Underground

— Твой тон меня пугает, — нервно хихикает Фриск, обеспокоенно глядя на Чару. — Но хочешь поговорить — давай, всё равно её ждать! Призрак раздражённо выдыхает (а мальчику кажется, что ему стоит привыкнуть к её злобному выражению лица) и шипит: — Что ты делаешь? Что. Ты. Делаешь?! Ребёнок подаётся назад, не понимая, чем так разозлил спутницу, и хмурится немного недоуменно: — Да вроде бы ничего. Я как бы вообще немногое могу сделать, ага. Ториель мне даже головоломку самому решить не дала, видела? — Не в этом дело, — мотает головой привидение и вздыхает уже устало. — Фриск, Флауи… (Ха, не помню я такого здесь)… Флауи был прав в одной вещи. Убей или будь убитым — это буквально негласный закон Подземелья, ты не можешь отпускать всех этих лягушат под предлогом того, что они «милые»! Не жди, пока они покажут зубки, бей их сразу! — Кто бы говорил о зубках, — бормочет мальчик, мимолётом глядя на Чарины почти-клыки, а затем оглядывается по сторонам. — Но… Но убивать? Т-ты что! Убивать никого нельзя, даже листья с деревьев срывать нельзя, они же живые, а тем более животных! То есть монстров… которые похожи на животных… да и которые непохожи тоже! К тому же есть Ториель, она ведь сказала, что в любом случае меня защитит, и… — Ты её здесь видишь? — рявкает Чара. — Она ушла, а вне этой комнаты на тебя мгновенно набросятся с атаками — и убьют раньше чем ты моргнёшь, Фриск, если ты, конечно, не гений уклонений или нечто подобное. — Ну во-первых, — с некой гордостью улыбается человек, — я довольно-таки неплох в этом, мне приходилось пару раз драться и всё такое… неважно. — Он смущённо опускает взгляд в пол. — А во-вторых, зачем мне вообще выходить из этой комнаты? Ториель сказала ждать её здесь, так что… — А ты прямо послушный маменькин сыночек, — фыркает призрак. — Фриск, неужели тебе не интересно, что там дальше? Не хочешь сам попробовать решить несколько задачек? Тебе представится такая возможность, я почти уверена, что там есть над чем поломать голову! — Определись уж! Ты сама только что сказала, что вне этой комнаты меня убьют. — Мальчик обиженно складывает руки на груди. — Так хочешь моей смерти, что ли? — Да нет, — раздосадовано качает головой Чара, а затем встаёт и непонятно зачем оглядывает белую колону, за которой некоторое время назад пряталась Ториель. — Я не уверена, что со мной будет, если умрёшь ты, мы ведь всё же привязаны… бред мироздания… так что твоя смерть не в моих приоритетах. Поэтому я и старюсь до тебя донести, что единственный способ остаться в живых — драться! Лучшая защита — это нападение, не человеческая ли поговорка? — Ты-то откуда знаешь человеческие поговорки? — бормочет Фриск. — И вообще, беспокоишься ты, значит, совсем не обо мне. Чара хочет было фыркнуть презрительно, мол, «До тебя мне вообще дела нет!», но короткую тишину прерывает звонок телефона — пронзительный и эхом отдающийся от стен. И она, и человек одновременно вздрагивают от неожиданности, а затем Фриск, улыбнувшись себе под нос, поднимает трубку. — Алло! — Да, здравствуй, — отвечает Ториель. — Ты в порядке, дитя? Прости, мои дела занимают дольше, чем ожидалось. Подожди ещё несколько минут! — Конечно-конечно, — весело кивает, хотя собеседница его и не видит, Фриск. — Да, всё хорошо. «Правда, со мной ещё призрак, которая убеждает меня пойти и убивать монстров», — мысленно добавляет мальчик, — «но это мелочи». — Замечательно! — Ториель кажется довольной. — Тогда увидимся позже! Если я задержусь ещё на немного, я тебя уведомлю. Звонок отключается с коротким писком, а мальчик облокачивается на стену и поднимает взгляд на Чару: — Вот видишь, она скоро вернётся. — Фриск, — с на удивление довольной ухмылкой тянет призрак, вероятно, придумавшая что-то за мгновение этого недлинного разговора, — тебе не скучно? Руины — немаленькое место, их исследовать и исследовать, а сколько историй таится за этими стенами! Я бы тебе рассказала, но боюсь, — Чара показательно печально разводит руками, — об этой комнате мало что скажешь. Обычный себе коридор. А вот дальше… С методом она, судя по всему, не промахнулась: этот упавший любопытен. У Фриска мигом загораются глаза и он быстро вскидывает голову: — Что дальше? — Ну, дальше будет дальше, — пожимает плечами Чара. — Если ты соизволишь отсюда выйти — я покажу. — Снова пытаешься выманить меня из комнаты? — спрашивает Фриск, на этот раз с небольшой заминкой. — Но… а вдруг я заблужусь? Или Ториель разозлится, когда узнает, что я ушёл? Если он обдумывает последствия, значит решение он уже принял. Привидение незаметно довольно кивает самой себе и разом отметает оба аргумента: — Я провожу, да и путь тут, в любом случае, один. А… Ториель, — Чара на секунду отводит взгляд, — злится не будет. Не такой она монстр. Ну, идёшь наконец? — Н-но никаких убийств! — на этот раз Фриск вскакивает с фиолетового пола и, решительно кивнув самому себе, ступает в следующую комнату — пока не передумал. Чара ухмыляется довольно и как-то злобно и следует за мальчиком. И — вот напасть-то! — стоит им покинуть коридор, как телефон в ту же секунду звонит. Чара закатывает глаза, а человек смущённо что-то бормочет, подняв трубку. — Привет? Это Ториель, — слышится из неё. — Ты всё ещё в той комнате, правда? — А-ага, — неуверенно отвечает Фриск — так неубедительно, что сам себе не поверил бы. Тем ни менее с Тори, кажется, прокатывает. — Какой хороший ребёнок. Впереди осталось несколько головоломок, которые я ещё не объяснила. Было бы опасно решать их одному. Я задержусь ещё ненадолго. Будь хорошим, ага? Не дождавшись согласия, коза обрывает звонок, а мальчик, недовольно хмурясь, убирает телефон в карман. — Не хочу её обманывать. — Так что, назад? — поднимает брови Чара. — Только вышел и сразу возвращаться будешь? — Нет, ну ты, конечно, права… — вздыхает Фриск. — Эх, ладно, была не была. Показывай дорогу. Чара, отвернувшись от человека, удовлетворённо щурится и тут же замирает: сразу за коридором развилка. Здесь она была лишь однажды, и то, уже в виде привязанного к собственному телу призрака, много лет назад, и путь, разумеется, не запомнила. Пока она размышляет, Фриск о чём-то пытается разговаривать с сидящим рядом Фроггитом (тот только квакает) и кивает головой, будто что-то понимает. Привидение вздыхает и машет рукой. — Налево. А слева комната почти пуста и дальше не ведёт. Только посередине стоит обрубок колоны, на котором уместилось блюдо конфет. Мальчик недоумённо на неё смотрит, а Чара, устало потянувшись и вновь поднявшись в воздух, кивает на тарелку, стараясь скрыть смущение: — Возьми конфетку. Может пригодиться. — Ага! — улыбается Фриск и тут же хватает одну из шоколадок в цветных обертках и кладёт в карман. — Они же не отравлены, нет? — Тут живёт Ториель, — заявляет призрак, будто бы это всё объясняет, но затем добавляет: — Она слишком добра чтобы оставить где-нибудь хоть что-то опасное для здоровья. Взял? Пойдём. Перед тем как выбрать уже другую, правую дорогу, Фриск с тихим хихиканьем топает по груде красных листьев в углу, слушая их шуршание. Он вопросительно смотрит на Чару, а та почему-то чувствует необходимость оправдаться: — Я всё ещё неосязаемая. — Да-да, помню, — умиротворённо улыбается Фриск. — Ладно, идём. Ты, кстати, обещала мне истории. — Ну-у… — тянет призрак, пытаясь что-нибудь такое вспомнить или хотя бы придумать, но внезапно на дорогу прыгает очередная лягушка, и Чара качает головой: — Что я тебе говорила! — Э-э, привет! — Фриск лихорадочно пытается придумать, что ему такого сделать чтобы избежать обещанных драк. — Ты тоже очень милый, ага! Фроггит польщённо квакает, но секунду спустя перед ним материализуется какой-то белый лягушонок, очень похожий по цвету на «гранулы дружбы» Флауи, а затем ничего не понимающего ребёнка резко дёргают за руку влево, и прыгнувшая в его сторону атака разбивается о стену позади. Чара скалится на монстра, а мальчик благодарно ей кивает и дрожащим голосом спрашивает у Фроггита: — Э-это что ли ты нападешь так? А может быть давай не будем драться? Тот, кажется, только этого и ждёт, чтобы довольно квакнуть и куда-то весело поскакать — судя по всему, в комнату с конфетами. Фриск проводит его недоумённым взглядом и поворачивается к Чаре: — И что это было? Кстати, спасибо большое! — Не за что, — раздосадовано машет рукой призрак. — Что-что, ты сам уже сказал, нападает он так. Но комплиментами ты у них, видимо, отбиваешь всю охоту сражаться. Ну не стой тут, давай дальше. — Значит так и буду делать с остальными! — весело улыбается самому себе человек. — Видишь, совсем необязательно кого-то, — он морщится, — убивать. Чара молчит, и в тишине оба следуют по дороге. Несколько поворотов, трещины в полу, наступив на которые Фриск к своему удивлению проваливается на этаж ниже, но затем каким-то образом возвращается обратно, а затем — опять телефонный звонок. — Ей необходимо звонить так часто? — призрак устало вздыхает, пока мальчик поднимает трубку. — Здравствуй, — говорит Ториель, и человек радостно с ней здоровается, вновь игнорируя Чару. — Без всякой особой причины, что тебе больше нравится? Ириски или корица? Привидение на секунду замирает, а затем, отвернувшись к стене и с удвоенным интересом её разглядывая, коротко смеётся и крутит головой, будто стряхивая с себя оцепенение. Фриск скашивает взгляд в её сторону, не понимая в чём дело, но спустя мгновение отвечает в трубку: — Ириски! — Ага, ясно. Благодарю! — отвечает коза прежде чем отключится, и ребёнок хочет было спросить у Чары, что такое, но телефон звонит вновь. — Э-э, прости за беспокойство, — хихикает на другом конце трубки Ториель, — но ты ведь не «не любишь» корицу, правда же? Я знаю, что ты предпочитаешь, но всё же. — Да нет, её я тоже люблю, — Фриск пожимает плечами, в то же время разглядывая табличку на стене. На ней написано что-то про камни, которые надо толкать, и он справедливо решает, что лежащий посреди этой комнаты серый булыжник тоже необходимо подвинуть. — А что? — Абсолютно ничего особенного, — по голосу слышно, что она улыбается. — И… у тебя ведь нет никаких аллергий? — Не-а! — весело отвечает Фриск. — С этим мне повезло. — Тогда увидимся позже! — деловито кивает коза и из трубки второй раз подряд слышатся гудки. Мальчик, кинув телефон обратно в карман, толкает камень до тех пор, пока он не оказывается на кнопке, и довольно что-то мурлычет себе под нос: шипы в другом конце комнаты втягиваются в пол. Признаться честно, это место со всеми его странностями начинает Фриску безумно нравиться. Тут есть целая комната с трещинами на полу, по которым ходить надо аккуратно, иначе он неизменно проваливался на этаж ниже, есть странные монстры, напоминающие каких-то насекомых, ударяющиеся в слёзы при попытке выяснить всё ли нормально, есть даже один говорящий камень, с которым пришлось некоторое время попрепираться чтобы он подвинулся и подержал собой убирающую очередные шипы кнопку. Есть мышиная норка рядом со столом, к которому прилип растаявший сыр. А в очередной комнате на ковре из алых листьев лежит… привидение? — Это ты о таких говорила? — шёпотом осведомляется ребёнок у непривычно молчаливой Чары, только увидев его. На саму его спутницу оно не похоже ни капли — чисто-белое и, на удивление, почти не прозрачное. — Призраках? — Именно, — безразлично кивает девочка, жмуря алые глаза. — Сдвинь его с места, что ли. Иначе не пройдёшь. — Ага, — растерянно соглашается Фриск, подойдя к незнакомцу. Тот громко издаёт явно фальшивые звуки наподобие храпения. — П-простите, вы можете подвинуться? Привидение тут же поднимается, но убираться с пути не спешит, вместо этого вокруг него появляются уже на удивление привычные мальчику прозрачно-белые атаки, своей формой напоминающие слёзы. — В-вы в порядке? — с недоумением наклоняет голову ребёнок, улыбнувшись призраку. Тот издаёт неуверенный смешок, ничего не ответив, и капельки принимаются лететь мимо Фриска к противоположной стене — кажется, совершенно без намерения по нему попасть. Но их всё же настолько много, что мальчика, несмотря на его значительно улучшившееся мастерство уклонения, одна задевает, что не приносит значимых неудобств: циферки, предназначенные непонятно для чего и мелькавшие внизу слева, изменяются с двадцати лишь на восемнадцать, а боль вообще почти не чувствуется. — Я могу чем-нибудь помочь? — Терять дружелюбный настрой мальчик не собирается. Чара в этот раз, к счастью, молчит (хотя в остальное время когда он пытался разрешить всё мирным путём она то и дело вмешивалась с советами наподобие «Перестать наконец вести себя как мягкосердечный идиот!»), а призрак едва заметно улыбается. Атак не следует, что Фриск принимает за хороший знак. Привидение шепчет: — Можно я тебе что-то покажу? Я называю это «даппер-блук»… Вокруг него вновь метаются слёзки-атаки, но вместо того чтобы лететь в сторону Фриска, они внезапно поднимаются вверх, образуя что-то наподобие цилиндра на голове его противника. — Чушь собачья, — шипит Чара, пока мальчик с неподдельным восхищением разглядывает получившийся предмет гардероба. — Здорово! — сразу же после её слов восклицает он. Призрак с каким-то удивлением выдыхает и отлетает к противоположной стене. — Ох… — бормочет он. — Знаешь, я обычно прихожу в Руины, потому что тут мало народу… Но сегодня я встретил кое-кого хорошего… Ох, вновь я что-то глупое говорю. Прости, я сейчас уйду. Он тает в воздухе, а Фриск чуть ли не пищит от умиления, поворачиваясь к Чаре: — Ну почему ты не можешь быть настолько милой? — Что? — такое обвинение её, кажется, даже обескураживает. — Быть тряпкой, как этот, как его… Напстаблук? (Не спрашивай, откуда я знаю). Увольте! Тебе прямо. И правда, на пути очередная развилка: можно или пройти вперёд, или повернуть налево. Фриск, слушаясь совета знакомой, выбирает первый вариант, но в той комнате вновь тупик, а на одной из стен две белые паутины — большая и чуть поменьше. Мальчик недоумённо глядит на призрака, а та внезапно даже для себя тихо смеётся. — А она всё о своём… Это паучья ярмарка, Фриск. Можешь что-то купить, если деньги есть. Ребёнок хочет было спросить откуда у него, но внезапно в кармане брюк нащупывается несколько гладких монет. Он извлекает их и с недоумением осматривает, пересчитывая. — Ну вот, шестнадцать золотых, — довольно кивает Чара, не давая ему задаться вопросом о их происхождении. — Можешь приобрести… э-э… Паучий пончик? Даже два. — Почему ты пытаешься заставить меня что-то купить? — человек интересуется со смешком. — Неужели ты в сговоре с пауками? Чара почему-то находит эти слова настолько смешными, что хохочет — громко и на удивление искренне. Затем, несколько секунд спустя, прерывает сама себя и смущённо отводит взгляд: — Нет. Что ты смотришь вообще! Не хочешь не покупай! Фриск, однако, кидает в сеть сразу четырнадцать — как бы не называлась эта валюта —, и спустя секунду будто из ниоткуда выползает маленький паучок, протягивая ему два несоразмерно больших пончика с фиолетовой глазурью в пакетике. — Благодарю, — весело улыбается он и поворачивается к Чаре, засовывая приобретения и оставшиеся две монетки обратно в карман. — Идём? Следующая комната, та, которая слева, вновь длинный коридор. Посреди него ему вновь звонит Ториель, бормоча что-то наподобие «Я давно не убиралась, и здесь повсюду разбросаны разные вещи, так что подбирай их если хочешь, но не забивай все карманы: когда-нибудь ты найдёшь что-то полезное и захочешь оставить место для этого». Фриск озадаченно кивает, слушая уже гудки (коза даже не дождалась его ответа), и, пожав плечами, идёт вперёд — карманы у него немаленькие, и сейчас в них лишь конфетка и пара пончиков. Дальше — очередная головоломка (к ним стоит уже привыкнуть). Трещины в полу в шести разных местах и шипы в конце комнаты. Мальчик бормочет под нос считалочку, справедливо не ожидая помощи от Чары, и его выбор падает на самый ближний к нему правый угол. Он весело подбегает к нему и аккуратно наступает на паутинку трещин, тут же летя вниз, на коврик алых листьев. Знакомых золотых рычагов тут нет, зато на полу лежит красная ленточка, которую Фриск с недоумением разглядывает, подбирая. — Надень, — со смешком советует Чара. — Если ты милый, монстры будут бить тебя немного слабее. Мальчик, видимо, за шутку это не принимает, завязав волосы в хвостик с широкой улыбкой. Быстро взглянув на него, призрак внезапно замирает на месте, а затем медленно кивает самой себе. — Ну конечно. — И добавляет с улыбкой почти кровожадной: — Всё ещё хочешь послушать истории, Фриск? Мальчик глядит на неё с интересом, опустившись на всё такой же фиолетовый пол.