Меж молний и громов

*** Мидорима проснулась отдохнувшей, голова не болела и, кажется, не было температуры. Мир вокруг расплывался без очков, но почему-то она была уверена, что находится в Больничном крыле. — О, Шин-чан, ты очнулась! — хорошее настроение Мидоримы резко пошло на убыль, стоило ей услышать этот голос. Мидорима повернула голову в сторону говорившего и с интересом отметила, что вид бесформенного темного пятна невероятно идет Такао. Сам же Такао тем временем с не меньшим интересом рассматривал Мидориму без очков, которые он крепко сжимал в своей руке. Суровая староста выглядела беззащитно и очень мило, когда пыталась рассмотреть хоть что-то и хлопала длинными ресницами, раньше спрятанными за толстыми стеклами. — Верни очки, Такао, — сфокусировать зрение не удалось, поэтому она просто протянула руку в его сторону и нахмурилась. — Не думаю, что это хорошая идея, Шин-чан. Ты без них такая хорошенькая и неубедительная. — Я не собираюсь выслушивать твои глупости, Такао. Верни. — Может, тогда заключим сделку? — Такао радостно заулыбался, предвкушая развлечение. — Ни одна из твоих идей не закончилась хорошо, вот что. Прекрати балаган, Такао, и верни мне мою вещь, которую ты не имел права брать. Я все еще староста и могу снять с тебя баллы. — Все мои идеи заканчиваются хорошо, Шин-чан! Особенно те, которые касаются тебя, — улыбка слизеринца не знала предела, — Мне стоило лишь разок поцеловать тебя, и Мияджи сразу исчез. — С чего ты взял, что мы прекратили общение? Твоя глупая выходка не произвела никакого впечатления ни на него, ни на кого-либо еще, вот что, — Мидорима лгала уверенно, желая стереть это веселье из его голоса. Такао нахмурился и разом посерьезнел. Он аккуратно расправил очки и приблизился к лицу Мидоримы, ловко надевая их на нее. Зрачки девушки сузились, а затем, когда она поняла, как близко находится Такао, и не думавший отстраняться, резко расширились, а на щеках вдруг появился румянец. Такао победно улыбнулся, отметив, что смутить Мидориму невероятно легко, и потянулся к губам за поцелуем, когда получил ощутимый удар в солнечное сплетение. Оказывается, Мидорима не теряла бдительности, даже смущаясь, и сейчас, демонстрируя невероятное равнодушие к происходящему, отвернулась от него, полоснув по лицу волосами. Такао неохотно поднялся и бесшумно двинулся к выходу, застыв у выхода из больничного крыла. Мидорима, думая, что он уже ушел, сидела на кровати и снимала бинты с тонких пальцев левой руки. Во всем этом было что-то такое личное и уютное, что мягкая улыбка сама появилась на его губах. Сегодня у Такао было удивительно хорошее настроение. *** С тех пор как Мидорима вышла из больничного крыла, Такао следовал за ней повсюду, не теряя из виду ни на минуту. Вот и сейчас он сидел в библиотеке за одним с ней столом прямо напротив нее. Подобное поведение обескураживало, раздражало и даже злило, но почему-то не надоедало и дарило приятное тепло в груди. Губы девушки незаметно для нее изогнулись в улыбке, и с места напротив тут же послышался умиленный вздох. — Шин-чан такая милая, когда улыбается, — Такао мечтательно тянул гласные, вглядываясь в лицо Мидоримы. Реакция не заставила себя ждать, мгновенно вспыхнувшая от смущения и негодования Мидорима плотно сжала губы и посмотрела прямо в серые глаза Такао. Ему на мгновение даже показалось, что возле них промелькнула молния, и все вокруг замерло, готовое разразиться громом. Однако вспышки гнева не случилось. — Что ты вообще забыл здесь, Такао? — староста цедила буквы сквозь зубы, и от количества яда слизеринец даже поморщился. И как она вообще стала гриффиндоркой? — Я забыл здесь тебя, Шин-чан. Если оставить тебя хоть на секунду, ты тут же исчезнешь и будешь меня избегать, — Такао рассмеялся и подмигнул удивленной девушке, — И к тому же, я думал, что ты поможешь мне с заданием по трансфигурации. — Зря надеялся, вот что, — Мидорима выдохнула и вновь уткнулась в свою работу. Прошло немало времени, и с тех пор тишину нарушал лишь скрип пера по пергаменту, Такао бездумно вглядывался в потолок или рассматривал Мидориму, занятую уроками. В тот момент, когда перед его глазами появилась изящная ладонь с перебинтованными пальцами, он как раз интересовался лепниной на потолочном плинтусе. Такао немедленно перевел взгляд на стоящую перед ним Мидориму, которая уже успела собраться и теперь протягивала ему какие-то листы. Быстро просмотрев текст, написанный его почерком, слизеринец изумленно перевел взгляд на гриффиндорку. — Шин-чан, ты что, сделала за меня задание? Ты даже почерк подделала?! — Не шуми, идиот, мы все еще в библиотеке, — Мидорима гордо развернулась и пошла к выходу, недовольно повернув голову у самых дверей и отточенным движением поправив очки, — Ты идешь? — Конечно, — Такао радостно улыбнулся. Это выполненное для него задание можно было считать первым проявлением заботы со стороны неприступной старосты. Лед тронулся! Уже на лестнице, он вдруг задал ей шокирующий его самого вопрос: — Шин-чан, ты будешь моей девушкой? Мидорима, не ожидавшая чего-то подобного, не удержалась на ногах и обязательно упала бы на ступени, если бы ее не поддержали сильные руки Такао, который, пользуясь случаем, прижал ее покрепче к себе и приблизил свое лицо как можно ближе к ее. Наверное, ему не стоило ожидать положительного ответа, но полученное прямо в губы «Умри, Такао» действительно сбило его с толку. Девушка тем временем уже спустилась по лестнице и наверняка зашла в гостиную Гриффиндора. И почему же ему казалось, что это означало согласие?