Наследница Нэвюра: путь в неизвестность

      И снова промелькнул очередной день. Снова светило солнце, снова я чувствовала под ногами стремена. Кажется, мы немного не рассчитали время поездки, но я ничуть не расстроилась. Седло стало привычным. Спина уже не болела от бесконечной дороги. Просто удивительно, как быстро человек привыкает к обстоятельствам. Когда мы проезжали по цветочной поляне, Рэн собрал для меня букетик, и я смогла вплести яркие краски в косичку. С моих волос она получилась, конечно, не такой, какой хотелось бы, но, глядя на мои выбившиеся кудри, юноша сказал, что это лучшая причёска, которую он видел за всю прожитую жизнь. Немного поразмыслив, мы украсили цветами гриву Молнии, а для Рэна с Громом я сплела по венку. Кажется, настроение моей лошадки сегодня было не менее хорошим, чем моё, потому что она то и дело слегка поднималась над землёй, заставляя меня каждый раз недоумевать. К полётам я ещё не привыкла. Если подумать, то за всю дорогу мы ни разу не поднимали пегасов в небо. Я поделилась мыслями с другом, но он только улыбнулся и заверил, что полетать мы ещё успеем.       Когда на землю опустились сумерки, окутав планету липкой дрёмой, я наконец смогла увидеть стену, которая окружает Парящие Горы. Величественный столб едва мерцающего света непрерывной полосой уходил куда-то к горизонту и завораживал исходящей от него силой магии. Стражи ходили где-то далеко, так что мы едва улавливали их голоса. Я стояла босыми ногами на холодной пустынной земле (рядом с волшебным барьером на два метра простиралась пустыня) и вдыхала свежий воздух, обжигающий лёгкие. Ветерок нежно трепал мои волосы, а пальцы, покоившиеся на груди, замерзали. Рэн был неподалёку, держа за уздечку лошадей и глядя куда-то вдаль. Вдруг юноша тихо засмеялся. — Что случилось? — не поняла я. — Люблю смотреть, как ты удивляешься, — на губах друга застыла весёлая улыбка. — Глаза такие большие-большие, а пальцы сжимаешь в кулачок.       Я глянула на свои руки и тут же опустила их вниз. — Допустим… — Ну что? Войдём сейчас или подождём до утра? — поинтересовался юноша. – Сейчас уже, наверное, за полночь. Думаю, завтра нас встретят намного теплее, — улыбнулась я. — К тому же, — подняла голову и глянула на звёзды, — прошла лишь неделя с нашего побега. Мы неплохо справляемся. Дальше будет тяжелее, верно? А пока, давай просто наслаждаться моментом…       Мы легли спать. Неподалёку ухнула сова, видимо, собравшаяся на охоту. Пролетела, едва шелестя крыльями, ночная пташка… Я чувствовала, как холод медленно окутывает мою обитель, но в тёплом коконе было мягко и уютно. Я зарылась поглубже и растворилась в тишине ночи. Уверена, завтра Рэн разбудит меня рано…       Новый день начался с того, что меня окатили водой. Перепугавшись, я вскочила на ноги и стала озираться, как перепуганная мышка, совсем забыв о том, что происходит и где вообще я нахожусь. Заметив Рэна, который заливается хохотом с ведром в руках, я подошла к нему и отвесила юноше хороший подзатыльник. — Хэй, за что? — обиделся друг. — Нечего обливать меня с самого утра! — я расстроенно развела руками. — Это вместо завтрака и умывания, — с умным видом заявил «фантом». — И откуда такая важность будить меня подобным способом? — раздражённо кинула я, выжимая волосы (это действие становится неприятно привычным). — Пересменка! Мы как раз успеем прошмыгнуть незамеченными, пока меняются стражи барьера, — сообщил Рэн, сворачивая мой спальный мешок.       Только тут я заметила, что весь наш лагерь был уже тщательно упакован, а лошади стояли запряжённые и готовые к путешествию через «границу». — Вот оно что! Тогда прости, я больше не буду обижаться на подобные подъёмы. — Рад слышать, — подмигнул друг.       Мы запрыгнули в сёдла, и юноша достал амулет. — Открой нам проход, «Священный дом», — попросил Рэн.       Камень вспыхнул. Я заметила, как стенки барьера расходятся, образуя для нас великолепную сияющую арку. Полная трепетным чувством приближающегося чуда, я с нетерпением ждала, когда же кулон закончит свою ювелирную работу. Наконец, проход предстал перед нами во всей красе увитых сверкающими лозами колонн. Я пришпорила Молнию, и мы въехали в Парящие Горы. То, что открылось моим глазам после того, как сомкнулась магическая стена, невозможно описать словами.       Невиданные деревья, сплетаясь своими ветвями где-то высоко над землёй, образовывали изящные дорожки, которые во всех направлениях увивали пространство между тремя огромными скалами. Сами горы были украшены статуями, высеченными в камне. Маленькие уютные балкончики и террасы со множеством цветов. Хрустальные лестницы, которые то и дело проскальзывали снаружи горы и играли с солнечными лучами. Пегасы, пасущиеся на лугу у подножья скал. Камни, уложенные в великолепные дорожки, и фонтаны, которые украшали и землю, и площадки в вышине. Всё это бесконечное множество высоты, сияющего хрусталя и мерцающей воды в купе с колоннами, на которых переливались драгоценные металлы и камни, вводило в оцепенение. Я завороженно застыла, пытаясь осознать, где и почему нахожусь. Легенды не врали. Это место действительно стоило того, чтобы сюда приехать.       Авелы, сновавшие над землёй, то и дело улыбались нам, совершенно не удивляясь присутствию в своей обители человека. Они привыкли, что если уж кто-то входит в «Священный дом», значит, так надо. Их доверчивые и дружелюбные лица придавали Парящим Горам ещё больше шарма, а лёгкий ветерок, который тут никогда не стихал, приятно ласкал кожу. Только сейчас я заметила, что сухая. Надо будет поблагодарить создателей магического барьера, если, конечно, они ещё живы… — Дэна! — друг вывел меня из транса. — Что? — я непонимающе захлопала глазами. — Идём, — юноша спрыгнул с пегаса и, оставив Грома на том месте, где он и стоял, направился к Горам. — Рэн, стой! А привязать лошадь? — окликнула его я, тоже спрыгнув с Молнии. — Зачем? — искренне удивился друг, а я потупилась. — Посмотри вокруг. Всё эти лошади кому-то принадлежат, но об их безопасности владельцы, похоже, не тревожатся. Волноваться не о чем.       Я доверчиво кивнула и, отпустив уздечку, пошла вслед за другом. Мы направились к основанию каменной крепости. — Помнишь, я говорил тебе, что у Авелов есть одна маленькая особенность? — напомнил Рэн, когда мы подошли к огромным, распахнутым настежь воротам. — Да, — я пыталась понять, что же скрывает темнота внутри. — Сейчас ты должна делать вид, что ничуть не удивлена, — посоветовал друг. — Понятно, — я напряглась: такое вступление мне уже не нравилось. — Смотри мне, — подмигнул юноша и шагнул во мрак.       Я последовала за ним. Лишь переступив порог, осознала, что снизу дует мощный воздушный поток, способный с лёгкостью поднять Авела вверх. Но нам он только трепал волосы, запутывая мои и без того курчавые пряди. — Если не можешь вознестись к облакам, пройдя по невидимой дороге, что прямо перед тобой, откуда же знаешь путь в Парящие горы, где эти дороги воздвигнуты? — услышали мы голос откуда-то с верхних ярусов.       Я немного опешила от такого приветствия, но, вспомнив слова Рэна, напустила на себя выражение полного спокойствия. — Пришли мы просить помощи из страны, что солнце ласкает по ту сторону барьера. Воздушные дороги нам неведомы, но знаем мы множество легенд про их путников. Здесь живёт мой давний друг, которому я перевязывал раны, будучи ещё ребёнком. Душа моя жаждет вновь увидеть его, как цветок в жаркий день жаждет теплого дождя, — ответил Рэн, от чего я все же не смогла сдержать удивленного возгласа. — Вы говорите, что вдохнули новую жизнь в одного из моих братьев, но разве люди не подобны драконам, которые стремятся свить своё гнездо повыше в горах и собрать там столько камней, чтобы детёныши их купались в золотой реке? — удивлённо произнёс голос. — Не все люди считают стервятников своими друзьями, не все они прячут от посторонних глаз своё богатство. У некоторых монеты и так не блестят для незнакомцев, ибо их монеты – клад души, — ответил друг.       Я услышала едва уловимый шелест. Через несколько секунд к нам спустился мальчик. Это был невысокий человечек (хотя и ростом почти с меня) с белокурой головой. Я даже удивилась тому, как парнишка похож на Рэна. Вот только глаза у него были не фиолетовые, а карие. Авел слегка поклонился. — Моё имя Лихц. Разумные птицы, летающие высоко в небе, поручили мне встречать всех гостей, которые захотят увидеть священную обитель знаний. Когда ещё ветка дерева не могла коснуться моей руки, я слушал историю о том, как один добрый человек из страны, неведомой глазу ребёнка, помог одному из Авелов, — мальчик улыбнулся и, заметив мой недоуменный взгляд, сказал: — Если наша речь заставляет ваше сердце биться чаще, пропуская через тело ток, можете изъясняться просто, я пойму язык, на котором говорят гости, коих не смог поднять поток. — Спасибо, Лихц. Нам так действительно будет удобнее, — облегчённо вздохнул Рэн. Мальчик нахмурился, пытаясь понять, что сейчас сказал друг. Похоже, простые фразы воспринимались его мозгом с трудом. — Могу я узнать имена тех, кто прошёл сквозь священный барьер для того, чтоб повидаться с давно упорхнувшей в свои края ласточкой? Или же соколом. Кто знает, в кого превратился Авел, что принимал вашу безвозмездную помощь, — улыбнулся парнишка. — Дэна, а это Рэн, — сообщила я, улыбнувшись в ответ. — Приятно познакомиться, — было видно, что предложение далось Лихцу нелегко. — Тот, кого мы ищем, назывался Ризелем. Может, ты проводишь нас к нему? — поинтересовалась я. — Господин Ризель, властелин книг и свитков, покровитель знаний, сейчас там, где гуляют на досуге облака, — вздохнул мальчик. — Он умер? — ужаснулась я. — Нет, Дэна, вовсе нет, — тут же успокоил меня друг. — Лихц говорит, что наш приятель где-то высоко, на верхних ярусах, а значит, добраться к нему будет непросто.       Белобрысый парнишка внимательно слушал каждое наше слово и его глаза становились всё больше. Похоже, наша речь была ему так же непривычна, как и мне его. — Не буду спрашивать, умеете ли вы парить, ибо даже глаз орла не заметит в вас лёгкости, необходимой для этого. Наши маги, что своим колдовством защищают долину от хищных взоров, могли бы помочь, но сначала нужно спросить у владыки этих врат, чьи покои находятся на самом пике гор, можно ли пропустить вас в самое священное место нашей обители – библиотеку, — с умным видом пояснил Лихц. — И кто же этот владыка? — нетерпеливо спросил Рэн. — Тот, для кого книги уже не хранят секретов, и даже совы не могут сравниться с его умом. Имя этому господину – Ризель. — То есть, ты хочешь спрашивать разрешения у того, к кому мы пришли? — не поверил юноша. — Если мои слова прозвучали недостаточно понятно и унеслись могучей рекой из вашей памяти, бурля непокорными водами, я могу соорудить платину и повернуть поток вспять, — предложил мальчик. — Нет, спасибо, мы всё поняли. Подождём тебя здесь, — кивнул друг, опасаясь очередной тирады. Лихц улыбнулся и, ступив в воздушную струю, унёсся ввысь. — Они всегда так говорят? — поинтересовалась я, провожая нового знакомого задумчивым взглядом. — Ага, сам всё никак не могу привыкнуть. Но звучит красиво, — подмигнул юноша. — Выходит, Ризель стал уважаемым… эм… существом? — прикинула я. — Да, похоже, — пожал плечами друг. — А как ты узнал, куда именно нужно идти? — вспомнила я волнующий вопрос. — Я и не узнавал. Просто пошёл по приглянувшейся дорожке, — рассмеялся Рэн. — Ответ на миллион золотых, — закатила глаза я. — Что есть, того не отнять. — Думаешь, нас примут с распростёртыми объятиями? — Давай мыслить позитивно. Мы ведь хотим узнать про Ведьму и её местонахождение, а лучшей картотеки, как, впрочем, и библиотеки, чем здесь, не сыскать во всём мире, — напомнил друг. — Верно, — на всякий случай я проверила, хорошо ли выходят из пояса ножи.       Через несколько минут, которые мы провели, слушая ветер, Лихц вернулся. — Авел, которого так желали видеть ваши глаза, рассыпался цветами радости, услышав имена путников, и просил меня немедленно пригласить гостей в зал тишины, где даже сверчки боятся заводить свою песню. Парящие платформы, что дружат с ветром, доставят вас к господину Ризелю, — сообщил мальчик, приглашая нас встать на две небольшие дощечки. — Спасибо, Лихц, еще раз: приятно было познакомиться, — улыбнулась я, когда платформы стали поднимать нас над землёй.