Наследница Нэвюра: путь в неизвестность

      Я не стала спорить, только постаралась унять дрожь и подняла на друга полные ужаса глаза. Заметив в темноте его слабую улыбку, немного успокоилась. Я и забыла, что «фантомов» так просто не возьмёшь. Пегасы неслись подобно молнии. Я даже не успевала замечать, как поднимаются и опускаются крылья. Людские голоса давно смолкли и оказались позади.       Под нами чернел лес, оставляя в душе какой-то осадок печали и напряжения. Я сосредоточенно смотрела вниз, пытаясь приметить поляну, на которой можно было бы спокойно осмотреть Рэна и перевязать рану. Сердце нервно стучало в груди. Главное не пропустить момент, когда яд отравит кровь окончательно. Именно поэтому медлить не стоило.       Среди густых зарослей, вблизи какого-то ручейка я заметила довольно просторную полянку. Подходит. Окликнула Фола и стала снижаться. Копыта Молнии мягко коснулись травы, и я тут же выпрыгнула из седла, будто внутри завели тугую пружину. Рокот уже был на земле, а его хозяин помогал Рэну слезть с лошади. Я быстро отстегнула спальные мешки и соорудила некое подобие кровати. Один свёрток лёг другу под голову. Теперь можно приступать к лечению.       Окинула юношу внимательным взглядом. Он был бледен. На лбу выступали капельки пота. Начальная стадия отравления всегда самая тяжёлая. Приложила ладонь ко лбу. Горячий. Значит, процесс пошёл. Кровь виднелась в районе плеча. Вместе с Фолом торопливо стянули с бедняги рубашку. На секунду я замерла в недоумении. Рана выглядела весьма странно. Начать хотя бы с того, что она начиналась в районе ключицы, захватывала плечо и уходила на спину, где виднелись только небольшие царапины. Видимо, нападая на Рэна, гепард использовал его как трамплин для прыжка. Я присмотрелась. Около самой шеи вены отливали зелёным. Вот куда вошел яд. — Больно? — я слегка надавила на место повреждения. — Не особо, — признался друг. — Значит, отравы в тебя закачали прилично. Да ещё в одну точку, — покачала головой я. — Придётся её отсосать. — Чем эта жижа так опасна? — недоумевал Фол. — Раз он ещё жив, может, сам поправится. — Ага, магия звездной метки на уровне. Подавит яд в один выпад, — иронично усмехнулся Рэн. — Отрава корских гепардов имеет свойства воздействовать на нервную систему. Сначала Рэн будет хихикать с каждой глупости, потом бояться каждой букашки, а в итоге умрёт от злости на какой-нибудь камень. Лично я не хочу на это смотреть. Он уже не в себе, внимай, — я поводила у друга перед глазами пальцем.       Сначала юноша с серьёзным видом наблюдал за ним, а потом расхохотался, как будто услышал неимоверно смешную шутку. Через пару минут Рэн затих и посмотрел на меня с явным укором. — Хорошо, понял, — кивнул наездник. — Тогда держи его крепче, — попросила я. — Зачем? — теперь уже удивился Рэн. — Пока я буду избавлять тебя от потери рассудка, психотроп начнёт действовать. Соответственно, будут резко меняться эмоции. Причём какие – предугадать невозможно. Постарайся сопротивляться и не позволяй яду овладеть собой. Да, ещё не брыкайся, — предупредила я. — Хорошо… — задумчиво протянул друг и сел. — А что будет после того, как ты закончишь? — снова подал голос Фол. — Из-за частой смены эмоций наш больной потратит слишком много энергии. Соответственно, когда я отсосу весь яд, он просто потеряет сознание из-за недостатка сил, — пожала плечами я. — Это как-то не обнадёживает, — вскинув брови, признался раненый. — Уж как есть, — хмыкнула я. — Поехали.       Фол схватил юношу со спины, заломив ему руки так, чтобы Рэн не смог меня задеть и, тем более, ударить. Я села сверху. — Готов? — в голове слышалось волнение.       Друг глубоко вздохнул и кивнул. Я закрыла глаза и прильнула губами к ране юноши. Яд был горьким. Чем больше я втягивала в рот отравы, тем сильнее немел язык. Впилась ногтями в плечи больного. Губы горели от зелёной жижи. Я упорно продолжала втягивать и сплёвывать психотропную дрянь. Секунд пятнадцать друг сидел спокойно, а потом я почувствовала, как по телу юноши прошла дрожь. Он забился и истерике, вдруг запрокинул голову и издал истошный вопль. Я ощутила, как напряглись все его мышцы. Рэн дико кричал и мотал головой, чем значительно осложнял мне работу. — Боль, — спокойно произнёс Фол, не выпуская Рэна из стальных объятий.       Конвульсии продолжались около трёх минут, за которые я успела изрядно измотаться. А потом юноша обмяк, и на его лице засияла блаженная улыбка. Друг принялся шутить и смеяться, разглагольствовать о прелести ночного неба и звёздах. Хвалил мои познания в магии и мерно покачивался, напевая веселые песенки. Я, наконец, смогла немного расслабиться и спокойно продолжить работу над лечением. — Это что, радость? — недоумённо протянул Фол.       Я только пожала плечами, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Пока Рэн со сладкой улыбочкой наслаждался окружающими пейзажами и прелестью бытия, наш учитель смог даже ослабить хватку и немного размять пальцы. Но всё оказалось не так радужно, как было изначально. Приятное чувство овладело другом лишь на пару минут, после чего я снова почувствовала в теле юноши напряжение. Он сжал кулаки и заскрежетал зубами. Колени заходили подо мной ходуном в отчаянной попытке скинуть бедную девушку прочь. В глазах друга появилось нечто страшное. Рэн принялся вырываться и угрожать. Юноша старался всем силами освободиться от рук Фола, который крепко сцепил кисти. Друг рьяно мотал головой и приказывал мне отцепиться. — Что ты впилась в меня как ястреб в хомяка! Отстань, противная девчонка! — кричал Рэн, от чего мои уши жалобно стонали, а виски начинали пульсировать. — Похоже на злость, — констатировал Фол.       Здесь я была с ним абсолютно согласна. Губы уже болели, а вены у шеи всё еще отливали зелёным. Радовало только то, что оттенок стал заметно светлее. Я в очередной раз набрала больше воздуха и впилась в рану губами. Рэн выкрикивал ругательства и клялся сравнять наши имения с землёй. Наивный. Как будто они у нас были. Я уже молчу о его кровавых обещаниях в наш счёт. Но, к счастью, всё это тоже продлилось лишь несколько минут. Спустя время юноша расслабился, склонил голову и уставился вдаль безучастным взглядом. Даже попытки Фола встряхнуть друга или как-то разговорить его не приносили никаких результатов. — Всё закончилось? — недоумевал всадник.       Я только отрицательно покачала головой. Вены всё ещё отливали зелёным, так что на столь быстрое окончание банкета надеяться не приходилось. — Тогда похоже на равнодушие, — предположил учитель.       Действительно. Судя по бессмысленному взгляду и полному отсутствию движений это было самое настоящее равнодушие. Тело юноши стало покорным, а конечности безвольно повисли. Он просто сидел, изредка переводя взгляд с предмета на предмет. И опять же эффект оказался временным. Через несколько минут друг снова начал двигаться, но на этот раз как-то странно. Юноша запрокинул голову и издал протяжный стон. Дыхание Рэна участилось, он слегка наклонил голову, чтобы мне было удобнее. Глаза друга закрылись, а брови сложились домиком, делая выражение лица невероятно довольным. На губах играла блаженная улыбка. По мере того, как юноша увлекался подобным занятием, мои глаза становились всё больше. — Эм, могу предположить, что это удовольствие, — вскинул брови Фол.       Вены стремительно светлели. Чем меньше оставалось яда, тем, казалось, больше наслаждения получал друг. Неожиданная реакция организма, однако. Хотя, правильно, отравы ведь почти не осталось, так что подобная эмоция подходит как нельзя лучше. Вскоре по телу юноши прошла дрожь, и он впал в забытье. — Всё! — я облегчённо вздохнула и вытерла губы тыльной стороной ладони.       Мы уложили друга на «кровать» и Фол отправился собирать дрова для костра. Я же уселась на траву и принялась разминать затёкшие ноги и кисти рук. Губы жгло ядом. Недолго думая, прополоскала рот и завалилась на бок. Внутри шевельнулось что-то неспокойное. Оно заставило меня подняться. Нужно ведь перевязать другу рану. Подошла к сумкам и, порывшись, достала оттуда волшебную аптечку и несколько монет. Потратив эту сумму на бинты и мазь, принялась аккуратно обрабатывать повреждённые ткани. Когда всадник вернулся с охапкой веток, я уже спала, обессилив от погони и лечения. Осмотрев мою работу, Фол одобрительно хмыкнул. Наездник распряг и привязал пегасов, разжёг огонь и уложил меня на одеяло. Вот только поняла я это лишь утром, когда проснулась и увидела тлеющие в утренней заре угольки…       Неторопливо поднялась на ноги и протёрла закрывающиеся глаза. Тихо, стараясь не наступать на хрустящие веточки, направилась к воде. Спросонья тело немного заносило в сторону, а непослушные волосы лезли в глаза. Умылась, расчесалась, потянулась и улыбнулась восходящему солнцу. Долго спать я не любила, поэтому, несмотря на бурную ночь, чувствовала себя прекрасно. Вернулась в лагерь и с интересом изучила его облик. Сразу понятно: работали сугубо мужские руки. Сёдла валяются прямо около пегасов. Оружие воткнуто в землю неподалёку. Даже мой пояс нашёл себе законное местечко в этой горе железа. Сумки и прочие вещи были тупо свалены под деревом. Из открывшихся съестных коробочек выкатилось несколько яблок, которые торопливо уносил проныра-ёжик. Но апогеем всего этого хаоса служил костёр, возле которого на палках сушились чьи-то промокшие башмаки… Вздохнула. Фол хоть и гостил у Авелов пол жизни, разбивать красивый, уютный лагерь так и не научился.       Пока юноши мирно сопели, набираясь сил перед дорогой, я, чтобы девать куда-то жизненную энергию, принялась наводить порядок. Очистила от земли все лезвия и спрятала оружие в ножны, пристегнув их на положенное место. Заботливо упаковала раскрывшиеся сумки и поставила их в рядок около своего одеяла. Получился своеобразный диванчик. Из сёдел и какой-то дощечки соорудила стол. Башмаки трогать не стала. Пусть об их сохранности заботится хозяин. Возродила костёр, кинув туда дровишек, что охапкой разместились на прилично расстоянии от огня. Набрала в дорожный котелок воды и принялась готовить самый настоящий завтрак. Достала хлеб, распотрошила парочку птичьих гнёзд. Когда вода закипела, перелила её в уже успевшие опустеть фляжки и оставила остывать на утреннем ветру. Достала из коробочек овощи и нарезала салатик. Благо, ножей у меня оказалось предостаточно. Разложила всё в тарелки (да, эти посудины Рэн тоже с собой прихватил) и накрыла наш стол. Окинув лагерь хозяйским взглядом, осталась довольной. Складывалось ощущение, что мы просто выехали на пикник. Только цветов в вазе не хватает. Хотя, разве это проблема? Походив вокруг, я быстро собрала букетик и украсила им картину. Чудесно! Оставалось только разбудить моих спутников. Первым делом я направилась к Рэну. Нужно было узнать самочувствие юноши и сменить повязку. Мне хватило нескольких толчков, чтобы друг открыл глаза и приветливо улыбнулся. — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась я. — Плечо немного ноет, а так вроде ничего. Оклемаюсь, — хмыкнул друг. — Давай перебинтую тебя, — сказала я повелительным тоном, раскладывая перед собой всё необходимое. — Есть, — Рэн сел и послушно предоставил мне «химичить» над раной. — Помнишь что-нибудь? — спросила я между делом. — Всё, — кивнул друг. — Кстати, прости за ругательства. Я ничего такого не хотел, — он виновато склонил голову. — А разве похоже, что я расстроена или обижена? — вскинула брови. — Нет, но извиниться никогда не помешает. Спасибо за помощь. — Не думаю, что удаление яда было для тебя очень приятным, — улыбнулась я. — Ну почему же. Получать удовольствие от твоих губ мне понравилось, — подмигнул Рэн. — Только не вздумай из-за этого снова кидаться под гепарда. Второй раз глотать горькую отраву я не собираюсь! — Хорошо, придумаю что-нибудь другое, — согласился юноша и ехидно сощурился. — Ага, только попробуй, фантазёр, — я слегка стукнула по больному плечу друга и весело подмигнула. — Хэй, ну я же шучу, — Рэн обиженно зашипел. — Всех шутников жду к завтраку, — сообщила я и отправилась будить Фола.