You are nothing

Земля не оказалась той самой "землей обетованной", какой все они - наивные идиоты, представляли ее, живя на Ковчеге. Земля оказалась опасным хищником с острыми зубами, ядовитыми когтями и зловонным дыханием. Хищником, что стремился угробить их с той самой секунды, как шаттл вошел в атмосферу. А еще, кажется, местный воздух (неожиданно влажный и сладкий, между прочим) постепенно сводил некоторых из них с ума. Потому что Беллами Блейк точно рехнулся, и другого объяснения этому Джон Мёрфи просто не видел. "Принцесса", - обидно выплевывал он раньше смешное прозвище заносчивой белобрысой девчонке и смотрел на пигалицу сверху вниз, как на кучу дерьма. Черт, да ведь сразу после посадки он готов был оттяпать ей руку вместе с тем сраным браслетом, напичканным датчиками. Что, мать его, изменилось? Почему сейчас он кинулся к ней с таким испугом в глазах, что даже ему, Мёрфи, стало жутко и тошно? - Кларк. Кларк, очнись, - он убирает мокрые и тяжелые от крови пряди волос, прилипшие к лицу, а Джона наизнанку выворачивает от того, как дрожат у Беллами пальцы. Сосунок. - Она будет в порядке. О ней есть, кому позаботиться, Беллами. Белл... Блейк даже не смотрит на него, гладит Кларк по лицу и шепчет что-то сдавленно охрипшим от страха голосом. А у Джона словно осколки стекла впиваются в легкие и в глаза - так, что ни вдохнуть ни моргнуть нормально не получается. Насколько же проще было на Ковчеге, где в гулких металлических коридорах всегда находился укромный уголок, где два младших офицера встречались время от времени, торопливо стягивая друг с друга форму (чтобы успеть до полуночного обхода Канцлера), вгрызаясь в губы, будто в последний раз. И здесь, на Земле, было также. Мягкий мох, пружинящий под ногами, будто матрас. Или спальник в одноместной палатке Джона. Сдавленные стоны в кулак, и бедра, которые он стискивал пальцами до ссадин и кровоподтеков. А еще узорчатые засосы россыпью на плечах и шее и застегнутая до самого подбородка куртка поутру, чтобы избежать любопытных взглядов. - Она может умереть. Это я виноват, только я. Джон стискивает запястья Беллами и швыряет на землю. Из последних сил удерживает собственную руку, сжавшуюся в кулак. - Она настолько свела тебя с ума, что ты не только не видишь никого вокруг, но и рассудка лишился? А тот хлопает глазами, и взгляд мечется между валяющейся без сознания девушкой и парнем со сбитыми костяшками на руках и побелевшими от обиды губами. - Джон. Джонни... Ты не должен... Мы. Все изменилось, Джонни. "Все изменилось, когда ты ухватил ее за руку, не давая рухнуть в яму-ловушку. Все полетело к черту именно тогда, когда ты поймал ее взгляд" - Тебе будто мозги промыли, Белл. Что, черт тебя подери, происходит? - Я влюбился, кажется... - Как пощечина с размаху до звона в в голове и кругов перед глазами. - Джонни, прости... У нее глаза как незабудки из книги и кожа как молоко. - Еще и в поэты заделался? - В горле першит, но рваный надтреснутый смех вырываться наружу, когда Мёрфи вцепляется в воротник Блейка обеими руками. - Думаешь, она посмотрит на тебя хоть раз, не морщась от отвращения? Да ты для нее такой же мусор, как и все остальные, Белл. Она же "Принцесса", элита. У него в глазах и голосе пульсирует отчаяние, но Беллами лишь поджимает губы и упрямо мотает головой. - Она не такая, Джон. - Так значит, да? Оттягивает черные отросшие волосы, сжимая их в кулаке, и целует. Грубо, до крови, влажно и глубоко. Целует до тех пор, пока Беллами не расслабляется, пока не раскрывает губы навстречу, начиная отвечать, тихо стонет в рот. - Она никогда не увидит в тебе равного, Белл. - Разжимает руки и поднимается на ноги, отряхивая колени от грязи. Блейк дышит сбито и глубоко. Приподнимается, глядя на Мёрфи каким-то другим, потрясенным взглядом. - Джонни... - Пошел ты, Беллами Блейк. И уходит, прихватив забытый у выхода автомат. Пальцы поглаживают гладкий прохладный металл. Если идти все время на запад, к рассвету можно выйти к поселению землян. В воздухе так остро пахнет свежестью, что слезятся глаза. Гребаная... гребаная планета.