Наследница Нэвюра: путь в неизвестность

      Маригранда! Я развернулась, заранее испугавшись того, что увижу, но это… Убитый жнец снова был на ногах. Противная живучая тварь! Фол стоял на прежнем месте, его улыбка стремительно гасла. Через живот юноши прошла глубокая алая полоса. Всадник зажал ладонью рану, из которой мгновенно хлынула кровь, и, не растерявшись, полоснул волку по шее. Противник оскалил клыки, наклонил голову вниз, видимо, тоже стремясь остановить кровь, и дернулся вперед, стараясь снести юношу мощным лбом. Фол в отчаянии отскочил и чуть не упал, скривившись и застонав от боли. Жнец пропахал мордой несколько метров и, резко развернувшись, снова кинулся на врага. Маригранда попыталась было снова подчинить волю вожака, но тот, помня неприятные последствия, даже не взглянул в глаза девушки. А она все стояла, зрачки сливались и расходились вновь, тело мелко дрожало. — Мари, отойди! — голос юноши был слабым, но все ещё уверенным. — Мари, прочь!!!       Сестра не послушала. Волк все набирал скорость, оставляя на земле алые дорожки крови, скаля залитые ей же зубы. Фол сильнее стиснул пальцы, подхватил меч, который выскользнул было из пальцев, и из последних сил оттолкнул сестру. От потери концентрации та пошатнулась, шумно выдохнула и отлетела на несколько метров. А юноша остался стоять с клинком вперед, держась одной рукой за истерзанный живот и упрямо смотря в землю. Его кожа как-то незаметно приняла странный бледно-серый оттенок. Все произошло мгновенно. Жнец, не успев затормозить, налетел прямо на острие. Из многочисленных ран снова хлынула кровь, враг, издав последний стон, умер. Огромная туша рухнула прямо на юношу, по инерции протащив его несколько шагов. Фол дернулся, застонал, скинул с себя тушу, поднялся, поискал глазами сестру и закашлялся, выплевывая сгустки собственной крови. Через несколько секунд он медленно стал оседать на землю, прижимая руки к животу. Маригранда в ужасе застыла. Девушка словно окаменела, просто превратилась в статую. Я, опешив, смотрела, как скулы всадника сводит от боли. — Фол!!! — когда первый шок прошел, кинулась к наезднику и постаралась хоть как-то ему помочь. — Рэн, тащи мгновенную аптечку! — Мы потеряли её, когда погиб Ткич, — глухо отозвался друг.       Я смотрела на Фола и начинала мелко дрожать. Слезы подступали к глазам. Пыталась сдержать их, убедить себя, что все будет хорошо, но соленые горячие капли все равно струились по щекам, заставляя грудь судорожно вздыматься. Мне не хватало воздуха, сердце замерло и рухнуло куда-то вниз. Я попыталась говорить, но голос дрожал и срывался. — Не закрывай глаза, ты справишься, — прошептала я, не в силах ничего сделать.       Пальцы стали ледяными. Мир медленно уходил в черноту. Это я во всем виновата, я вытащила Фола из Парящих Гор, после разговора со мной он решил отправиться на поиски сестры. — Ты отлично сражался, — Рэн выглядел серьезным.       Фол слабо улыбнулся и попытался что-то сказать, но из горла всадника вылетели лишь неясные хрипы. Кровотечение усилилось, юноша стал кашлять и задыхаться. — Рэн, тебя ведь учили лечить такое, сделай что-нибудь, — стараясь не всхлипывать, прошептала я. — Такие раны ведут прямиком на тот свет. Даже со знаниями и опытом «фантома» я могу только пожелать ему удачи, — покачал головой друг.       Его глаза были пустыми, меч упал на траву. Войны привыкли к гибели товарищей, но никто не говорил, что им легко смотреть на предсмертные страдания. Я провела рукой по волосам всадника, он снова закашлялся. Взгляд ясных серых глаз угасал. Я видела, как мутнеет радужка, исчезает мир перед Фолом. Я видела, как уходит жизнь. — Мари, ты же дружишь с душами! Неужели не спасешь родного брата! — я обратила отчаянный взор на девушку.       Если бы только промолчала тогда, если бы не пыталась понять причину вечной тоски наездника, он был бы жив сейчас. — Я не могу, — тихо и не спеша сказала Читающая души. — Но ты ведь очень сильная! Не говори, будто простые раны тебе не по зубам, — горячо возразила я. — Не могу, — Маригранда пошатнулась, и я с ужасом поняла: у девушки не осталось сил.       Зрачки несчастной то сливались, то снова возвращались на место. — Его душа рвется наружу, пробиваясь сквозь любые барьеры, которые я пытаюсь ставить. Он уже не вернется в это тело. Он выйдет через открытую дверь.       Я чувствовала, как дрожат колени, как горло сжимается от застывших там стонов. Фол стремительно бледнел. Вместе с горячей кровью сквозь мои пальцы утекала и его жизнь.       Тихо шумел в кронах ветер, играя на ветках печальную мелодию. Жнецы ушли в лес, волкам нужно было выбрать нового вожака. Хотя смешанная магия и превратила их в убийц, иерархию в стае твари соблюдали четко. Ленфолит дернулся и вновь постарался что-то сказать. Не в силах вымолвить звука, всадник с надеждой посмотрел на сестру. — Он благодарит вас. Это было веселое приключение. Вы подарили ему шанс встретиться со мной. Он не боится умирать, — дрожащим голосом произнесла Мари. — Заберешь его с собой? — соленые дорожки жгли мне щеки. — Да. Не позволю брату уйти в пустоту раньше времени. Мы слишком мало были вместе, — кивнула девушка.       По губам умирающего скользнул призрак улыбки. Тело юноши обмякло в моих руках. Фол выдохнул в последний раз. Я опустила его на траву, закрыла пустые потухшие глаза и вытерла с лица слезы онемевшими пальцами. — Нужно найти Рвара, — голос все еще был тихим и немного дрожал. — Я не хотел говорить тебе раньше времени... — неуверенно начал Рэн. — Он тоже мертв? — я подняла на юношу затуманенные красные глаза.       Друг кивнул и с тревогой присел рядом. Кажется, по моему выражению лица он хотел понять, что творится на душе у принцессы. Наивный. Там было пусто, словно в чистом, только что вспаханном поле. Не осталось ничего, кроме странной тупой боли и чувства вины. Я почему-то думала, как сложилось бы наше путешествие, не встреть мы Фола. Какой была бы его судьба?       Говорят, существует богиня, которая с улыбкой наматывает на палец нить чужих судеб. Но она страшно неуклюжая. Пряжа часто рвется, забирая в иной мир одну душу. Ты вряд ли заметила, богиня, к чему привела твоя неосторожность на этот раз. Если бы я только могла дотянуться до неба, непременно перерезала бы нить ТВОЕЙ бесконечной жизни... — Он так красив, — Маригранда вывела меня из тяжелых раздумий. — Жаль, что вы этого не видите.       Зрачки в глазах девушки слились, на лице сияла счастливая улыбка. Для нее ведь не имеет значения, живой человек или мертвый. Она уже давно существует в мире душ и видит только их. Наверное, это здорово, не замечать печать смерти на лице дорогого человека. — Мне не обязательно быть переводчиком, — пожала плечами Мари, обращаясь к пустоте. — У призраков есть особенность: они передают свои мысли и чувства, когда проходят сквозь человека.       Я наблюдала за этим разговором с тайной надеждой. Может, это и правда Фол. Он тут, рядом, просто выглядит непривычно. По телу будто пробежал холодок. Он заструился по венам, спустился к ногам и на секунду превратился в адский холод. Я чувствовала, как останавливается сердце, как перестает существовать мир. Я словно погружалась во что-то теплое и в то же время холодное, во что-то совершено другое, не похожее на меня саму. Сколько чувств, мыслей. Я не понимала, где нахожусь, кто я и какие из эмоций принадлежат мне, а какие исходят из этого непонятного, но приятного потока.       Знаете то волшебное время суток, когда ночь еще не отступила во мрак, но белые крылья дня уже начинают укрывать мир? Краски, смешиваются, светлеют. На небе неясными огнями виднеются звезды. Они уже смирились со своей участью: исчезнуть в сиянии солнца. И лишь одна звездочка блестит так же ярко, как при черноте ночи. Она не боится сгореть, не боится растерять свой таинственный свет. Огонек просто не хочет меркнуть. Его все равно закроет крыльями равнодушный день, но до тех пор он будет путеводной звездой для заплутавшего путника.       Я увидела такую картину. Вот, что чувствовал Фол перед смертью. Он был звездой... Удивление смешалось с удовлетворением, боль превратилась в восторг, и все пропало. Я машинально тряхнула волосами и поискала глазами призрака. — Спасибо. Вижу, ты ничуть не жалеешь о сделанном, — улыбнулась я, так и не найдя очертаний юноши. — Прости, что не смогла забрать твою боль в этот раз…       Мари стояла неподвижно, словно все произошедшее казалось ей страшным сном. Рэн помог мне встать, не боясь испачкаться об одежду, насквозь пропитанную кровью. Трава была усыпана капельками росы, что не спеша оседали на ней искрящимися бриллиантами. Впереди виднелась светлая полоса удивительного места. Места, где всегда весна. — Ты не хочешь пойти с нами? — неуверенно поинтересовался друг. — Нет, — Маригранда, которая только начала нам доверять, снова стала холодной и гордой. — Я останусь в Древних землях. — Подумай. Ты ведь будешь одна и… — Не одна, — резко прервала меня девушка. — Верно, и все же… — я старалась говорить мягко, но убедительно. — Хватит! Забирайте Рокота и уходите, — тихо произнесла Читающая души. — Пока жнецы будут избирать нового вожака, вы как раз успеете добраться до долины, а я вернусь на Безмолвную тропу. — Но ты же понимаешь… — Рэн тяжело вздохнул, и этот вздох отголоском боли стукнул в моей груди. — Не пытайся объяснить, — Маригранда ничего не хотела слышать. — Знаю: вы не виноваты, знаю: это случайность, но не могу ничего поделать. Внутри лишь обида, боль и злость. На вас. Понимаю, что не имею права злиться, но так уж получается. — Хорошо, — опустив голову, согласилась я. — Может, все-таки заберешь Рокота с собой? — Он мне не нужен. Я привыкла ходить пешком или ездить на местном жеребце, — покачала головой девушка. — Надеюсь, вы найдете, что искали, — с этими словами Мари развернулась и пошла прочь. — Постой! — я протянула руку и Читающая души остановилась. — Что делать с телом? Хорошо бы устроить похороны и… — Сожгите его, — она снова отвернулась.       Холодный осенний ветер взметнул темные волосы девушки и полы плаща. Тонкая хрупкая фигурка с длинными пальцами на секунду замерла, и я смогла заметить едва уловимую улыбку побледневших губ. — Это лишь оболочка, не стоит беспокоиться… Верно… Фол…       Маригранда ускорила шаг, побежала и вскоре скрылась из виду, потерявшись среди стволов деревьев. Вдалеке послышался вой жнеца. Протяжный высокий звук эхом промчался по округе. — Ей будет непросто смириться, — покачал головой Рэн. — Думаю, мы их больше не увидим, — я пригладила растрепавшиеся волосы. — Мари еще не скоро простит…       Друг согласно кивнул и, переминаясь с ноги на ногу, поинтересовался: — Поступим с телом так, как она сказала?       Я глянула на умиротворенную фигуру Фола. Глаза закрыты, на лице застыла легкая улыбка, а не гримаса боли. Только белоснежный цвет кожи подтверждал: юноша заснул, но уже навсегда. — Сожжем. Не стоит оставлять его на съедение жнецам. И Рвара тоже. — Хорошо, — друг кивнул и отправился искать тело гепарда.       Я в последний раз глянула на Фола и пошла к Рокоту. От запаха крови пегас испуганно заржал и встал на дыбы, но мои нежные, знакомые коню прикосновения, успокоили животное. Оно несколько раз всхрапнуло, выпуская из носа клубы пара, и затихло. Рэн пришел через пару минут и протянул руку. Я молча вложила в ладонь юноши огненный нож и отступила на несколько шагов.       Пламя вспыхнуло мгновенно, озарив небо алыми всполохами, и так же быстро потухло. На месте, где недавно лежали тела, осталась лишь небольшая кучка пепла, но и её через мгновение развеял ветер. — Зато теперь тебе не придется делить с кем-нибудь лошадь, — Рэн накинул мне на плечи плащ. — Знаешь, я вовсе не прочь проехаться за спиной у кого-то из вас, — улыбаться не хотелось.       Мне казалось: я потеряла нечто важное, а чтобы вернуть пропажу, потребуется время. Друг ничего не сказал, не стал ругать меня за слабость или переубеждать. Просто удивительно, как он понимает, что мне нужно.       В голову вдруг пришла мысль: а были ли у меня близкие люди, кроме Рэна? Отца я почти не помню. Даже не получается представить в голове его лицо. Отчетливо всплывает в мыслях только блестящая золотая корона. Мать? Даже поверить сложно, что она у меня когда-то была. Не осталось даже образа. Ничего. Единственная родная душа в огромном королевском замке. Видимо, быть принцессой не так уж здорово. Странно, что я раньше этого не замечала. — Рэн, я когда-нибудь видела смерть? — вопрос прозвучал странно, но мне правда хотелось знать. — Почему тебя это волнует? — друг на секунду нахмурился, но его лицо быстро приняло спокойное выражение. — Маригранда сказала, что в моей голове стоит барьер. Кажется, я уже чувствовала его. Помнишь, когда кричала в Корсе? Преграда скрывает мои детские воспоминания. В ту ночь я хотела их увидеть. Ты не знаешь, я раньше видела смерть? — спина Рокота мерно ходила подо мной.       Пегасы неслись рысью, выстукивая на мокрой земле бодрый марш. — Да, видела, — слова Рэна удивили, хотя казалось, я готова услышать что угодно. — Смерть десятков стражников от драконьего яда на башне, гибель Молнии и Ткича, участь многих людей в затерянной деревне. Ты видела много смертей. Думаешь, сможешь привыкнуть? Я прошел школу «фантомов», у меня на глазах гибли товарищи. Похоже, что я привык? Но винить себя в чем-то глупо. Пора бы понять: смерть сама решает, за кем и когда приходить.       Лошади перешли на галоп, и теперь долина весны стремительно приближалась. Послышался протяжный вой жнеца, ему откликнулся другой голос. Небо, казалось, давит на меня сверху. Рокот то и дело порывался взлететь, но я всякий раз одергивала его, помня про ядовитую дымку, которая спряталась в кронах. Ветер несся навстречу и от этого платье, пропитанное кровью, начинало засыхать. Наконец, кони в последний раз коснулись мокрой осенней земли и галопом влетели на яркое полотно весенних красок. Я рванула на себя уздечку и ахнула.