Медовый месяц

6 августа, 11:30 am — Черт возьми!!! — Кэлен даже подпрыгнула на шезлонге, прочитав сообщение. Кара подпрыгнула за мольбертом, удивленно выглянула из-за него: — Что-то случилось? — Случилось! Черт, Кара, нам надо улетать! — Куда? — Обратно, в Хьюстон. Оттуда я полечу в Нью-Йорк. — Так. Подожди, — Кара отложила кисть и палитру и, вытирая руки влажной салфеткой, подошла к шезлонгу. Кэлен, хмурая, напряженная, сидела на самом краешке, выпрямив спину, прикусив нижнюю губу. Подняла на Кару глаза… и Кара удивилась: она ожидала увидеть в них, что угодно, но точно не азарт и какую-то злою, хищную даже, радость. Кара чуть склонила голову: — Что происходит? — Мэйсон, — Кэлен встала, встретила взгляд Кары своим — нетерпеливым, раздраженным. — Мне нужно в Нью-Йорк, в головной офис моей компании. Это очень важно. Нужно улетать. Прости, я понимаю, что обламываю тебя, но это очень, очень важно, Кара! — Я вижу. И слышу. Я только так и не поняла, зачем? — Пфффф, — Кэлен сжала руку в кулак и начала притопывать носком ноги. — Мы несколько лет пытались выйти на один очень перспективный рынок. Там все непросто. И вот сейчас Говнюк, ну, Мюррей, сообщил, что люди, которые принимают решение, от которых зависит, попадем мы туда или нет, готовы завтра встретиться. Фрэнк паникует, он понимает, что это единственный шанс. Он настаивает на моем присутствии. И мне действительно нужно там быть. Кара, ты сама в бизнесе, ты ведь можешь понять, как это важно! — Могу, — согласилась Мэйсон. — Ты говорила, этот твой Мюррей — бог переговоров? — Это так, но… — Он не справится? — Скорее всего, справится. Но… Кара, мне важно там быть самой! — Важнее, чем выполнить наши с тобой договоренности? — Господи… — Кэлен поморщилась. — Слушай, ну осталась-то пара дней. Ну что ты, не наигралась в этот свой медовый месяц? Ну, давай потом продлим еще. Но сегодня мне нужно быть в Яблоке! Подготовиться, чтобы завтра все прошло идеально!!! — Ясно, — Мэйсон пронзила её каким-то особенно пристальным взглядом, усмехнулась и вернулась к мольберту. Принялась неспешно собирать свои инструменты. Всю дорогу до бунгало Кара молчала. Впрочем, Кэлен было и не до болтовни с ней: сначала она позвонила и договорилась насчет самолета, который заберет их с острова, затем — родителям, попросила прислать в аэропорт автомобиль для Мэйсон. Пришлось еще объясняться с мамой — почему она, Кэлен, сразу с одного самолета помчится на другой, не заглянув к ним, к родителям — да-да, плохая дочь, просто ужасная, а вы будто не знали! Потом она набрала Говнюка и инструктировала его, какая информации, аналитика, справки, выкладки и так далее ей понадобятся, выясняла, в какие сроки он сможет это собрать и выслать… В общем, висела на телефоне до самого порога бунгало. А едва переступив его, порог-то, — и так и не сказав Каре ни слова, умчалась в душ. После заметалась по комнатам, закидывая в сумку вещи. В гостиной наткнулась на Кару — Кара сидела в кресле, листала какой-то журнал и пила воду со льдом. На мгновение Кэлен оцепенела. Затем подскочила к Мэйсон: — Ты чего не собираешься? Вылетаем через полчаса! — Я не лечу, — Кара лишь на миг подняла на неё глаза и снова опустила их в свое чтиво. — Как не летишь? — А зачем, Кэлен? Я что, нужна тебе на этих твоих переговорах? — Нет, но… — Тогда зачем мне лететь? — Кара снова подняла глаза и теперь уже не отводила взгляда. — А зачем тебе оставаться? — если честно, Кэлен вообще плохо понимала, что происходит. Чего Мэйсон уперлась? Что за ерунду она сейчас говорит? — Кэлен, — Кара залпом допила воду, аккуратно поставила стакан на стол и улыбнулась. Одними губами. — Это твое важно дело. Я понимаю. И уважаю это. Лети. Проводи переговоры, занимай свой рынок. Я тебе от всего сердца желаю в этом успеха. Но при чем тут я? У меня медовый месяц. А в моем понимании, медовый месяц — это отдых, развлечения и секс. И все это у меня будет еще два дня, как я и рассчитывала изначально. С тобой или без тебя, но — будет. А ты поспеши. Иначе опоздаешь на самолет. Кэлен оторопела. Захлебнулась возмущением. Полыхнула глазами. Ах, вот как? Если бы взглядом можно было убить, Кара сейчас бы корчилась, сгорая в адском пламени её, Кэлен, ярости. Ярости и ненависти. Но… взгляды не убивают. По крайней мере, физически. И потому живая и невредимая Кара сидела и спокойно смотрела в глаза Кэлен. Невозмутимо. Отрешенно. Кэлен сжала кулаки, воткнув ногти в ладони — до боли, улыбнулась — тоже одними губами, кивнула: — Счастливо оставаться, — развернулась и пошла к двери. За спиной что-то тоненько, мелодично звякнуло, и Кэлен, вздрогнув, зачем-то оглянулась. Чтобы увидеть лежащее в стакане на подтаявших кубиках льда обручальное кольцо Кары. И еще — пустое кресло с брошенным на него раскрытым журналом… Секундно пронзило сердце — остро, больно. Кэлен прикусила нижнюю губу — тоже до боли, сильно. И, призвав на подмогу всю свою злость, выскочила из бунгало. *** Борт самолета «Фалькон 7Х». 1:00 pm Чертова Мэйсон! Кэлен кипела. Кажется, еще никогда в жизни она так не злилась. И, кажется, еще никогда её злость не была настолько неуправляема. Кэлен Амнелл с самого детства легко отставляла в сторону эмоции и включала голову — когда того требовало дело. Всегда. До сих пор. Сейчас Кэлен злилась и ничего, ничего не могла поделать с этой злостью! Она пыталась переключиться на работу: открыла на планшете присланные Фрэнком документы, пыталась их читать… смотрела, видела черные буквы на белом фоне… буквы даже складывались в слова… Кэлен даже понимала смысл этих слов…, но никак не могла сложить их в осмысленные предложения. Она тупо перечитывала раз за разом одну и ту же строчку, самую верхнюю — и не понимала… И Кэлен злилась. Злилась на себя. На свой мозг, который вдруг начал тормозить. Злилась на Кару. Какого черта она уперлась? Какого черта она не полетела? Какого черта у Мэйсон взыграла гордыня? Или все дело в том, что на самом деле Каре не нужна Кэлен? Да. Да, точно! А она-то, Кэлен, уже ведь почти поверила! Почти поверила, что… может быть… Кара её любит. Дура. Кэлен даже засмеялась. Какая же дура! Позволила себе надеяться. Любит… как же! С чего вдруг Кэлен это решила? Как вообще могла даже допустить такую мысль? Она, Кэлен, по сути, навязалась Каре со своим «давай поженимся». А Кара и обрадовалась. Нет, не сразу, но потом… конечно, увидела отличную возможность поразвлечься, вот что! Как она там сегодня сказала? Развлечения и секс, с тобой или без тебя? Наивная Кэлен, дура набитая, решила, что Кара без ума от секса с ней! Ха-ха. Мэйсон, похоже, вообще все равно, с кем сексом заниматься… Мысли, обрывочные, суетливые, скакали в голове, толкались, теснили друг друга. И Кэлен никак не удавалось остановить эту бешеную карусель, никак не получалось ухватиться за что-то одно. Она то пыталась вчитаться в документы, то начинала ругать себя за глупость и доверчивость, то плевалась ядом в адрес Кары… За первые тридцать минут полета накрутила себя так, что чуть было не начала крушить все в салоне. Да нет, на самом деле, начала — со своего телефона. Он как-то так не вовремя звякнул, и Кэлен, ярившаяся в тот момент уже сама не очень понимая на кого — то ли на себя, то ли на Мэйсон, схватила айфон с диким желанием швырнуть его в стену. И наткнулась взглядом на фото, которое несколько дней назад поставила заставкой на основной рабочий стол: Кара и Дуки, две возмущенные мордахи… смотрят укоризненно. Кэлен замерла на секунду и… разревелась, прижав к груди телефон. *** Безымянный остров, Французская Полинезия, Тихий океан. 6 августа, 9:00 pm Кэлен остановила электрокар у бунгало, заглушила двигатель. Прислушалась, правда, совершенно зря: её сердце так громко долбилось в грудной клетке, что, кажется, заглушало весь остальной мир. Впрочем, слушать было и не обязательно, хватило взгляда, чтобы увидеть, понять: в доме темно. Сердце оборвалось, на мгновение вообще замолчало… а после застучало с утроенной силой. Кэлен вздохнула глубоко и тяжело. С одной стороны, может и к лучшему, что Кары сейчас здесь нет: как Кэлен ни старалась, а так и не успела подготовиться к разговору. Она и сейчас не знала, что скажет. Как скажет. Как вообще посмотрит Мэйсон в глаза… С другой, от взгляда на темные окна бунгало в душе шевельнулся страх. Страх и… ревность. Похоже, Кара выполнила свое обещание, да? Вполне возможно, она сейчас наслаждается своим «отдыхом, развлечениями и сексом» — и не с Кэлен. И… что если прямо там, в доме? Последняя мысль как будто подстегнула, добавила решимости. И спокойствия. Кэлен вылезла из автомобильчика и твердыми – ну, довольно твердыми — шагами направилась в дом. Потянула дверь — заперто. Сердце снова куда-то ухнуло на секунду. Кэлен открыла своим ключом, вошла, прислушалась. Тишина. Абсолютная. Кэлен — зачем-то на цыпочках — прокралась в гостиную, включила свет. Журнал так и лежал на кресле, стакан с растаявшим уже льдом — стоял на столе. Кольца внутри не было. Кэлен даже подошла, заглянула – нет, только вода. Никакого кольца. Почему-то от этого вдруг стало легче. Настолько, что Кэлен даже рассмеялась тихо. Может, Кара просто спит? Стараясь не шуметь пробежала в спальню. И хотя снаружи вовсю уже гуляли южные довольно темные сумерки, освещения хватило, чтобы увидеть — кровать пуста. И аккуратно заправлена. Кэлен вздохнула, огляделась. В углу у окна что-то стояло, высокое, большое, накрытое белой тканью. Кэлен включила свет – ага, кажется, это мольберт с её портретом. Подошла, сдернула ткань… и замерла. Первое, что она увидела — глаза. Живые настолько, что Кэлен даже испугалась секундно. Живые, синие глаза, наполненные просто-таки искрящимся счастьем. Они смотрели на Кэлен весело, нежно и… с любовью. Где-то глубоко внутри шевельнулось возмущение: Кара думает, что Кэлен вот так на нее смотрит, да? С любовью? Кара не слишком ли высокого мнения о себе? Не слишком, тут же откликнулся кто-то в ней, в Кэлен. И Кэлен, снова вздохнув, улыбнулась. Хотела отойти на пару шагов, чтобы увидеть весь портрет, целиком, но… подумала, что, наверное, Каре будет приятнее самой представить его Кэлен. И Кэлен не хотелось фальшивить в этот момент, и изображать, что она видит портрет впервые. Она осторожно вернула на место ткань и снова огляделась. Где же Кара? На миг болезненно сжалось сердце: неужели в чьей-то постели? .. Ну, а что? Она ведь не ждет сегодня Кэлен. Черт побери, скорее всего, она вообще её здесь больше не ждет! Кэлен и сама не ожидала, что вернется… …Она так и проплакала почти до самого Хьюстона. И только когда самолет начал заходить на посадку, в голове у Кэлен как-то вдруг прояснилось. И как-то вдруг появились вопросы к себе. Не слишком приятные, если честно. Зачем она летит? Она что, действительно не верит, что Фрэнк Мюррей справится без нее? Ну да, не верит. Хорошо. Допустим. Он не справится. И компания Кэлен потеряет возможность выйти на этот рынок, занять эту нишу… Что это значит для компании? Ну, не будет нескольких миллионов — Кэлен даже не стала заглядывать в аналитические выкладки, чтобы уточнить, сколько — чистой прибыли в год. И? Что дальше? Эти деньги важны? Настолько важны, что ты, Кэлен, готова потерять… Кару? Ты ведь только вечером думала о том, что легко можешь отказаться вообще от всего, чтобы остаться с Карой. А сегодня ты так легко отказалась от Кары… В чем дело, Кэлен? Или тебе так важна эта победа? Ну да, ты так долго и упорно трудилась, чтобы добиться этой встречи, этих переговоров… тебе важно победить на них. Очень важно! Кэлен снова глянула на экран телефона, на две возмущенные мордахи. Насколько важно, Кэлен? Важнее вот этих мордах? Кэлен погладила фотографию пальцами… Я ведь не нужна им. Кажется. Да? Разве это они от тебя отказались? Сегодня утром — разве это Кара предпочла тебе свое дело, свою возможную победу и прибыль в несколько миллионов в год? Нет. Нет, это ты, Кэлен, отказалась от нее. От нее, от ваших договоренностей. Но ведь она меня не остановила… А ты дала ей такую возможность? Ты поговорила с ней? Хотя бы, как с другом? Хотя бы, как с человеком, который не отказался помочь тебе, когда тебе это было нужно. Ты ПОПРОСИЛА её полететь с тобой? Ты спросила, чего хочет Кара? Кэлен вздохнула. Надо признать, она повела себя по-свински. Она наплевала на Кару, на её желания, на её мнение. Что она, Кэлен думала в тот момент? Что Кара просто безропотно соберет чемоданы и полетит с ней. Молодец, Кэлен. Браво. А с чего вдруг Каре это делать? Она что, должна выполнять любые твои капризы? Кэлен, а ты не охренела? И она снова чуть было не заплакала. Теперь уже от стыда. И от страха. От страха потерять Кару. И заплакала бы, да самолет приземлился. Кэлен шмыгнула носом, вытерла — прямо кулаком — глаза. И пошла в кабину к пилотам: — Ребята, через какое время сможем полететь обратно? — Обратно, мисс Амнелл? — Да. Как быстро мы можем полететь? — Часа через три. Заправимся, пройдем техконтроль, медконтроль. Но в любом случае, точное время будет зависеть от того, когда Хьюстон предоставит коридор. — Хорошо. Держите меня в курсе? Чем быстрее сможем улететь, тем лучше. — Да, мисс Амнелл. На автомобиле, присланном по её просьбе в аэропорт родителями для Кары, Кэлен поехала сама. Не к родителям, в даун-таун. По дороге связалась с Мюрреем, «обрадовала» его, что не прилетит. И дала карт-бланш на переговоры. Поразила своего исполнительного директора тем, что прямо заявила: чихать на результат. Мол, расслабься, Фрэнки, и просто повеселись. А там — как будет. Кажется, Говнюк впервые на её памяти испугался. Но Кэлен было плевать. Может быть, тоже впервые в жизни, но ей было плевать на результат, на бизнес, на победу. Звонок пилота с сообщением о том, что вылететь получится не раньше семи вечера, застал её в торговом центре. С одной стороны, Кэлен расстроилась: ей жутко, просто до озноба хотелось как можно скорее вернуться на остров. Вернуться к Каре. Кэлен больше не обманывала себя: скучать по Мэйсон она начала сразу, как в гневе перешагнула порог бунгало. Вот только за злостью и возмущением не сразу услышала эту свою тоску, да. А сейчас она, тоска, развернулась в полную силу. И Кэлен просто с ума сходила от того, как не хватало ей Кары… С другой стороны, она даже обрадовалась отсрочке. Возвращаться было страшно. И стыдно. Страшно и стыдно было смотреть Каре в глаза. Что-то говорить… А что тут скажешь? «Прости, я поступила, как свинья»? Кара, наверно, даже простит. А что дальше? Захочет ли она после такого хотя бы просто общаться с Кэлен, не говоря уже о чем-то большем? Кэлен спрашивала себя, а если бы Кара поступила с ней так, как она поступила с Карой? Захотела бы Кэлен продолжать отношения? Да, возможно. А смогла бы она и дальше доверять Каре? Вот на этот вопрос уже не получалось дать себе быстрого и легкого ответа… А самое главное, Кэлен так и не могла найти слова, которые она скажет Каре. Голову сломала, написала мысленно просто трехтомник покаянных речей, но ничего не устраивало. Все не то. Не то! В торговый центр, кстати, её погнала идея, поначалу показавшаяся гениальной: Кэлен решила купить Каре подарок. Такой, чтобы и порадовал Кару, и показал бы, как Кэлен её, Кару, … ценит. Да. Ну, правда, отличная ведь идея! И вот Кэлен уже почти час бродила по разным магазинчикам и с все нарастающим ужасом понимала: она не знает, что дарить Мэйсон. Она понятия не имеет, что может порадовать Кару… Она, Кэлен, почти ничего не знает про Кару. При этом Каре про себя она рассказала если не все, то почти все. Ну, правильно, Кара ведь почти всегда молчит и слушает, а Кэлен — Кэлен болтает. И вот результат: Кэлен понятия не имеет, что подарить Каре… Книгу по виноделию? И зачем она Мэйсон в век интернета? Да и потом, Кэлен ведь не знает, какие книги Кара уже читала, а какие – нет. Украшения? Смешно. Мэйсон их не носит, у неё даже уши не проколоты. Часы? В них Кэлен Кару тоже ни разу не видела. Но что же тогда, что? Может, какой-то прибамбас для байка? Кэлен совсем в этом не разбирается… вдруг её покупка не то, что не порадует, а вовсе разочарует? В пять вечера Кэлен сдалась. Забрела в первое попавшееся кафе на фудкорте, села за столик, со стоном вытянув гудящие ноги, практически не глядя, заказала какой-то салат и кофе. И призналась себе, что потерпела фиаско: подарок Каре она так и не выбрала. Тут же навалилась обессиливающая тоска. Кэлен ковыряла вилкой в салате и думала о том, что все тщетно. И подарок бы ничего не изменил. Она уже потеряла Кару. Она, Кэлен, уже разрушила все. Она отказалась от единственного человека, с которым… с которым только и хотела быть. Разве какой-то там подарок может что-то исправить? Можно уже и не возвращаться на остров, нет смысла. Но… наверно, сработала многолетняя привычка: Кэлен Амнелл привыкла все доводить до конца. А потому, так ничего и не съев, только выпив кофе, с тяжелым сердцем поехала в аэропорт… *** И вот теперь она стояла в спальне их бунгало, растерянно оглядывалась по сторонам и не очень представляла, что делать дальше. Искать Кару? Или ждать её здесь? С одной стороны, Кара ведь надела обратно кольцо, да? И это вселяло надежду — что не все еще потеряно. Что может быть Кара все же не станет отказываться от Кэлен… С другой… с другой стороны было очень страшно. Она боялась. И вовсе не того, что Кара будет обижаться, обвинять её, Кэлен, злиться на неё, нудно читать нотации… Нет. Кэлен жутко боялась, что Кара вообще не захочет с ней разговаривать. Пошлет подальше, а то и вовсе проигнорирует — и будет права. Кэлен снова огляделась. Взгляд упал на кровать. И, неожиданно для нее самой, вдруг нахлынули воспоминания: о бессонных жарких ночах, о ласках, прикосновениях, о поцелуях, глубоких и нежных… о губах Кары, о её руках. Пронзило так, что у Кэлен ноги подкосились. А еще — вспыхнула и стала разгораться злость. Какого черта? Ей нужна Кара. Она, Кэлен, не собирается Кару терять. Она найдет и вернет её. Любой ценой. Кэлен почти бегом покинула спальню, а затем и бунгало. Бар «Сансет». Кару она увидела издалека — за тем самым столиком на открытой веранде, где совсем недавно они проводили время после посещения травматолога. Кара сидела спиной к ней в компании аж пятерых девиц — откуда только набрала столько? Стол был уставлен бокалами с вином, девушки восторженно внимали Каре, а Кара, судя по всему, то ли лекцию им читала, то ли учила разбираться в благородном напитке. Как бы то ни было, а вещала она весьма вдохновенно, хоть и негромко, еще и жестикулировала довольно активно — чего раньше Кэлен за ней не замечала. Кэлен очень понравилось, что на безымянном пальце левой руки Кары поблескивает синими камнями обручальное кольцо. И очень не понравилось, что сидящая справа от Кары брюнетка весьма недвусмысленно жмется к ней, громче всех смеется над шутками и даже — вот оборзевшая сука, бессмертная что ли? — положила свою наманикюренную лапку Каре на плечо. Кэлен улыбнулась. Если бы улыбки могли убивать, восторженная пятерка смазливых девиц за столиком Мэйсон была бы сейчас мертва, а сама Мэйсон, как минимум, ранена. С этой убийственной улыбкой Кэлен решительно приблизилась к Каре, встала за спиной, положила руку на её, Кары, левое плечо, чуть сжала: — Привет, дорогая. А я тебя потеряла. Кэлен ждала, что Мэйсон вздрогнет и удивится. Мэйсон не сделала ни того, ни другого. Напротив, она удивила Кэлен — совершенно спокойно накрыла руку Кэлен своей и, откинув назад голову, подняла лицо, посмотрела снизу вверх, прямо в глаза. Очень невозмутимо посмотрела. И улыбнулась: — Привет. Ты вернулась? Я тебя не ждала так рано. — Я заметила, — Кэлен с хищной улыбкой обвела взглядом притихших девиц, задержала его на брюнетке. Девчонка все поняла правильно: тут же суетливым движением сняла лапку с плеча Кары. И вторая рука Кэлен заняла освободившийся плацдарм. Кэлен наклонилась и приложилась к губам Кары. Весьма по-хозяйски приложилась. А затем снова обвела взглядом теплую компанию: — Надеюсь, моя жена вас не слишком утомила? Она ужасная зануда. Кара рассмеялась и поднялась из-за стола, выдвинула свой стул: — Присядешь? — и выпрямилась. Они теперь стояли друг против друга, близко, смотрели друг другу в глаза. Кэлен улыбнулась мягко, смущенно, даже робко, сделала еще шажок к Каре, положила ладони ей на грудь: — Кара… Я была очень не права. Очень. Я прошу у тебя прощения. И пойму, если не простишь. Мэйсон смотрела долго, несколько секунд, показавшихся Кэлен вечностью. Кара смотрела, и её зеленые глаза теплели, разгорались — будто в них всходило солнце. А когда взошло и засветило в полную силу, Кара улыбнулась: — Прощу, — и припала к губам Кэлен. И Кэлен взорвалась вулканом обжигающего, нет, просто испепеляющего счастья. Сердце металось, ушибаясь о ребра, заскакивало в горло и выстукивало только одно: «Простит! Простит!». А Кара, закончив поцелуй, снова чуть выдвинула стул: — Присоединишься к нам? – и, усадив Кэлен, плюхнулась на соседний стул, придвинулась вместе с ним вплотную, обняла за плечи, устроив руку на спинке стула Кэлен. Еще и к щеке губами приложилась. А после обвела глазами остальных девушек: — Это Кэлен, моя дражайшая законная половина. Кэлен, это Мэгги, Пэгги, Никки, Эмми и… — задержала взгляд на той самой брюнетке, нахмурилась, вспоминая. — Джекки, — подсказала девчонка. — Да, Джекки, — обрадовалась Кара. Кэлен показалось, что она попала в кошачий питомник. Кэлен улыбнулась. Улыбнулась собравшимся, но еще больше — нежности, что начала затоплять её. Нежности и благодарности к Каре. Хитрая бестия Мэйсон, хитрая и умная! Ни черта она не забыла имя брюнетки, нет. Она разыграла все, как по нотам, чтобы доставить удовольствие Кэлен. И ведь доставила! Кэлен, пробормотав: «Очень приятно!», привалилась к Каре, чуть склонила голову, прижавшись виском к её щеке. Всё. Мог начать рушиться этот мир. Небо падать на землю, а океан выходить из берегов. Кэлен бы даже не вздрогнула. Сейчас ничто не имело значения. И никто. Кроме сидящей рядом Кары. А вечер, довольно стремительно перетекший в ночь, получился веселым. Сначала под чутким руководством Мэйсон все дружно дегустировали вино, учились чувствовать нюансы и оттенки разных букетов. Потом — с закрытыми глазами и на спор определяли сорта вин в разных бокалах. По аромату. На вкус. На звук. Еще черт знает как. Из всего этого безобразия Кэлен хорошо помнила лишь то, что она много и от души хохотала, помнила губы Кары, которых тоже было много и от души, взгляды Кары, которыми она упивалась и от которых пьянела сильнее, чем от вина. Впрочем, вина-то она как раз и не пила. И все же — была как в тумане. 11:30 pm — Ну что, в душ и спать? — Мэйсон подошла к окну, опустила роль-штору. Она всегда так делала, если не планировала вставать рано. Кэлен приблизилась к ней, провела ладонями по спине — сверху вниз, подцепила край майки, пробралась под нее. Выдохнула в ухо: — Спааать? А как же супружеский долг, Кара? — и под майкой переместила ладони на её живот. — Мммм… — Мэйсон накрыла её руки своими. — И много я тебе задолжала? — Не ты… я тебе… очень много задолжала. — Да? — Кара повернулась, обняла, пронзила взглядом. — Ух ты… И как планируешь отдавать, Кэлен? — Как скажешь, — и улыбнулась самой соблазнительной из своих улыбок. — Как ты захочешь, Кара, так и будет. — Хммм… — вздернула бровь, чуть склонила голову. Ирония в глазах: — Тогда раздевайся. — Раздеваться? — и добавила очарования в улыбку. – Как? Медленно? — Красиво… Кэлен, не отрывая взгляда от пылающих глаз Кары, сделала пару шагов назад. Медленно, по одной, расстегнула пуговки на белой льняной тунике, потянула с плеч, позволила ей упасть к ногам. В одном белье, тонком, почти прозрачном, снова подошла к Каре: — Хочешь продолжить? — Нет, — качнула головой с легкой усмешкой. Скользнула по телу Кэлен жадным взглядом: - Ты. Сама. — Хорошо… — на самом деле, Кэлен ничего такого не умела. Черт побери, да какая из нее стриптизерша? Но она старалась. Хоть и довольно неуклюже, но - старалась. Медленно, томительно медленно, скользнула ладонью по одному плечу, сбрасывая лямку бюстгальтера, затем по второму, так же, ладонями, прошлась по груди, обнажая её, опуская чашки… потянула бюстгальтер вниз, расстегнула его уже где-то почти на талии, отбросила… затем, повернувшись спиной к Каре, избавилась от трусиков. Развернулась, предстала в нагом великолепии, глянула в глаза с вызовом — и призывно. Мэйсон облизала губы, отлепилась от подоконника, шагнула к Кэлен. Прокатилась горящим, голодным взглядом, прикоснулась губами к губам — легко, едва-едва. Прошептала: — А теперь ложись спать. — Что? — Ложись спать, Кэлен, — и отступила к подоконнику. От голода в глазах не осталось и следа, одна лишь ирония. — А я пойду, прогуляюсь. Там эти кошки, Мэгги-Пэгги и так далее, собирались купаться голышом. — Что? — Кэлен словно бросили в ледяную воду. И она задохнулась — возмущением, непониманием, болью. И — спасительной злостью. — Что ты сказала? — шагнула к ней, замахнулась. Кара перехватила её руку, сжала запястье. Другой рукой обняла за талию, потянула к себе, глядя прямо в глаза — пристально, пронзающее, как только она и умеет. Кэлен набрала в грудь воздуха, раздула крылья носа и… обмякла. — Я поняла. Ты хочешь, чтобы я почувствовала то же, что и ты? Сегодня утром. Можешь не отвечать, — опустила на мгновенье глаза, снова вскинула их на Мэйсон. — Я почувствовала, Кара. Ты все объяснила, спасибо. Я чувствую себя униженной. И мне больно. Это ты хотела мне показать, да? — Мэйсон молчала, и у Кэлен дрогнули губы: — Мне так больно, что я тебя ненавижу сейчас! — Хорошо, — Кара улыбнулась. И закинула её руку себе на шею. Потянула Кэлен, прижала: — Я тоже ненавидела тебя сегодня, — и взяла её губы своими, властно, жестко, раздвигая их, проникая глубоко языком. И от этого грубого, почти насильственного поцелуя тело Кэлен мгновенно пронзило длинным мощным спазмом, ноги ослабли, а низ живота налился горячей тяжестью. Кэлен, не отрываясь от губ Кары, ухватила её за майку на груди и потащила за собой, отступая назад, к кровати…