я по привычке стала искать глазами ковш, но опомнилась и через силу отвела взгляд от неба. Бильбо тоже любовался, запрокинув голову, и когда я к нему обратилась, не сразу отреагировал. Теперь во взгляде хоббита не было привычной взволнованности, движения перестали быть нервными — и конечно же, он даже не подозревает, что кто-то из присутствующих может не разделять его состояние души. — Бильбо, — нет ответа. — Бильбо Бэггинс! — А? Ах, да-да. Чудесный вечер, не правда ли? — Конечно. Нам надо поговорить. Ты ведь понимаешь, что мы должны в скором времени уйти из Ривенделла? Лицо полурослика изобразило такое глубокое разочарование, что я даже пожалела, что нарушила его безмятежность, которой ему так не хватало в последнее время. — Разумеется, я это понимаю, — Бильбо принял серьёзное выражение, — но к чему этот разговор? Я решила начать издалека. — Как ты считаешь, Бильбо, я принесла вашему отряду много хлопот? Только бы сейчас без всяких вежливостей! — Ну что ты! Скорее, наоборот. Что касается меня, то ты скрасила своим обществом много часов, которые я мог провести в скуке и тоске по дому, — всё-таки, хоть что-то полезное я делать умею — развлекать хоббитов, например. — Ну, а гномы что? — Понимаешь, — Бильбо заговорил тише и чуть наклонился ко мне, — не все хотели, чтобы ты шла с нами. Некоторые были против. По разным причинам. — Каким же? — Ну… кто-то считал, что ты совсем ничего не делаешь. Но это, конечно, не так! — тут же оговорился хоббит. — А кто-то говорил, что ты…ну, отвлекаешь членов отряда. — Вот это да. И как я их отвлекаю? — я знаю, знаю, что этот «кто-то» чертовски прав. По собственному опыту. Бэггинс явно смутился. — Ты всё-таки девушка… Гномьи женщины… — Я не гномья женщина. — Да дослушай же ты до конца! — наконец, Бильбо заговорил искренне. — Я и сам знаю, что ты их отвлекаешь. Вернее сказать — привлекаешь. Не всех! Но нескольких. И они злятся, потому что не могут тебя… ну, взять в жёны. Поэтому они и станут говорить, что ты сама мешаешь, что женщинам среди них не место, что… — хоббит перевёл дыхание. Он снова смутился, видимо, решив, что сболтнул лишнего. — Я иду с вами. Иду дальше, к Горе. — Как? В смысле, зачем… — Зачем я вам понадобилась? — я перебила хоббита. — Я тоже не знаю. Но ведь это и не моё решение, Бильбо. Бэггинс странно взглянул на меня. — Ну уж точно не картошку чистить. Это они и сами могут. Бильбо пожелал мне спокойной ночи и вернулся к эльфам. Я осталась наедине со звёздами. Кажется, моё предназначение в этом мире всё-таки существует. И оно меня преследует.