Наследница Нэвюра: путь в неизвестность

      Что такое весна? Возрождение жизни? Прекрасная пора ожившей природы, когда все просыпается и открывается навстречу солнцу? А что, если весна длится вечность… Все краски становятся тусклыми, пробуждение не радует: оно становится привычным. Чувства угасают, больше не воскресают вместе с природой каждый год. Утро сменяется вечером, луна солнцем – и это единственное изменение, которое в итоге тоже превращается в рутину. Знакомый пейзаж каждый день, где что-то новое находит лишь твое воображение. Но и оно со временем иссякает. Причудливые завитки ветвей уже не кажутся завораживающими, в норах не таится сказка, ведь ты уже знаешь: ее там нет. Становится невыносимо скучно. Именно это и называется холодной красотой: застывшая картинка без намека на эмоцию.       Сложно представить, что нимфы добровольно создали себе такую тюрьму. Не зря в Нэвюре говорят, что в подземелье к гробам спускаются лишь искатели счастья. Отравленные магией Древние земли – всего-навсего стена, которой волшебные красавицы отгородились от мира, забыв его вид и нравы. Мне было не жаль покидать эту уютную на первый взгляд долину. Иллюзия, которую всё здесь так тщательно создавало, рассеялась. Много иллюзий перед моими глазами растаяло за последние месяцы. Но это даже хорошо: вернувшись во дворец уже королевой, я буду знать, как править страной.       Небо еще не успело окраситься теплыми тонами рассвета, а мы уже седлали лошадей. Рэн ловко закидывал сумки на пегасов, а я их упаковывала. Не думаю, что в хоть одном отряде гвардейцев Нэвюра царит такая идиллия. Рокот выглядел спокойным, но я не сомневалась: конь знает о смерти хозяина, чувствует, что его нет рядом. Вдруг почему-то вспомнились песни Фола и его улыбка, эти сосредоточенные глаза во время полетов… — Ты ведь не об отъезде грустишь… — тихо произнес Рэн, заметив, как блеснули на моих ресницах непослушные слезинки. — Так тоскливо почему-то стало, — честно призналась я. — Ничего, ты привыкнешь, — довольно жестко заявил он. — Время для этого еще есть.       Я промолчала. Может, друг и прав, но я сделаю все, чтобы не допустить больше смертей. Близкие люди – это только часть тех судеб, за которые придется отвечать. Может, звучит немного пафосно, но наследницы не выбирают свой путь и свои обязанности, только принимают их как должное. Раньше я не особо задумывалась над этим. Пожалуй, путешествие принесет гораздо больше пользы, чем предполагалось. И все же, почему Рэн так сказал? — Думаешь, кто-то еще умрет? — вопрос прозвучал слегка неуверенно и даже опасливо. — Ты слабая, — юноша в упор глянул на меня, так что очередная вещь, которая должна была занять место в сумке, полетела из рук на землю. — Сейчас речь идет не о физической силе. Тебя легко сломать изнутри. Это плохо, а для принцессы просто недопустимо. Я могу защитить твое тело, но о мыслях и решениях ты должна научиться заботиться сама.       Я просто оторопела. Внутри закипело раздражение благородной крови. Пусть он и мой лучший друг, никто не дает права обычному «фантому» разговаривать с будущей королевой таким тоном. Возмутительно! Я уже хотело было возразить, но внезапно вспомнила свое превращение в нимфу. Слова застыли в голе. Рэн в чем-то прав. Решение принимала я сама, даже не имея уверенности в том, что справлюсь. Просто хотела защитить дорогого человека… А ведь слабость монарха погубила не одну династию правителей. — Раньше ты не говорил мне ничего подобного, — не спеша подняла с травы упавшую вещь. — Раньше и не нужно было, — пожал плечами собеседник. — Ты была так далека от реальности, что не хотелось рушить твои наивные представления. Окунаясь сейчас в действительность, будь добра принять все ее жестокие правила.       Задумчиво покрутила в пальцах прядь волос. Не хотелось признавать, но Рэн говорил сущую правду. — Прежде чем жертвовать собой во имя других, подумай о том, что станет с людьми, которые тебя потеряют, — его голос слегка задрожал. — Как они будут себя чувствовать и куда пойдут. — Рэн... — я в который раз уронила на траву содержимое рук. — Думаешь, это благородно? Если твой поступок ломает судьбу другого, в этом нет ничего хорошего! — друг почти срывался на крик, я видела, как сжимались его кулаки, окрашивая кожу белым. — Рэн... — Пойми: твоя жизнь иногда важнее, чем жертва, которую ты хочешь принести! — мне могло показаться, но в глазах у него застыли слезы. — Рэн...       Юноша вдруг порывисто приблизился и обнял меня. Его сердце бешено колотилось, руки слегка дрожали. Я застыла в объятиях друга, положила голову ему на плечо, и едва заметно улыбнулась. — Прости, — едва слышно произнес Рэн, еще крепче прижимая меня к себе.       Мы дружим уже, кажется, целую вечность, и, наверное, я могу понять, что пережил «фантом» за несколько дней неизвестности. Когда дорогой человек рядом, но это лишь оболочка, до боли родная и знакомая оболочка… — Страшно было? — тихо спросила я. — Да, — так же тихо признался он. — Тебе нимфа с алыми локонами тогда сказала? — Она.       Я тоже обняла Рэна, тихо поглаживая его по спине. Юноша понемногу успокаивался. Я почти физически ощущала, как высыхают его слезы, которые совсем недавно готовы были запутаться в моих волосах. Не могу сказать, сколько мы так простояли, но мне было тепло и уютно. — Знаешь, — я уловила в его голосе смешливые нотки. — Если кто-нибудь узнает, что я видел, меня точно казнят. Даже последнего желания не дадут. — Ты о чем? — не поняла я.       Друг слегка отстранился, на его губах играла озорная улыбка, глаза сверкали. — Пока Ваше Высочество соизволило быть нимфой, я смог рассмотреть не только колени, — подмигнул Рэн. — Признайся, ты ведь меня соблазняла? — Вовсе нет, — рассмеялась я, отталкивая друга.       Успокоился, отлично, теперь шутить будет. Я очень надеялась, что Рэн не заметит румянца на моих щеках. К счастью, он был слишком занят подбором колких слов. — А если честно? — продолжал допытываться юноша. — Слишком много чести, — насмешливо фыркнула я. — Дэна, не ври, — он ткнул меня пальцем в плечо. — Если будешь приставать, по приезду первым делом сдам тебя страже, — пригрозила я.       Рэн поднял руки в покорном жесте и занялся пегасами. Я расчесала гриву Рокоту и, достав из сумки ленту водной нимфы, задумчиво застыла. Пели птицы, встречая рассвет нового дня, привычно журчала вода, вторя знакомым мелодиям. Кажется, вернувшись сюда через сотню лет, можно застать именно такую картину. Пусть эта жизнь мне не понятна, это только пока я человек. Для волшебных красавиц все иначе. — О чем задумалась? — поинтересовался «фантом», затягивая лямки седла на Рокоте. — Куда нас приведет лента? — вопросом на вопрос ответила я. — Хочешь поспорить? — он хрустнул костяшками пальцев. — Тогда на желание. — Рэн, я серьезно. Где может быть монастырь? — Не особо представляю, в какой части королевства он может находиться, — с лица друга исчезло озорное выражение. — Сомневаюсь, что это вообще в Нэвюре, а территорию за его пределами я знаю плохо.       Мы замолчали. Легкая ткань скользила в пальцах, намереваясь упасть на землю. Тихо шуршала листва. Этот шелест успокаивал. Рэн подошел сзади и накинул мне на плечи плащ. — За пределами долины зима, не хочу, чтобы ты заболела, — улыбнулся он, накидывая на меня капюшон. — Спасибо. — Готова?       Я вскочила в седло и кивнула. Мы находились на самом краю границы с Древними землями. В нескольких шагах заканчивалась цветущая поляна. Рэн забрал из моих рук артефакт и, окунув его в ручей, кинул вперед. Лента слегка засияла и, словно сухая, плавно опустилась на траву. Я пришпорила коня, Рокот коснулся копытами магической тропки. В этот самый момент все звуки смолкли.