Медовый месяц

— За столом, во время еды, только светские беседы. О делах говорим после, когда перейдем в каминную, — Кэлен, как ни бодрилась, а все-таки, похоже, нервничала. Потому всю недолгую дорогу от гостевого дома до особняка инструктировала Кару. Невозмутимую и невыносимо красивую Кару. Которая сейчас, перед самой дверью в столовую, вдруг взяла Кэлен за руку и мягко посмотрела в глаза: — Боишься? — Да, немного, — вздохнула, криво улыбнулась. Кара кивнула и… поцеловала её в губы: — Я с тобой. Просто помни об этом. — Да, — Кэлен расцвела солнечной, счастливой даже улыбкой и толкнула дверь. — Папа, мама, добрый вечер! Её родители уже сидели за большим, накрытым столом. Впрочем, при появлении Кэлен и Кары мистер Амнелл — высокий, крепкий, подтянутый, с красивым породистым лицом и благородной сединой на висках — встал и шагнул навстречу, протягивая руки: — Здравствуй, дорогая, — улыбнулся, чмокнул Кэлен в щечку. С интересом глянул на Кару: — Добрый вечер. Проходите, прошу, — отодвинул стул для Мэйсон, дождался, пока она сядет, затем усадил дочь и вернулся на свое место рядом с женой. — Мама, папа, знакомьтесь, — Кэлен помедлила, всего секунду, и выдохнула: — Это Кара. — Очень приятно, — старшие Амнеллы откликнулись практически хором, синхронно улыбнувшись. Помолчали, затем папа спросил: — А где твой жених, дорогая? Он присоединится к нам позже? Кэлен под столом нащупала руку Мэйсон, прикоснулась к ней. Кара поняла. Накрыла её руку своей, несильно, но крепко сжала. Кэлен снова вздохнула и с очаровательной улыбкой ответила отцу: — Родители, вы не поняли. Я выхожу замуж за Кару. В следующую субботу, первого августа. Мама и папа Амнелл вздрогнули и синхронно распахнули глаза. Мистер Амнелл поднялся… постоял мгновение и рухнул обратно на стул. Затем, очень медленно и очень ласково сообщил: — Кэлен, Кара — женщина. — Спасибо, папа, — Кэлен фыркнула. — Я в курсе. За столом воцарилось молчание. Старшие Амнеллы сверлили глазами Кару, Кара переводила взгляд с папы на маму и обратно. Лица спокойные. Может, шок. А может, не все в этой семье таки скорые и безалаберные, как моя Кэлен… Как я сейчас подумала? Мэйсон поразилась собственным мыслям. Моя Кэлен? Интересно. Вошла в роль? Да, похоже на то… Амнелл-папа, наконец, отмер: — Кэлен… ты взрослый человек. Имеешь право поступать, как считаешь нужным. Но моего благословения на этот брак не будет. Так и знай. — И не надо, — Кэлен вздернула подбородок, крылья носа вздрогнули. — Я люблю Кару! — тут вздрогнула Мэйсон. Кэлен так легко и естественно произнесла эти слова… так, будто и не врала. Тоже вошла в роль? А Кэлен припечатала: — Мы поженимся и без вашего с мамой одобрения. Амнелл-старший тоже раздул ноздри, на лицо поползла краска. Кажется, он прикладывал неимоверные усилия, чтобы удержать себя в руках: — Кэлен, я тебя прокляну. Кэлен с шумом втянула воздух, глаза потемнели, даже не в фиалковый — в черный, открыла рот… — Почему, сэр? — Кара накрыла её руку своей. Посмотрела, чуть склонив голову к плечу, прямо в глаза Амнеллу. Очень спокойно. Пронзающе. — Вы не любите свою дочь? Мистер Амнелл моргнул: — Что? — Вы не любите свою дочь? — терпеливо повторила Кара и сжала руку Кэлен. — Не хотите, чтобы она была счастлива? — Что? — Амнелл тряхнул головой, взгляд как будто прояснился. Посмотрел на жену, снова встретился глазами с Мэйсон: — Вот именно, я люблю Кэлен и желаю ей счастья. — Вам кажется, что Кэлен несчастлива со мной? Старшие Амнеллы синхронно повернули головы и уставились на Кэлен так, будто видели её впервые. Кэлен уставилась на них. С вызовом. И машинально прижалась к Каре. А Кара вдруг приблизила губы к её уху, вплотную, выдохнула, почти целуя, тихо-тихо, едва слышно: — Просто умираю, как хочу тебя сейчас. У Кэлен вспыхнули щеки. Заискрились глаза. Губы расслабились, налились изнутри жарким, сами собой поползли в легкую улыбку. Нежную улыбку, которую Кэлен, повернувшись, подарила Каре. — Вайборн, — подала голос молчавшая до сих пор мама. — Кара права. Я еще никогда не видела Кэлен такой счастливой. Посмотри, милый, наша дочь просто светится от счастья. Ты как хочешь, а я этот брак благословляю. Кэлен вздрогнула, посмотрела на мать. Улыбнулась: — Спасибо, мама. — Будь счастлива, детка, — миссис Амнелл улыбнулась в ответ. И перевела взгляд на Мэйсон: — И ты тоже, Кара. — Спасибо, миссис Амнелл. — Карен. Зови меня Карен. Мы с тобой почти тезки, — улыбнулась Каре. И стала совсем похожа на Кэлен. И промурлыкала все с той же очаровательной улыбкой: — Но только, детка, если ты обидишь мою девочку, я тебя убью. — Если я обижу Кэлен, — в глазах Мэйсон заплясали черти. — Я сама себя убью, Карен. — Рада, что мы понимаем друг друга, — миссис Амнелл прищурилась. Взгляд вдруг снова стал пристальным, внимательным… и задумчивым. — Кара…, а фамилия у тебя какая? — Мэйсон. — Мэйсон… — медленно повторила Карен. — Ты её не меняла? Кара опустила на секунду ресницы, вздохнула. Кэлен бросила на неё быстрый тревожный взгляд. Кара кивнула, глядя прямо в глаза миссис Амнелл: — Да. Меняла. Фамилия моих родителей — Массон, если вы об этом. — Что? — снова отмер мистер Амнелл. — Что? — еле слышно выдохнула Кэлен и под столом наступила Каре на ногу. Надавила. В ответ Мэйсон сжала её руку. — А я все думаю — ну кого же ты мне напоминаешь! Вайборн, ты понял? Это же младшая дочь Франсуа и Коллет Массонов! — миссис Амнелл рассмеялась — Ну надо же! Правду говорят, неисповедимы пути господни… — Серьезно? — Вайборн вгляделся в Кару. — Ну надо же! Как я сам не заметил? Ты удивительно похожа на свою мать, Кара! — и тоже рассмеялся. – Да, дорогая, ты права. Пути господни неисповедимы. — Я одна не понимаю, что происходит? — очень тихо, почти шепотом — возмущенным шепотом — спросила Кэлен. И сильнее надавила на ногу Кары. — Чему вы радуетесь? — Нет, — откликнулась Мэйсон. — Я тоже не понимаю. Единственное, до чего я додумалась — кажется, наши родители знакомы. — О, не просто знакомы, — снова рассмеялась Карен. — Мы когда-то дружили. Вайборн и Франсуа были лучшими друзьями, и мы с Коллет дружили. Кара, ты ведь названа в мою честь… А имя Кэлен придумала твоя мать. А еще когда-то, когда мы были молоды, только-только сыграли свадьбы — сначала мы с Вайборном, потом твои родители, Кара, мы мечтали, что наши дети поженятся, — она расхохоталась, не выдержав. — Вот только и у нас, и Массонов народились одни девочки, — продолжил вместо жены мистер Амнелл. — Так что на этой мечте мы поставили крест, — он удивленно покачал головой. — И вдруг приходите вы и заявляете, что собираетесь пожениться. Пути господни неисповедимы… — Правильно говорят, бойтесь своих мечтаний, они могут осуществиться, — буркнула Кэлен. — Почему я никогда не слышала о вашей дружбе с Массонами? Вайборн помрачнел и отвел глаза. Карен перестала смеяться, нахмурилась: — А вот это, Кэлен, я и сама не знаю. Твой отец что-то не поделил с отцом Кары. Они перестали общаться, и нам с Коллет запретили. А почему — Вайборн мне так и не говорит… — Пап? — Кэлен посмотрела на мистера Амнелла. — Не важно, — теперь он опустил глаза в тарелку. — Это между мной и Франсуа. И давайте уже поедим! — Папа, родители Кары будут на свадьбе. — Я уже понял. Ты боишься, что я испорчу тебе праздник? Не волнуйся. Все будет в рамках приличия. — Я и не волнуюсь, — пожала плечами Кэлен. — Это ваши проблемы, не наши. Да, дорогая? — и повернулась к Каре. Кара моргнула, кивнула. Спросила: — Салат? — Да, спасибо, — Кэлен улыбнулась. Но сердитые огоньки в глазах её выдавали. Похоже, Каре не стоит рассчитывать на спокойный и тихий вечер… Похоже, у Кэлен есть к Каре вопросы. И, кажется, у Кэлен есть сейчас к Каре чувства. И это совсем не любовь… — Кара, прости, если лезу не в свое дело, мне просто любопытно, — Карен поставила бокал с вином и прищурилась в сторону Мэйсон. Ужин уже подходил к концу, сказка о том, «как встретились и полюбили» Кэлен и Кара, родителям рассказана, место для проведения свадьбы — пляж на берегу залива Тринити — выбрано. — Почему у тебя другая фамилия? Ты была замужем? — Нет, — Мэйсон пригубила вина. — Никогда не была. Я просто изменила фамилию. Вы же знаете, кто мои родители, особенно, мать. Мне надоело, что все вокруг, узнав, кто я, видят во мне не меня, а дочь моих родителей. Я хочу, чтобы люди знакомились со мной, ценили меня — саму по себе. Если вы понимаете. — Понимаю, — задумчиво протянула Карен. — Понимаю… Интересный у тебя характер, Кара. Совсем не Массоновский. Кара пожала плечами. *** — Ну и когда ты собиралась мне рассказать о том, что ты дочь киномагната и кинозвезды? — Кэлен кипела праведным гневом. Кэлен сверкала синими глазами. Щеки пылали, губы подрагивали. — Собиралась, — Мэйсон пожала плечами. Она не отводила взгляда, и в её зеленых глазах Кэлен не видела ни смущения, ни стыда, ни — тем более — страха. Глаза смеялись и горели… желанием. И Кэлен, к своему ужасу, уже ощущала, что поддается их власти, что её тело откликается, что наряду с гневом внутри жаркой волной поднимается ответное желание. Кара сводила её с ума. Кэлен злилась, злилась на неё — и безумно хотела. Собрала волю в кулак, выдохнула: — Когда? Когда ты собиралась мне это сказать? — Не знаю. Ближе к свадьбе, может, — и провела кончиком языка по губам, сразу же переключая на них Кэлен. Кэлен уставилась на её губы, мысленно застонав, мгновенно ослабев в ногах. А Мэйсон еще и шагнула, приближаясь: — Что ты так психуешь? Какая разница, когда? Какое вообще имеет значение, чья я дочь? — и остановила свои губы в миллиметре, в секунде от поцелуя. Кэлен задержала дыхание и снова застонала. Мысленно. Да поцелуй же ты уже меня, ну что же ты такая медленная? Ну что ты тормозишь, мучаешь? А, к черту! Я сама тебя поцелую! И Кэлен, обхватив Кару за шею, впилась губами в её губы… Еще увидела, как сверкнули насмешкой глаза Мэйсон. Услышала, как она тихо фыркнула — прямо в поцелуй. И опустила ресницы, растворяясь в нем, теряя себя. До сих пор ни с кем никогда она так не расслаблялась, ни в ком еще так не растворялась… да что там, до Кары Кэлен вообще никогда ни в ком не растворялась. Но до Кары никто и никогда не целовал её так — так сладко, так жадно, так волшебно… — Ты знала, что они дружили? Наши родители, — Кэлен лежала на спине, утомленная, довольная, разнеженная. Кара — рядом, на боку, приподнявшись на согнутом локте, и что-то рисовала кончиками пальцев на животе, на груди Кэлен. — Да. Слышала что-то такое краем уха… — Слышала? — распахнула глаза, уставилась на Мэйсон. — И мне не сказала? — Не думала, что это важно. — Кара! Ты в своем уме? Так много думаешь, а об этом не подумала? Не подумала, что мне было бы легче, если бы я это знала? Легче идти на этот ужин, легче сообщать родителям… — Я не знала, что тебе это так тяжело. — И? Это все, что ты можешь сказать? — А что ты от меня ждешь? — Мэйсон села, пожала плечами, недоуменно посмотрела в глаза Кэлен. Кэлен задышала прерывисто, раскаляясь. Прищурилась: — Мэйсон, порой мне кажется, что ты и правда тупая. Не может быть нормальный человек таким тормозом! — А когда я говорила, что нормальная? — Кара усмехнулась. Глянула с насмешливым интересом: — Злишься на меня? — Еще вопросов задай! — Кэлен вспыхнула. Гнев горячей волной вспух внутри, взорвался, затопил. — Ненавижу твои вопросы! И это твое непробиваемое спокойствие!!! И медлительность! Ей-богу, Мэйсон, на самом деле, по-настоящему, я бы никогда за тебя замуж не вышла!!! Ты куда это? Кара стояла у кровати полностью одетая. И когда только успела? Похоже, она и правда умеет быть быстрой. Когда надо. Когда ЕЙ надо! Новая волна злости ударила Кэлен в голову. И, не дав Мэйсон даже рта раскрыть, она выпалила: — Уходить собралась? Ну и вали! Катись к чертям в свою виноградную деревню! — и отвернулась, накрылась одеялом с головой. — Кэлен, — Кара присела на край кровати, потянула одеяло, преодолевая сопротивление. — Я поеду домой. Не потому, что ты на меня сейчас накричала, хотя это само по себе неприемлемо. Учти на будущее. А потому, что у меня с утра много работы. И я все равно собиралась уехать, просто не успела тебе сказать. Я бы хотела, чтобы ты поехала со мной. Если ты этого хочешь. Кэлен стиснула зубы. Вцепилась пальцами в краешек одеяла так, что кожа на костяшках побелела. От того, что Кара не злилась, не обижалась даже, от этого её спокойного, мягкого тона стало только хуже. Невыносимо просто! Кэлен хотелось завыть. Она собрала волю в кулак и выдавила: — Поезжай. У меня тоже есть работа, дела здесь. Я останусь. — Хорошо, — поднялась, невозмутимая… непробиваемая! — Я тебе свой номер в телефон вбила. Звони, если что нужно будет в плане подготовки к свадьбе. — Да. Ладно, — Кэлен зажмурилась. Снова там слезы на подступах. Да что ж такое? Я в жизни столько не плакала… не хотела плакать! Пока не встретилась с этой кошмарной Карой. — Как ты доберешься? — Возьму такси. Не волнуйся, — и вдруг склонилась и поцеловала её в щеку. — И не собиралась! — огрызнулась Кэлен. — Хорошо, — и насмешка, насмешка в голосе! — Ладно, пока. Будем на связи, — усмехнулась. — Не провожай меня. *** На заднем сиденье мчавшегося через ночь такси Кара Мэйсон смотрела невидящим взглядом в темноту за окном и отчаянно врала себе. О том, что хотела уехать именно сегодня. И правильно сделала, что уехала. Ведь там, дома, с самого утра у неё множество неотложных дел, которые действительно не могут ждать. И Дуки. Она ведь никого не попросила приглядеть за ним, а значит, он сидит там один и скучает. Она врала себе, что вовсе не сбежала, обидевшись на злые выкрики Кэлен. Ей вообще наплевать, что там Кэлен про нее говорила. Это ведь не важно. Она врала себе о том, что очень рада вернуться в свой дом, где нет никакой Кэлен, безалаберной, несдержанной, безответственной… горячей, страстной, сумасшедшей, невероятно живой синеглазой Кэлен. Кара смотрела в окно и врала себе о том, как ей будет хорошо сейчас в тихом, уютном… пустом доме. Никто не будет занимать её время ненужной болтовней. Отвлекать от дел и размышлений. Кара смотрела в черноту за окном из собственной, внутренней темноты и пустоты, что заполняли сейчас душу, и врала сама себе. Лишь бы не слышать, лишь бы заглушить тихий настойчивый голос правды. А правда была в том, что она не хотела уезжать. По крайней мере, она не хотела уезжать без Кэлен. Кэлен Амнелл лежала на животе, обняв подушку. Лежала в полной темноте и врала себе. О том, что с самого утра у нее работа, и масса неотложных дел, и куча вопросов, которые никто, кроме неё, Кэлен, не сможет разрешить. Она врала себе о том, что была справедлива с Карой, и имела полное право злиться и кричать на неё. И что ничего обидного она Мэйсон не сказала. И Кэлен врала себе, что Кара и не обиделась. Она вообще не обидчивая, эта Кара. Спокойная, уравновешенная, невозмутимая — какие тут обиды? Кэлен врала себе, что её бесит невозмутимость Кары. И её спокойствие — оно просто выводит из себя. Так что, врала себе Кэлен, просто замечательно, что Кара уехала. Просто отлично! Ей, Кэлен, совершенно ни к чему видеться с Карой до свадьбы. Конечно, вряд ли получится совсем не встречаться — нужно готовиться, что-то обсуждать. Но чем меньше мы будем вместе, тем лучше. Да. Кэлен врала себе, что ей совершенно ни к чему видеть Кару. Насмешливую, медлительную… основательную, такую надежную Кару, с этими её чертовскими безумными солнечными зелеными глазами, с этими её невероятными чувственными сочными губами, по которым Кэлен сходит с ума. О нет, сейчас она врала себе, что ни черта не сходит она ни с какого ума ни по каким губам! Губы как губы, подумаешь! Жила без них — и дальше проживу… Кэлен врала себе, настойчиво, упрямо, лишь бы заглушить тихий отчетливый шепот правды. А правда была в том, что она не хотела, чтобы Кара уезжала. По крайне мере, уезжала без нее, без Кэлен.