Медовый месяц

— КАК? — Кэлен вцепилась в футболку на груди Кары, с надеждой уставилась в глаза. — Как так? Это ведь невозможно! Ты шутишь, да? Это шутка, Мэйсон? — Увы… — Чееерт! Да как же так? Как? Это невозможно же, Кара! Католическая церковь же против, не одобряет такие браки! Ведь да? Кстати, ты крещеная? — Да. Как и ты. — Откуда ты знаешь? — и потрясла её за футболку. Легко. Очень нервно. — Боже, Кара, как быть-то? — Тссс… — Мэйсон приложила палец к её губам. — Успокойся и послушай меня. — Да. Да, говори. Нет, я в шоке. Поверить не могу! Что за бред вообще? И кто это решил? Мэйсон, что ты молчишь? Скажи уже что-нибудь! Не тормози же ты, ну что ты такая медленная, Кара! — Кэлен… — Что — Кэлен? Ты мне объясни, что это за хрень? Да не молчи же ты!!! — и снова потрясла её. Кара вздохнула. Закатила глаза. Покачала головой. Прижала к себе Кэлен. И припала к губам. Кэлен пискнула, дернулась, стиснула пальцы на её футболке, напряглась, окаменев на мгновение… и начала расслабляться. Обмякла в руках Кары, подчиняясь её губам. — Успокоилась? — Кара заглянула в глаза. Кэлен кивнула, провела раскрытыми ладонями по её плечам. Мэйсон вздохнула: — Хорошо. — Кара, что за венчание? Каким образом? — Давай я тебе все по порядку расскажу… — Зануда. — Кэлен! — Ладно, ладно! — В общем, после ужина с твоими родителями я позвонила своим. Сообщила, пригласила. Когда моя маменька услышала, с кем я вступаю в брак, её чуть не разорвало… — Разозлилась? — Обрадовалась. У меня телефон раскалился от её восторгов. Знаешь, чего она мне заявила? – и, усмехнувшись, очень похоже изобразила голос известной на весь мир киноактрисы Коллет Массон: — Деетка, наконец-то ты сделала что-то достойное Массонов! А то мы с отцом уже всерьез думали, что тебя в роддоме подменили! — Жесть! — - отреагировала Кэлен. — А что ты сделала, по их мнению? — Охмурила тебя. — Да? — в глазах сквозь смесь из тревоги, злости и удивления зажглись азартные огоньки. – Ну, знаешь, они заблуждаются. Вообще-то, это я тебя охмурила! — Кэлен… — Кара чуть склонила голову. — Это сейчас важно? — Нет. Конечно, нет. Прости, — смутилась. Снова погладила её плечи: — Продолжай. — Ну, а чего продолжать? Ты была права, Кэлен. Моя мама, твоя, кстати, крестная… Ты не знала? Я тоже. Она, наплевав на многолетнюю ссору и мнение мужа, связалась-таки с твоей матушкой. Кстати, моей крестной, — и кивнула в ответ на изумленный взгляд: - Ага. Наши безумные родительницы радостно обсудили новость, дружно пришли к выводу, что наша с тобой, Кэлен, встреча — просто подарок Небес, а значит, мы должны повенчаться. И, поскольку мы с тобой, по их мнению, совсем дети, ничего в жизни не соображаем, придумали какую-то ерунду — гражданскую регистрацию, ужас! А, вот тебе еще цитата: Амнеллы и Массоны в не венчанных браках не живут, это моветон! Короче, наши добрые родительницы разыскали прогрессивного священника, который готов нас обвенчать. И уже договорились с ним. — Интересно, почему нас никто не спросил вообще? — А зачем им наше мнение, Кэлен? Мы же неразумные дети, забыла? Они нам даже говорить не собирались об этом. Поставили бы перед фактом. Сюрприиз! Просто моя мать совсем не умеет хранить тайны, вот и выболтала мне… Твоя-то ведь тебе не сказала? — Не, она кремень. Тайны хранить умеет. — Мммда… — Кара выдохнула. – Ну, вот. — Мммдааа… — откликнулась Кэлен. Посмотрела на губы Кары. Спросила у них: — Разве мы не можем отказаться? — Можем, — согласились губы. — Я матери сразу заявила: нет, я отказываюсь. Она ответила, что тогда откажется от меня. И отец тоже. Мне все равно. Но… она мне радостно сообщила, что если не будет венчания, твои откажутся от тебя. Не знаю, насколько это для тебя важно… и чем тебе это грозит. — Черт, это серьезно, — Кэлен подняла на неё глаза. — Они могут от меня отречься. Это не фигура речи. Исключат меня из семьи, лишат всех прав. И тогда все это вообще будет зря, можно будет и в брак не вступать, я все равно ничего не получу. Даже мою компанию могут отсудить, она открыта на деньги семьи. — Ого! Они действительно могут так поступить? Кэлен вздохнула, нахмурилась, опустила ресницы. Помолчала. Снова подняла глаза на Кару: — Могут. Видишь ли, отец против нашего с тобой брака в принципе. Он смирился, потому что мама — «за». Если она разозлится… обидится… то… — Я поняла. — Старые ведьмы! — Кэлен откинула голову назад, прижалась затылком к оконному стеклу. — Не такие уж и старые, — откликнулась Кара. — Да плевать! — и легонько стукнула затылком в стекло. Простонала жалобно: — Какого черта они это устроили, а? Кара? — Не знаю, — и замолчала. Задумалась, глядя мимо Кэлен в темноту за окном. Кэлен смотрела на Кару. Смотрела и с удивлением понимала, — даже сейчас, в этой абсурдной, да что там — идиотской! — ситуации, — ей нравится смотреть на лицо Мэйсон. Ей это доставляет удовольствие. Ей хочется смотреть. И не только… Кэлен переместила руки на шею Кары, подалась к ней, мягко поцеловала в уголок рта. Кара вздрогнула, моргнула, встретилась с Кэлен глазами. Кэлен провела пальцами по её щеке: — О чем думаешь? — О том, что мы попали в крайне неприятную ситуацию… — Ты это так называешь? — Кэлен вскинулась, полыхнули глаза, крылья носа вздрогнули. — Кара, да мы в полной жопе! — Ну, можно и так сказать, — и во взгляде — если Кэлен не показалось — мелькнула ирония. Мелькнула и погасла. — Надо все отменить. Отменить свадьбу. — Что? — ярость вспыхнула снова, глаза потемнели, и в их глубине начали разгораться злые искорки. — Ты с ума сошла? Неделя до моего дня рождения! Кара, нет! Мэйсон опустила ресницы. Замолчала. Кэлен прожигала её взглядом. Ну что же ты снова зависла? Что ты такая медленная? Или разговор с маменькой совсем твои мыслительные процессы затормозил? Боже, дай терпения… — Кара? — Кэлен… — подняла глаза. — Кэлен, нельзя этого делать. Это ведь грех. — Что? — Кэлен посмотрела на Кару так, будто у той выросла вторая голова. — Мэйсон, тебе и так гореть в геенне огненной! Твои предпочтения церковь в принципе считает греховными! — Нет. Любовь не греховна. А вот венчаться без любви, лгать перед богом — грех. — Брррр… — Кэлен потрясла головой. И, схватив за плечи, тряхнула Мэйсон: — Кара, что ты плетешь? Что за бред? Ты шутишь? — Нет. — Господи, Мэйсон, это же бред! Какой грех? Ты о чем вообще? Какое это имеет значение? — Я тебя не понимаю, — Кара чуть склонила голову, во взгляде искреннее удивление. — Если для тебя это не причина, что ты так расстроилась? — Что? — Кэлен рассмеялась зло, невесело. — Ты дура? Это венчание!!! Мы потом хрен разведемся! — Ах, это… да ладно, венчанный брак тоже можно расторгнуть. Сложнее, дольше, но можно. Только, Кэлен, это неправильно. Мы не можем венчаться. Нельзя. — Кара… — взяла её лицо в руки, заставляя посмотреть в глаза. — Кара, пожалуйста. Не кидай меня! Что я могу сделать, чтобы тебя уговорить? И снова Мэйсон зависла. Пронзила зеленым своим взглядом, замолчала. У Кэлен начали подрагивать губы… она прикусила нижнюю. Вот только с глазами ничего уже не сделать: глаза затапливает соленым озером обида. И горечь. Кара ожила, чуть склонила голову: — Это так важно для тебя? — Да. Да, черт побери!!! — и отвела взгляд. Прошептала: — Это очень важно, Кара. Очень!!! — сорвалась на вскрик. Вдруг добавила еле слышно: — Да и в конце концов… если уж венчаться,.. то именно с тобой. Только с тобой, — снова глянула на Мэйсон: — Кара… что мне сделать, чтобы ты согласилась? Что ты хочешь? — Ничего. — Кара? — Ничего не нужно, — вздохнула. И неожиданно для Кэлен улыбнулась. — Сделаем это, — прищурилась, а в глазах – да! — знакомая убийственная ирония. Кэлен даже не подозревала, что может так обрадоваться этой иронии. И этой вот усмешке, с которой Кара добавила: — В конце концов, я пообещала. Только… Кэлен, а если мы потом не сможем развестись? — Да разведемся, Кара! — Кэлен беспечно рассмеялась. И чмокнула Мэйсон в губы: — Спасибо тебе! — Безалаберная… — Кара закатила глаза, усмехнулась. И прищурилась: думаешь, отделаешься одним коротким поцелуем, Кэлен Амнелл? Как бы не так… *** Кара спала, вытянувшись на спине. Кэлен не спалось. И, приподнявшись на локте, она смотрела на Кару. Разглядывала в темноте её лицо, спокойное, расслабленное. Умиротворенное. Безумно красивое. И губы… у спящей Кары они были еще слаще. Еще нежнее. Кэлен вдруг поняла, что улыбается. Просто смотрит на Кару и тихо улыбается… А Кара вздохнула, причмокнула губами. Кэлен облизнулась. Теплая волна желания поднялась снизу, покатилась через все тело к её, Кэлен, собственным губам. Они налились горячим, и Кэлен снова провела по ним языком. Потянулась к губам Кары, медленно, осторожно. Кара открыла глаза, сонные, затуманенные… затягивающие. И Кэлен снова провалилась в них… начала тонуть… — Кэлен? — Ммм? .. — Чего не спишь? — Да что-то… не спится… — Нервы? — Ну так… немного. Кара вздохнула, закрыла глаза. Просунула руку под Кэлен, обняла, притискивая к себе. Устроила ладонь на её ягодице. По телу прокатилась еще одна теплая волна, и Кэлен снова улыбнулась. Провела указательным пальцем по губам Кары, потом — по подбородку, вниз, по шее, по ложбинке между грудей, остановила на животе, приложила к нему ладонь: — Кара… — Мм? — Прости… я не знала, что ты так серьезно к этому относишься… — К чему? — Ну… к венчанию. К богу… мне казалось, ты довольно циничная… я даже не ожидала… — Кэлен, — Мэйсон вздохнула, устроила другую ладонь на её второй ягодице. — Есть ведь священные вещи… — и сжала легонько её ягодицы.А из-под полуопущенных ресниц — или Кэлен это почудилось? — сверкнул знакомый насмешливый огонек. Кэлен нахмурилась, пригляделась… — Мээйсон? — Что? .. — Мэйсон, ты подшутила надо мной? — Что? — Что ты чтокаешь? Ты прикололась? Венчания не будет? Кара распахнула глаза: — С чего бы вдруг? Будет. Кэлен, я не шутила, — и снова опустила ресницы. Но Кэлен успела, увидела бесовскую пляску в зеленых глазищах! И нажала ладонью на живот, заставляя Кару выдохнуть, закряхтеть. — Тогда что? Чего ты веселишься? Мэйсон, у тебя же глаза смеются, ржут просто надо мной! — и вдруг захлебнулась озарившей догадкой, замерла на секунду… зарычала: — Эти твои разговоры про грех!!! Это все туфта? — Нееет, что ты! — Мэйсон! — Что? — Глаза открой. Кара, посмотри мне в глаза! Кара открыла. Посмотрела. Глаза честные-честные. Невинные. Вот только в самой глубине черти пляшут… Кэлен, раздув крылья носа, медленно втянула воздух…: — Я. Тебя. Сейчас. Прибью. — Кэлен, ты что? Тебя в тюрьму посадят, — и сдерживает улыбку, Кэлен видит, видит это! — К черту. Я Амнелл, я откуплюсь! Я тебя придушу, Мэйсон… — Кэлен… Кэлен, потерпи до воскресенья. Хотя бы вдовой останешься… — Заноза! — шлепнула её по животу и отвернулась, спиной к ней, отодвинулась. — Кэлен… — Кара повернулась, придвинулась, прижимаясь всем телом. И собственное тело Кэлен — вот же предатель! — тут откликнулось вспыхнувшим внизу живота пожаром. Кэлен напрягла мышцы, стиснула зубы — сопротивляться, вот буду, буду сопротивляться изо всех сил! — Отстань, Мэйсон! Спи! — Кэлен… — и горячие, нежные вожделенные губы скользнули по плечу, ущипнули, прихватили кожу. — Ты меня разбудила… — Не ври! Ты не спала. Притворялась! Снова! Все время притворяешься, Мэйсон! — Никогда… — выдохнула в ушко, заставляя тело Кэлен завибрировать. — Я никогда не притворяюсь… — Вреешь… — ну как, как тут сопротивляться, когда Кэлен превращается в расплавленный податливый воск в её мягких горячих руках? Шепчет: — Ты все врешь, Мэйсон… Никакого тебе секса! — А что так? — и тянет её за плечо, опрокидывает на спину. — Голова болит? — заглядывает в лицо насмешливыми своими глазищами. Кэлен зажмуривается: — Нет! Просто… ты наказана! — Мммм… вот как! — и с тихим смехом ложится на нее — нахалка, ну ведь невероятная нахалка же! — прижимает, придавливает собой, лишая воли, лишая разума, подчиняя себе тело. И губы, эти чертовы вкусные, нежные, желанные губы… сводят с ума, пьянят обещанием… шепчут, прикасаясь к её, Кэлен, губам: — Рано, Кэлен… — Что… рано? — на остатках воли, задыхаясь. — Рано начинаешь вести себя как супруга… в десятилетнем браке. — Мэээйсон… ты нахальная… наглая… заноза… медлительная… ты… — Да, — согласилась Кара. И поцеловала. Нет, пригубила, смакуя, наслаждаясь. Медленно… невесомо-нежно… и пронзающе-сладко. 31 июля. Каунтри Хилл, 11:00 am — Кара, ну что ты тормозишь? И так проспали, так ты еще возишься! Мы же везде опоздаем! — Кэлен нетерпеливо приплясывала возле Ягуара. Рядом сидел печальный Дуки и не сводил с неё глаз. Она избегала смотреть на пса: от одной мысли, что он остается здесь, один, пусть и под присмотром знакомого человека — Кара попросила пожить в доме одну из своих сотрудниц, очень добродушную одинокую пожилую даму, но ведь без любимой хозяйки, у Кэлен сжималось сердце. И еще она отчаянно боролась с чувством вины — все же любимую хозяйку у Дуки отбирала сейчас именно она, Кэлен. От этого было стыдно. К тому же — и это её весьма удивляло — она понимала, что и сама будет скучать по Дукату. Так что хотелось скорее, как можно скорее прыгнуть в машину и умчаться — подальше от этого чудесного дома, по которому — вот ведь странность, а! — Кэлен тоже уже начала скучать, скучать, еще даже не покинув его, подальше от этого замечательного пса, от вины и собственного щемящего сердца… Кэлен по-детски верила, что щемящее сердце останется здесь, а там, за воротами, за поворотом из виноградников Мэйсон у нее, Кэлен, появится какое-то другое сердце. Легкое, веселое, более спокойное… где-то даже равнодушное. Сердце, к которому она привыкла за почти тридцать лет жизни — и которое вдруг стало меняться после встречи с Карой… и домом Кары… и с псом Кары. Да черт же побери! Кэлен мысленно зарычала. Ну сколько можно? Что она там все ходит и ходит с миссис Броуди, эта моя неторопливая Кара? Кэлен сдернула с носа темные очки, протерла, водрузила на место. Крикнула в сторону залитого солнцем двора: — Мэйсон? Ну скоро ты? Мы ведь везде, везде опоздаем!!! — Мы везде успеем, Кэлен, — спокойно отозвалась Кара, появляясь под навесом с довольно большой дорожной сумкой в руке. Подошла к Кэлен, пронзила взглядом, приложилась губами к её надутым губам: — Что ты психуешь? Куда нам успевать? Платье купить да репетиция свадьбы вечером. А здесь мне все надо было проверить, мы ведь вернемся больше, чем через неделю. — Мы? — Кэлен так поразилась, что забыла и про платье, и про щемящее сердце. Ах, ну да, именно. В ответ на это «мы» сердце вдруг перестало щемить… А Кара чуть отстранилась, глянула, — конечно же, а как иначе? — с убийственно иронией: — Ну, если я все правильно понимаю, быстрый развод нам теперь не светит. А значит, после свадебного путешествия тебе придется вернуться сюда со мной, как законной послушной женушке… — Послушной? — вскинулась Кэлен. — Конечно, — Кара невозмутимо пожала плечами. — Непослушную я не потерплю, — и снова приложилась к её губам. Кэлен подавилась возмущением. И тут же забыла о нем, утонув в глазах Кары, отдавшись губам Кары… А Кара, оторвавшись от неё, подмигнула и неторопливо двинулась к багажнику. Закинула свою сумку, вернулась, потрепала по голове Дуки: — Не грусти, парень. Мы скоро вернемся. Пес вздохнул, вильнул хвостом и посмотрел на Кэлен. И Кара тоже посмотрела на Кэлен. Кэлен по очереди посмотрела на каждого из них. Черт побери, кажется, совершенно неожиданно, непредвиденно… — безалаберно, сказала бы Мэйсон — у неё, Кэлен Амнелл, появилась семья? Не мама с папой и многочисленной родней, а своя собственная. Которую она выбрала… или это они, Кара с Дукатом выбрали её, Кэлен? Кэлен присела на корточки перед псом, обняла его: — Да, дорогой, мы вернемся. Скоро. Дукат завилял хвостом, ткнулся в щеку мокрым носом. Кэлен всхлипнула, быстро поднялась, проглатывая вдруг перекрывший горло ком, сердито бросила Каре: — Поедем уже? Ты ведь опять будешь тащиться, как старая больная черепаха… Мэйсон ухмыльнулась и открыла для неё пассажирскую дверь.