Медовый месяц

— Кара, ну прибавь же! Что ты тащишься, как беременная черепаха? — Кэлен злилась. И от того, что злость разбивалась о стену каменного спокойствия Мэйсон, она злилась еще больше. — Это спортивный автомобиль! И мы — на скоростном шоссе. — Кэлен, — Мэйсон не отрывала взгляда от дороги. — Сто миль в час — это более чем быстро. — Для кого? Кара, это Ягуар последнего поколения! Восемь цилиндров, почти пятьсот лошадей! Он создан, чтобы летать! — Кэлен, для того, чтобы летать, созданы самолеты. А это машина. — Бооожеее… дай мне терпения! Ты издеваешься, Мэйсон? Я поняла, ты издеваешься. Кара хмыкнула. И, кажется, еще сбросила скорость. Кэлен заскрипела зубами: — Я тебя убью. Вот просто возьму и убью. — Кэлен, — Кара усмехнулась, весьма добродушно. — Ну что ты психуешь? Скоро уже приедем. — А если бы я была за рулем, мы бы уже час, как приехали! — Куда ты все спешишь? Ты лучше скажи, у тебя легенда есть? — Какая легенда? — Нашего знакомства. Или ты родителям честно поведаешь, что впервые увидела меня пять дней назад? — Нет… Конечно, нет! — и снова мимолетно мелькнул страх — черт, вся затея могла провалиться из-за такой мелочи! — и стыд, смешанный со злостью, — ну вот, опять Кара права, рассудительная, предусмотрительная Кара. А ей, Кэлен Амнелл, считающей себя такой умной, такой сообразительной, такой… великолепной! — даже в голову не пришло подготовить убедительную «легенду». Кажется, Кэлен покраснела: — Черт, Мэйсон, я не подумала… — Не скажу, что я удивилась, — Кара даже бровью не повела. Кэлен вспыхнула: — Зануда. Еще и злорадная. Ужас. Мэйсон хмыкнула. Покосилась с улыбкой, спросила очень мирно: — Так когда и где мы с тобой познакомились? — Мы с тобой… — глянула все же благодарно. Задумалась. — Мы с тобой познакомились в мае. Точно! — оживилась, даже выпрямилась в кресле. — Я приезжала к родителям на День матери, а потом несколько дней каталась по ранчо в округе, искала новых поставщиков мяса, костей и прочего… Да. А им я скажу, что попутно объезжала виноградники. Вот так и познакомилась с тобой. — А зачем ты объезжала виноградники? Кэлен дернулась, поджала губы, стиснула кулаки, воткнув ногти в ладони… медленно выдохнула и поняла: да, это тоже нужный вопрос. Действительно, зачем ей ездить на виноградники? Зачем… точно! Она аж подпрыгнула: — Ну, конечно! Кара, я же в начале года запустила новое производство! Косметика для животных. — Косметика? — Мэйсон хохотнула. — Что тебя веселит? — Представила Дуки в макияже. — Очень смешно, — нахмурилась, но потом и сама хихикнула: — Кара, никто ж не говорил о декоративной косметике. Речь о средствах для ухода — за шерстью, глазами, ушами… и так далее. У меня своя лаборатория, точнее, маленький исследовательский институт, который работает над созданием новых продуктов, самых разных. Сейчас вот разрабатываем косметику на растительных ингредиентах. Максимально на растительных… Так что я вполне могла искать поставщиков… — Кэлен вдруг оборвалась на полуслове, замерла, приоткрыв рот. Распахнула глаза: — Кстати! — и выхватила из держателя телефон, сообщила ему: — Говнюк. Кара поперхнулась то ли воздухом, то ли собственным удивлением, чуть не нажала на педаль тормоза. А Кэлен спокойно дождалась набора номера, ответа и проворковала: — Привет, Фрэнки. Да. Нет. Не с чем. Сейчас не об этом. Скажи, мы рассматривали виноград в качестве… Ага, и что? Почему я отчет не видела? В смысле, дорого и всё? Нет, меня это не устраивает. Озадачь умников, завтра к вечеру мне нужен развернутый анализ по винограду. Свойства, возможности, перспективы, риски. Что значит, не успеют? Пусть успевают. Не позднее семи. Она буквально мурлыкала в телефон, очень ласково, нежно даже. Вот только у Кары от этого мурлыканья по спине пробежал холодок. Мэйсон покосилась на Кэлен: ничего себе. Не хотела бы я на тебя работать, Кэлен Амнелл. Еще меньше желания «работать» против тебя. Ты ведь сожрешь и не подавишься. С очаровательной улыбкой и сожрешь… — Да, держи меня в курсе. Пока все, — Кэлен закончила разговор, сунула телефон в подставку, откинулась на спинку кресла. С очаровательной улыбкой. Кара снова покосилась на неё: — Говнюк? — Ага. Второе лицо в компании. Исполнительный директор. Говнюк редкостный. Думаю, Дукат бы его порвал на мелкие лоскутки. Но при этом — Макиавелли, Ришелье и Мата Хари в одном лице. На сложных переговорах незаменим, — повернула голову, посмотрела с улыбкой на Кару. Кара кивнула. Помолчала. Глянула на Кэлен: — Ты правда сама ездишь, ищешь поставщиков? — Да. Когда запускаем какой-то новый продукт. Мне важно знать весь процесс от и до, а по началу — и контролировать от и до. Так что я во все вникаю, все проверяю… — Трудоголик? — Что? — Ты трудоголик, Кэлен? — Ну… может быть, чуть-чуть. — Чуть-чуть? И сколько времени ты посвящаешь работе? — Ой, Мэйсон, — Кэлен поморщилась. — Не залечивай меня, а? Сейчас ты мне расскажешь, как ты была такой же, и как ты прозрела и осознала, что живешь неправильно, да? А правильно надо жить так, как ты живешь теперь. — А ты проницательная, Кэлен, — и стрельнула в неё насмешливым взглядом. — Угу. Пятьсот раз слышала эту туфту…, — закрыла глаза. — Регулярно встречаю желающих мне её впарить. Так что не надо. — Ладно. Не буду, — покладисто откликнулась Кара. Кэлен посмотрела на неё: улыбается. Чему, интересно? Кэлен отвернулась к боковому окну, вздохнула. На душе отчего-то стало погано. Вроде бы и не произошло ничего, а вот… паршиво. И как будто хочется… плакать? Да ну, с чего бы? Ерунда какая-то. — Эй, — теплая ладонь легла на её запястье. — Ты чего вздыхаешь, как Дуки над пустой миской? — Что? — погань, что уже совсем было заполнила душу, вдруг, словно испугавшись тихого голоса Кары, ретировалась, отползла в самый дальний и темный угол. Еще и дверь за собой захлопнула. — Ты в порядке, Кэлен? — Да, — и улыбнулась. Уже да. В порядке. Спасибо, Мэйсон. — Кара…, а почему у тебя в блокноте записано «мэрия»? Ты что там собралась делать? — Получать брачную лицензию. А что, в Хьюстоне её выдают не в мэрии? — Нет, в городском офисе записей актов гражданского состояния*. — Ладно. Покажешь, куда ехать. *** Брачную лицензию получили без проблем — то ли Фортуна улыбалась всей этой их афере, то ли сама Судьба благословляла, но в офисе загс даже очереди не было. Ленивый от жары клерк, шевелившийся так медленно, что Кэлен взорвалась бы, если б не прошла «закалку» Карой, выдал заявления, а затем, даже не дослушав до конца сакраментальное «Клянусь, что говорю правду…», поставил штамп на заветную бумажку. После Кара предложила отправиться за кольцами. Кэлен согласилась и предложила сначала выпить где-нибудь кофе, а заодно и определиться, куда именно ехать. Они устроились на летней террасе самого приличного из ближайших ресторанов, заказали кофе-айс и мороженое. И практически сразу заспорили. — Господи, ну какая разница? Зачем тратить кучу времени на то, чтобы куда-то ездить, ходить, выбирать? Давай купим первые попавшиеся, можно самые простые! Можно вообще через интернет заказать и всех дел! Слушай, — склонилась над столиком, потянувшись к сидящей напротив Каре: — Брак у нас все равно не настоящий… — Да, — тихо и очень спокойно отозвалась Мэйсон. — Я помню. Хорошо. Давай купим самые простые. Только сначала у меня к тебе два сообщения, Кэлен. Первое: папарацци, журналисты, таблоиды, фото твоего кольца, вопросы: «Почему у наследницы крупнейшей финансовой империи нашего времени обручалка из латуни?». Так и вижу заголовки: «Принцесса и нищая». Кэлен вздохнула, нахмурилась, отвела глаза. А Кара — зануда, ну ведь невыносимая зануда! — как ни в чем не бывало, продолжила с этой своей убийственной иронией во взгляде: — И второе. Мы с тобой знаем, что брак фиктивный, свадьба ненастоящая. Ты хочешь, чтобы остальные — твои родители, семья, гости — тоже это знали? — Ну нет, конечно! — Но они явно о чем-то задумаются, когда на настоящей свадьбе я надену тебе на палец ненастоящее кольцо… — Ладно! Ладно, ты права, — Кэлен стиснула зубы, с удивлением и досадой заметив, как поднимаются внутри злые слезы. Вечно она права, эта Кара! Просто наказание какое-то! Шмыгнула носом: — Зануда. Все время ты права. Все время ты меня побеждаешь!!! — Как мне это удается, — меланхолично откликнулась Кара и через стол взяла её за руку. А в глазах — насмешливые черти так и беснуются, — Если я с тобой не соревнуюсь? Кэлен, уже понимая, уже внутренне соглашаясь с ней, упрямо сжала губы вокруг соломинки, через которую тянула ледяной кофе, и опустила ресницы. Кара легонько пожала её руку: — Если тебе так важно не тратить много времени на поездки по магазинам, хотя, — усмехнулась, — Для меня это удивительно, ведь все девушки, которых я знала до сих пор, обожали шопинг… Но, если ты его не любишь, мы можем поступить так: посмотрим в интернете, что сейчас предлагают ювелирные дома, и поедем уже только в одно, конкретное, место, — и уставилась вопросительно. Без капли иронии. Кэлен нахмурилась, все еще сердито покосилась на нее. Она такая спокойная, эта Кара, такая уравновешенная и рассудительная, умеет идти на компромиссы, уступать… куда там до нее безалаберной, непредусмотрительной Кэлен. И от этого плескалась на донышках глаз соленая — и какая-то совсем детская — обида. Но… рука Кары поверх её, Кэлен, руки как будто бы примиряла. Примиряла с тем, что вот есть Кара, медлительная, задумчивая, которая никуда не спешит — и при этом везде и всё успевает. Есть она, Кэлен, стремительная – нет, суетливая, сказала бы Мэйсон, нетерпеливая, которая все делает быстро, но… часто влипает в неприятности. И есть еще что-то, из-за чего рука рассудительной Кары сейчас лежит не на чьей-нибудь, а на её, Кэлен, руке. Безалаберной, суетливой, вспыхивающей на ровном месте Кэлен. Кэлен вздохнула, улыбнулась Каре и протянула свой айфон: — Ну, вот, например, посмотри, Сутра Джевелз, сейчас они в моде… — Нет, — Мэйсон качнула головой, — Так смотреть мне не нравится, — поднялась, ухватила свой стул, обошла с ним вокруг стола, села рядом с Кэлен, вплотную, обняла, положив руку на спинку её стула: — Вот теперь показывай, — и притянула к себе. И вдруг… что такое произошло? Непонятно. Но Кэлен стало интересно выбирать. И вдруг стало важно, очень важно, какое кольцо наденет ей на палец Кара, и какое кольцо она, Кэлен, наденет на палец Кары. Они склонились над телефоном, соприкоснувшись головами. И Кэлен сразу же захотелось не только головами и слегка, а — прижаться щекой к щеке Кары. Еще лучше, если… Мэйсон, словно подслушав мысли, взяла её за подбородок двумя пальцами, повернула к себе и припала к губам. Окончательно и бесповоротно примиряя Кэлен с тем, что есть. А затем посмотрела в глаза и, будто извиняясь, пожала плечами: — Очень захотелось… Кэлен улыбнулась, довольно обескуражено, и вернула поцелуй. — Так что ты думаешь насчет Сутра Джевелс? — По-моему, очень вычурно. И вроде у них нет обручалок? — Мммм… точно, нет. Ладно, а вот это, Дамиани? О, смотри, дизайн Бред Питт разрабатывал! — Две с половиной тысячи? Нет, дешевка. Я бы еще повелась, если б дизайн его супруга создавала, а так… — Нравится Джоли, Мэйсон? — Нравится. — Укушу… — Ревнуешь? — Ревную. Но дело не в этом. Сейчас тебе должна нравиться только я. У нас свадьба через неделю. — О, спасибо, что напомнила. А то я сижу и думаю — зачем я смотрю все эти кольца? — Кара, ты заноза. — Да. Кэлен, как тебе вот это? — Симпатично. Картье? В принципе, достойно. Но не люблю белое золото. Тогда уж лучше платину брать. Её я тоже не люблю. — Да, соглашусь, холодное. Не пойдет ни тебе, ни мне. Тиффани? — Хммм… Банально, Кара? — Классика, Кэлен. Вот, посмотри, называется «Шестнадцать камней«… и оно же в другом варианте. — Бриллианты с сапфирами для меня, с изумрудами для тебя? Кара, банально. — Зато красиво, Кэлен. И можем сделать наоборот — сапфиры для меня, изумруды — для тебя. Кэлен чуть отодвинулась, повернулась, посмотрела на неё. Перевела взгляд на фото кольца в телефоне, затем — снова на Кару. Изумруды… Зеленые, горящие сдержанным внутренним пламенем, словно вобравшие в себя солнце. Как вот эти глаза. Твои безумные насмешливые глаза, Кара. И когда все закончится, когда ты вернешься в свою жизнь, в свой чудесный дом, к своему замечательному псу, а я вернусь в свою жизнь, к своей суете и работе, я смогу иногда смотреть на это кольцо, на эти камни, и вспоминать твои глаза. Хотя, какого черта? Как будто я их забуду, твои пылающие внутренним солнцем и убийственной иронией глазищи… Кэлен улыбнулась: — Изумруды мне, сапфиры тебе? Мне нравится. Ну что, значит, к Тиффани? — Да. Знаешь, где в Хьюстоне их бутик? — В Галлерии, это на Вестхаймер-роад. — Окей. Поехали. — За руль опять не пустишь? — Нет. — Боже, — Кэлен закатила глаза, поднимаясь из-за стола. — Какое счастье, что мы женимся не по-настоящему. В бутике «Тиффани энд К» Кэлен снова засомневалась: — Кара, на этих кольцах — кресты. Я, конечно, не суеверная, но… — Кэлен, это не кресты. Это путы, смотри, они оплетают все кольцо, между парами камней перекрещиваются. Очень символично. Это путы любви. — Вот именно, Мэйсон. Любви! — Ага, — и Кара полезла в сумочку за пластиковой картой. Кэлен, как раз доставшая чековую книжку, глянула недоуменно: — Ты чего? Я плачу. — Почему это? — Кара, это ведь все моя затея. Которая направлена на мою прямую выгоду. И ты не должна за это платить. — Не должна, — согласилась Мэйсон. — Но я хочу. Кольца покупаю я, остальные расходы — пополам. — Кара, зачем тебе это? — А зачем тебе знать мои причины? — усмехнулась. — Это не аргумент. — А я с тобой и не спорю, — пожала плечами и протянула карту продавцу. — Просто покупаю, и все. — Кара, нет! — Кэлен прищурилась, в глазах начали разгораться яростные огоньки. — Да. — Кара! Мэйсон просто посмотрела на неё. Очень спокойно. У Кэлен почему-то дрогнули колени и похолодело в солнечном сплетении. Она опустила ресницы, молча убрала чековую книжку. И улыбнулась Каре. *** 24 июля, 8:00 pm Старшие Амнелл жили в Кэйти, респектабельном пригороде Хьюстона, в собственном трехэтажном особняке, окруженном садом, парком с фонтанами, с бассейном и прочими признаками «статусности и роскоши». Впрочем, Кэлен, приезжая к ним, останавливалась не в главном доме, а в гостевом домике, что прятался на задворках обширного бэкярда, за персиковыми и абрикосовыми деревьям. Кстати, больше всего Кэлен любила бывать здесь ранней весной, когда все они зацветали, и воздух наполнялся чарующим ароматом, а небо становилось высоким-высоким и пронзительно-синим, как её глаза. Лето в Техасе она не слишком жаловала — душная влажность не давала дышать полной грудью, уже к девяти, самое позднее, десяти утра придавливало оглушающей жарой. После заката становилось легче, чуть прохладнее, но все равно — душно и пыльно. Однако сегодня вечером Кэлен — вот ведь странность — замечала не пыльную листву, не низкое и, кажется, снова набухшее скорой грозой небо, не пожухлую, несмотря на постоянный полив и ежедневные священнодействия садовника, траву, а светлячков, что уже замерцали среди веток… За час до ужина Кэлен в одном белье сидела в спальне перед зеркалом и решала крайне сложные задачи: какую сделать прическу, что надеть… Кара — тоже в одном белье — валялась на кровати, подложив под голову сразу две подушки и собственные руки, и обжигала Кэлен светящимся взглядом. Кэлен ощущала его кожей, но время от времени косилась на Кару, встречалась глазами, и каждый раз по телу прокатывалась волна — отголосок недавнего наслаждения. Ну, да, они… точнее, она, Кэлен, снова не удержалась. Не устояла. Как приехали, она быстро провела Кару по гостевому дому, небольшому, всего три комнаты — гостиная, спальня, кабинет, ну, и ванная, — так сказать, познакомила: Кара, это дом, дом — это Кара. Не пустила только в гардеробную. И не то чтобы Кэлен боялась осуждения Кары, но… как-то не захотела встретиться с этой убийственной иронией в её глазах. А может — и не нужно себе врать — правда, боялась. Боялась, что аккуратная, педантичная Кара разочаруется в Кэлен, увидев её, Кэлен, гардеробную… Впрочем, Мэйсон на визите в «хранилище одежды» и не настаивала. Сняла свой комбинезон, устроила его — аккуратно, как же иначе — на выданных ей Кэлен плечиках, и попросилась в душ. Кэлен проводила её в ванную. Помаялась у двери. Поспорила сама с собой. Честно попыталась сопротивляться разгорающемуся внутри, особенно, снизу, пожару. Сдалась. И, скидывая на ходу одежду, буквально ворвалась в ванную, а затем — и в душевую кабину. А Кара… Кара даже не удивилась. Ничего не сказала. Глянула пронзающе, подхватила, прижала к стенке, взяла её взглядом, окончательно расплавляя тело, взяла её губы, срывая тихий стон, целовала долго, томительно долго, и сладко, истерзав их настойчивой нежностью, целовала все её тело, неторопливо, наслаждаясь, замирая, обжигая своими невероятными губами… медленно спускаясь вниз… взяла её, заставляя содрогаться в пронзающих насквозь невыносимо сладких судорогах, стонать — уже громко, на выдохе, впиваться ногтями в плечи… А после держала, ослабевшую, переполненную невесомой легкостью, и снова целовала — мягко, тепло, и ласково, уже едва касаясь, водила ладонью по рукам, спине, ягодицам… И вот теперь по телу Кэлен от каждого встреченного взгляда Кары пробегали легкие волны тонкого послевкусия. Только, кажется, тело еще не насытилось. Оно хотело продолжения, оно томилось и тихо, еле слышно, кричало, призывая эти невероятные губы, эти чуткие нежные руки. Но — губы и руки делали вид, что намеков не понимают, и спокойно валялись себе на кровати. И Кэлен даже немного злилась на них. Хотя и понимала, что Кара — снова, да как всегда же! — права: сейчас уже не время. Нужно собираться, ведь через час они должны быть в особняке, чтобы ровно в девять сесть за стол с родителями… Кэлен, наконец, закончила с прической и макияжем, бросила еще один взгляд на свое отражение… скривилась. Не идеально, совсем. Да и ладно, и к черту этот перфекционизм! Сгоняла в гардеробную, вернулась с двумя платьями, встала перед кроватью: — Красное или синее? — Это все варианты? — Мэйсон приподняла одну бровь. — Что, тебе оба не нравятся? — Да. Очень агрессивные цвета. Я бы тебе предложила надеть что-то более светлое, нежное… — Скучное… — Умеренное. — Неброское… — Не вызывающее. — Ладно, — Кэлен с улыбкой отбросила платья, сделала шаг кровати и плюхнулась на Мэйсон. — Макияж испортишь, — Кара встретила её — конечно же, — убийственной своей иронией. — К черту! — Кэлен сейчас хотела только одного — её губы на своих губах, и ничего больше не имело значения. И она их получила. Затем, поднимаясь, бросила внимательный взгляд на Кару: — Ты когда успела лицо заново нарисовать? — Когда надо, я всё делаю быстро… — Мэйсон расслабленно потянулась и тоже встала с кровати.