Медовый месяц

Кажется, впервые в жизни Кэлен испугалась по-настоящему. И впервые в жизни почувствовала себя совершенно, нет, абсолютно беспомощной. Настолько, что даже мыслей в голове вдруг не осталось, так, какие-то жалкие обрывки, междометия и один-единственный, прокручивающийся, словно навязчивая глупая песенка, вопрос: что делать? Нет, не так. ЧТО ДЕЕЕЛАААТЬ? Вот так, да. Кэлен паниковала. Тоже, кажется, впервые. Она всегда была самостоятельной, сильной, умела управлять своей жизнью, своим бизнесом, другими людьми, обстоятельствами, ситуациями… И пусть Кара считает её безалаберной, — а Кэлен и не возражает, ей просто нравится это, эти беззлобные подшучивания Мэйсон, - она, Кэлен, на самом деле совсем не такая. Ну, в основном. Да и вообще, похоже, безалаберность-то у нее появляется исключительно в присутствии Кары. Точно, вот, это Кара на неё так действует! Кара провоцирует у неё, у Кэлен, ту самую безалаберность. Просто Кэлен расслабляется рядом с Карой. Потому что Кара всегда такая спокойная, невозмутимая, уверенная… надежная, что… Кэлен и сама не замечает, как расслабляется, перестает контролировать всё и… себя. Ну, а правда, зачем контролировать, если есть Кара? Она и проконтролирует. Кара, например, никогда не паникует. Вот даже сейчас — она не паникует! Она занимается своим любимым делом: тормозит. Или тупит. Или чем она там, черт побери, занимается, молча, уставившись в одну точку? — Кара! Что мы будем делать? — Выбираться отсюда, Кэлен, — снизошла наконец-то! — Как? Как мы будем выбираться? Кара, ну что ты молчишь? — Я думаю. — Почему ты так медленно думаешь? — Потому что ты меня отвлекаешь. За последние десять минут ты пять раз спросила меня, что мы будем делать. Это меня сбивает. Я начинаю переживать за тебя и теряю мысль. — Мэйсон, ты зануда! Господи, ну какая же ты зануда!!! — А ты накройся пледом. — Чтооо? — Кэлен прямо из паники скакнула в возмущение. Это что сейчас было такое, оскорбление? — Иначе обгоришь, — невозмутимо продолжила Кара. — Солнце сейчас очень жесткое, плюс кругом вода, от нее отражается. Накройся пледом. Кэлен выдохнула, нырнула под плед и — снова — в панику. Протянула жалобно: — Кара, а ты можешь думать вслух? Мне очень страшно, когда ты молчишь… — Да? — Мэйсон, кажется, искренне удивилась. Но согласилась: — Конечно. Могу. Значит, на берег мы пришли около шести утра, солнце еще не начало всходить. В лодку сели где-то через полчаса… уснули после рассвета. Приблизительно, в семь. Черт знает, в какое время она отвязалась… Если сразу, то мы болтаемся в океане уже часов шесть. — Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, который сейчас час? — перебила её размышления Кэлен, высунув нос из пледа. Нетерпеливый, возмущенный такой нос. И паникующий, конечно. — Солнце, — Кара показала глазами на небо. — Зенит уже прошло, отклонилось к западу градусов на десять, приблизительно. Из чего я делаю вывод, что сейчас около часа дня. И если лодка отвязалась сразу, как мы уснули, мы болтаемся уже часов пять — шесть. — Иногда я так рада, что ты зануда! — Спасибо, дорогая, — рассеянно откликнулась Мэйсон. Она вытянула из воды канат, привязанный одним концом к кольцу на носу лодки, и теперь задумчиво его осматривала. — Кара, — Кэлен улыбнулась. От этой её «дорогой» паника как будто бы чуть ослабла. — Как нас вообще могло так далеко утащить? Ведь ни волн почти, ни ветра… — Кэлен, это хоть и Тихий, но океан. Тут полно течений, в том числе, и поверхностных. Похоже, мы попали в струю. — И почему мы вечно попадаем не в ту струю, — Кэлен вздохнула. И повторила сакраментальное: — И что нам теперь делать? — Так, вчера мы сидели на пляже, и закат был прямо перед нами, а наше бунгало — за спиной. Значит, нас унесло на запад, наш остров где-то на востоке. Конечно, мы могли отклониться, но… я очень надеюсь, что даже если и так, то не сильно. Иначе, — и замолчала, задумавшись. — Иначе что? Кара? — Иначе все будет несколько сложнее, — пояснила Мэйсон. Ну да, с её точки зрения именно пояснила. Еще бы вот Кэлен что-то поняла из этого! А Кара тряхнула головой: — Ладно. Что гадать? Поплывем на восток, а там видно будет. — Как? Как мы поплывем? У нас ведь даже нет весел! — Вплавь, Кэлен. Точнее, я поплыву и потащу за собой лодку. И тебя в ней. — Мэйсон, ты с ума сошла? Ты себя в зеркало видела? Ты что, решила, что ты Геракл? — Нет, конечно. Кэлен, в воде все становится легче, ты разве не знаешь? К тому же лодка, к счастью, из стеклопластика или чего-то такого. Она легкая. — Лодка легкая, а я? Я тяжелая! — Кэлен, других вариантов у нас нет. Или медленно умирать тут, в надежде на спасение, или плыть. Ты плыть не можешь, у тебя рука нерабочая. А я могу. Ты не бойся, я свои силы взвешиваю. Устану, заберусь в лодку, отдохну. Потом снова поплыву. — Кара, а если ты все же ошиблась с направлением? — Кэлен, тут ведь много островов, коралловых рифов. Куда-то все равно доплывем. Рано или поздно, — за разговором Мэйсон уже успела обвязать свободный конец каната вокруг своей талии, и сейчас тянула, что есть сил, проверяя надежность узла. – Да, и мне понадобятся твои плавки. — Что? — Кэлен чуть плед не уронила. За борт. Причем, вместе с собой. — Трусы, — уточнила Кара. Видимо, решила, что слово «плавки» Кэлен неизвестно. — Зачем? — У меня нет панамки, — загадочно отозвалась Кара, и Кэлен оцепенела, распахнув глаза, пытаясь осмыслить логику её сообщения. Не удалось. Да и какая тут, к чертям, логика? На самом деле, у Кары не было не только панамки. У Кары, как, впрочем, и у Кэлен, из одежды имелся только купальник. Точнее, его нижняя часть. Опять же, по вине Кэлен: это был её, Кэлен, странный каприз — встречать рассвет почти нагишом. Что-то Кэлен там объясняла утром насчет слияния с природой… Довольно складно объясняла, кстати. В тот момент ей это и правда казалось очень важным. И вот теперь почти нагишом они с Карой оказались тут, под беспощадным солнцем. Но все же, зачем Каре трусы Кэлен? У нее, у Кары, вроде как и свои имеются… А Кара, ничего больше не объясняя, попросила: — Сними плавки и сдвинься в центр лодки, — сама же переместилась в нос. Кэлен привычно вспыхнула возмущением — вот ничего себе эротический приказ! Но… не рискнула спорить. И вопросы задавать не стала — просто выполнила. Кара, осторожно перебравшись через борт, опустилась в воду. Подплыла к Кэлен: — Давай трусы, - и, получив их, с серьезным, крайне сосредоточенным лицом напялила… на голову. Кэлен не на шутку испугалась. Черт возьми, а что она, на самом-то деле, знает про Кару? Да почти ничего! А вдруг Кара безумна? И сейчас, в стрессовой ситуации, её безумие вышло из-под контроля? И как тогда вести себя Кэлен? На всякий случай решила все же спросить: — Кара, что ты делаешь? — Защищаю голову от солнца, — невозмутимо пояснила Мэйсон. — Если случится солнечный удар, ты меня вытащить не успеешь. Я утону. Кэлен вздрогнула. Черт, об этом она даже не подумала! Слава богу, Кара не безумна! Её Кара все еще в своем уме, все так же последовательна и невыносимо занудна. И это счастье, просто невероятное счастье! Кэлен облегченно выдохнула. И тут же в голову постучалась мысль, снова напугавшая до икоты: — Кара, тут ведь акулы водятся!!! — Ага, — Кара пожала плечами. — Так что смотри вокруг внимательно. Если что — кричи, надеюсь, успею запрыгнуть в лодку. Ну, а если… если я погибну, постарайся отнять у акулы хотя бы часть меня. — Зачем? — Кэлен вдохнула, а выдохнуть забыла. Чертова Мэйсон! Она точно не безумна, нет! Она решила свести с ума Кэлен, вот в чем дело! — Тебе будет, чем питаться в ожидании помощи, — совершенно серьезно пояснила Кара. Таким обыденным тоном, будто у нее спросили, который час. Кэлен распахнула глаза, раздула ноздри, и, наконец, выдохнула: — Ты долбанулась, Мэйсон? Тебя уже солнцем пришибло? Кара, я тебя сейчас стукну! Нет, я тебя прибью! Нет, я тебя сейчас заживо сожру!!! — Ну… зато с разводом не придется заморачиваться, — и в глазах зажглась знакомая насмешка. — Кара! — Кэлен еле сдерживала бурлящий внутри праведный гнев. — Ты сейчас дура… с трусами на голове! И шутки у тебя дурные! — Да, — согласилась Кара. Отшвартовалась осторожно, стараясь не раскачивать лодку, медленно поплыла вдоль борта к носу, и дальше, вперед. Вот она уже перед лодкой, довольно быстро увеличивает расстояние мощными гребками. Подрагивая, частично поднялся из воды и натянулся канат. Суденышко дернулось и… пошло. Медленно, постепенно набирая скорость. *** В это было невозможно поверить! На самом деле, Кэлен до последнего сомневалась, что безумный план Кары сработает. Да она свою загипсованную руку на отсечение готова была отдать за то, что лодка даже с места не сдвинется! Но… похоже, Кэлен нужно привыкать к тому, что безумные, нереалистичные — с её, Кэлен, точки зрения, конечно же, — проекты Кары оказываются весьма работающими. Поразительно! Кэлен вдруг поняла, что сидит затаив дыхание — словно боится спугнуть чудо… Чудо, которое сейчас на её глазах творит Кара. Впрочем, вполне возможно, дышать не давала тревога за Кару. Вот каково ей там сейчас? Каких усилий стоит ей этот неспешный брасс против течения, под обжигающим солнцем, да еще и с почти шестьюдесятью килограммами на прицепе? Кэлен могла только предполагать. Ей-то самой в жизни не приходилось делать ничего подобного… Да и вряд ли она смогла бы вот так плыть. А Кара плыла. И даже довольно легко плыла — если смотреть со стороны. Впрочем, со стороны все кажется легким, простым, элементарным. А как оно там на самом деле… знает только Кара. Кэлен прищурилась: солнечный свет, отражаясь от поверхности океана, ослеплял, резал глаза. До слез, до боли. А Каре, наверное, сейчас вообще невыносимо, её-то глазища зеленые у самой воды. Кэлен улыбнулась, вспомнив о глазах Кары. Зеленых, солнечно-теплых даже тогда, когда Мэйсон злится, пронзающих… и взгляд — пристальный, изучающий, часто ироничный, но — ласковый. Кара всегда смотрит так, будто заранее отпускает Кэлен все её грехи, прощает все ошибки, недостатки, нелепости. Кара смотрит так, будто и правда… нет, об этом лучше не думать. Тем более что… Кэлен вздохнула, придавленная навалившимся внезапно чувством вины. Тем более что сейчас, вот в этой непростой, да что там, опасной ситуации они оказались из-за её, Кэлен, безалаберности. Если бы она не взялась соревноваться с Карой, что-то там ей доказывать, если бы Кэлен не разогнала в дурью голову электрокар, не болтались бы они теперь в океане, не пришлось бы Каре прикладывать нечеловеческие усилия — а Кэлен была уверена: то, что делает сейчас Мэйсон, требует именно нечеловеческих усилий! — чтобы вытащить их из задницы… — Кэлен? — голос Кары, заставив вздрогнуть, выдернул Кэлен из невеселых мыслей. Она поморгала, приходя в себя, повернула голову: Мэйсон снова подплыла к середине правого борта, и теперь болтала ногами, держась за него одной рукой: — Осторожно навались на тот борт. А я повисну на этом, отдохну. — Конечно! — Кэлен вскинулась, засуетилась. Лодка закачалась. — Эй, — Кара даже не повысила голос. — Кэлен, не спеши. Медленно и осторожно. Сделай то, что тебя обычно бесит во мне. — Это что? — Начинай тормозить… Кэлен фыркнула, заставила себя замедлиться, чуть развернулась, аккуратно навалилась на левый борт спиной. Одновременно Кара, подтянувшись, повисла на правом борту. Сложила на край согнутые в локтях руки, сверху устроила подбородок. Выдохнула шумно: — Ффффуууух… — Устала? — Кэлен поймала себя на желании протянуть руку, прикоснуться к Каре, провести пальцами по лицу, взъерошить волосы… — Устала, — Мэйсон не стала кокетничать. — Мне так стыдно, — Кэлен сморщилась, будто собиралась заплакать. — Все из-за меня. Вечно я втягиваю нас в неприятности… Ты правильно говоришь, я безалаберная. Нет, это еще мягко. Безголовая я… — Кэлен, это что за минутка самокритики? — Кара пронзила взглядом. Да-да, тем самым, ласковым, прощающим всё. — Забудь. Что было, то было. Нам сейчас главное — выбраться отсюда. — Кара, а если не выберемся? Если мы погибнем? — Нууу… — Мэйсон потерлась щекой о свое плечо. А в прищуренных глазах зажглась ирония: — Зато выполним нашу брачную клятву. Точно будем вместе и в горе и в радости до самой смерти. — Кара! — вздрогнули крылья носа, глаза сверкнули. — Шутки у тебя все еще дурные!!! — Да, — согласилась Мэйсон. — И не стоит ждать многого от человека с трусами на голове. Кэлен расхохоталась. Она невыносима, эта Кара! Мы в такой жопе, а она все шутит. И ведь легче становится от её дурацких шуток! Ну вот как её не любить? Что? Кэлен резко оборвала смех. Секундно мелькнул страх: о чем это я? О дружеской любви. Да. Именно так. Кара отличный друг, и Кэлен любит её — как друга. Отличного. Кэлен удовлетворенно кивнула — все верно. И пугаться тут совершенно нечего. — Кстати, Кара, зачем тебе мои плавки понадобились? Ты свои не могла на голову напялить? Или ты что, стесняешься кого-то там внизу? — и показала на воду глазами. Мэйсон глянула на Кэлен с каким-то даже сожалением… да как на дуру глянула, ей-богу! Закатила глаза: — Неужели не догадываешься? — Что? — Кэлен искренне изумилась. — Да у меня даже вариантов нет! — Кэлен, — Кара заговорила ласково, как с трехлеткой: — Мои плавки черные, сильно нагреваются на солнце. А твои — белые, отражают свет. Вот и все. Никаких страшных тайн. — Черт, — снова стало стыдно — теперь за собственную несообразительность. Кэлен улыбнулась смущенно, одними губами: — Как все просто, оказывается. — Ладно, — Мэйсон усмехнулась. — Один жизненно важный вопрос прояснили. Займемся вторым. — Ты о чем? — О нашем спасении. Смотри, — и мотнула головой, показывая на что-то за плечом Кэлен. — Вперед, на восток и чуть южнее… левее, Кэлен. Кэлен осторожно повернулась. Сначала не увидела ничего, кроме уже замылившей глаза водной глади. Прищурилась, пригляделась и… далеко, почти у горизонта, но — в поле зрения ведь! — темнела длинная полоса. Суша? Кэлен резко обернулась к Каре, раскачав лодку: — Это? Это? .. — Да, похоже на сушу, — Кара кивнула с легкой улыбкой. — Может, наш остров. Если так, то нас не слишком далеко и отнесло. В любом случае, поплывем туда. Думаю, с передышками к ночи доберемся. — Кара… — у Кэлен даже горло перехватило, так разрывало её сейчас от целого коктейля самых разных чувств. — Кара, ты герой! — Да, — снова не стала кокетничать Мэйсон. И облизала губы: — Пить хочется ужасно. Ты как? — Ага… — и тут же ощутила жажду. — Хочется. Но пока терпимо. — Хорошо. На корме, под подушками, полбутылки вина. Если совсем невмоготу станет. — О! — Кэлен изумилась. — Мы его даже не допили? Что ж меня так вынесло-то вчера? Ужас какой-то… Как же я так, а? Мэйсон вздернула бровь, усмехнулась: — У тебя был стресс, — и подмигнула. — Я сейчас отшвартовываюсь, а ты осторожно возвращайся обратно в центр лодки. И поплыли. *** Огромное огненно-рыжее солнце там, за их спинами, уже наполовину скатилось за горизонт, раскрасив широкими смелыми мазками весь мир в совершенно фантастические цвета, когда из «темной полосы», к которой Кара и Кэлен пусть медленно, но неуклонно приближались, проявился, очерчиваясь, обретая четкость, остров. Бог его знает, был ли это их остров или какой-то другой — Французская Полинезия просто напичкана этими ломтиками старых, давно потухших вулканов, превращенных природой в райские кущи, а человеком — в курорты. Впрочем, Кару с Кэлен сейчас мало волновало, тот ли это остров, от которого их вероломно унесло течение прошлой ночью. Каре с Кэлен сейчас вообще по барабану было, что там, впереди, за остров — лишь бы обитаемый. Этот, если судить по убегающим от берега в океан длинным цепочкам бунгало на сваях, определенно был таковым. А значит, можно рассчитывать на помощь. Кара устала — Кэлен это видела. Осунувшееся лицо, потухшие, словно припыленные глаза, потрескавшиеся губы. Кара двигалась совсем медленно, намного медленнее, чем обычно, тяжело. Она отдыхала все также, с промежутком в полчаса — приблизительно, но с каждым разом все дольше. А у Кэлен сжималось сердце: почему-то больно было видеть такую Кару. Такую утомленную, измученную. И чувство вины давило Кэлен все сильнее. Если честно, Кэлен уже вполне готова была утопиться, чтобы избавить Кару от лишнего груза. В очередном приступе самобичевания даже поделилась этой благородной идеей с Карой. Которая, почему-то идею не оценила, не обрадовалась, благодарностью к Кэлен совсем не прониклась. Глянула утомленными глазами и сделала странную вещь: стянула со своей головы купальные плавки и протянула Кэлен со словами: — На. Прикрой то место, в котором у тебя родилась столь потрясающая идея. А то, не дай бог, гениальность заморозишь, — и отчалила от лодки, поплыла дальше. А Кэлен вдруг поймала себя на том, что всерьез думает, куда надевать трусы — на голову или на попу. И разозлилась. На Кару, на себя, на трусы, на господа Бога… Когда из-за вожделенного острова навстречу им поднялась огромная бледно-желтая ухмыляющаяся луна, Кара коснулась ногами дна. Она уже даже могла встать на него — если на цыпочках, и подбородок — вверх, чтобы лицо было над водой. Но — уже смогла, смогла встать. А еще через пару метров и пойти. Кэлен тут же потребовала выпустить её из лодки, но Мэйсон только отмахнулась: — Гипс намочишь, - и, ухватившись за канат, потащила и лодку, и Кэлен к берегу. Им повезло. Хотя, Кэлен считала, что везение тут ни при чем, это Кара сотворила таки чудо. Может, не без помощи бога. Да и то, если он и помогал, то совершенно точно именно Каре, — а Кэлен так, спас за компанию. Ибо вряд ли Господь бог любит таких безалаберных, как Кэлен. Зато такие, как Кара — несуетливые, рассудительные, основательные — богу должны нравиться, определенно. По крайней мере, будь Кэлен богом, между собой и Карой она бы выбрала Кару. Потому как именно Кара доставила их, себя и Кэлен, на остров. Да не на абы какой, а сразу на тот, который и был нужен. На тот, с которого их унесло сегодня утром из-за безалаберности Кэлен... *** Безымянный остров, Французская Полинезия, Тихий океан 4 августа, 00:30 am — Мммдаа… кажется, это будет чертовски больно, — Кара, покачиваясь от усталости, стояла перед большим зеркалом в ванной. Кэлен стояла в дверях и стискивала зубы, чтобы не заплакать от жалости к Каре. У Кары действительно в скором времени все заболит. А ей, Кэлен, уже больно — невыносимо больно смотреть на малиновую, пылающую, раскаленную кожу на спине, плечах, руках Кары. Впрочем, спереди ничуть не лучше: обгорели лицо, шея, верхняя часть груди. Если бы Кэлен могла, она бы поменялась с Карой кожей, она бы не задумываясь и с радостью отдала ей свою, невредимую, отлично сохранившуюся под пледом. Если бы Кэлен только могла… — Кара, я пойду в медцентр, возьму у них какое-нибудь противоожоговое средство. Ты сможешь пока душ принять, хотя бы прохладный? — Погоди, — Мэйсон повернулась к ней. Глаза на малиновом лице светились какой-то особенно яркой зеленью. — Не нужно никуда ходить, — и медленно, очень-очень медленно, открыла шкафчик над раковиной, достала баллончик спрея. – Вот. Ты ведь поможешь? — медленно протянула его Кэлен. И усмехнулась, поворачиваясь спиной: — Похоже, наш медовый месяц стремительно превращается в санаторно-курортное лечение…