Глава 12 Палач
3 августа 2016 г., 11:50
Обезумев, сорвавшись на крик, Предчувствуя сладкий безвременья миг, Растворяясь в немой пустоте, Отдаваясь слепой темноте... Butterfly Temple
***
Трое чемпионов одновременно подвели свои отряды к укреплениям Багровых Кулаков. Идеально синхронизированная по времени атака. Мальдорор и его отделение при поддержке разорителей ввязались в перестрелку, оттянув на себя большую часть огневой мощи лоялистов. В то же время отделения Августаса и Евгения ударили с флангов. Любой другой враг был бы смят мгновенно, но Багровые Кулаки, возглавляемые своим капитаном, сумели оказать достойный отпор, быстро сблизившись с врагом и вступив в рукопашную. Мальдорор так же рвался в ближний бой, но командующий противника предусмотрел и это, оставив с направления его атаки троих десантников с тяжёлым оружием. Внешний вид десантников Хаоса вызывал у лоялистов отвращение. Многие из Детей Императора обладали мутациями, и в каждом отделении был тот, кто нёс икону Слаанеш. Кулаки стойко сражались, однако их теснили с трёх сторон. Благословлённые своим мрачным Божеством десантники обладали поразительной скоростью и были столь же бесстрашны, как и их противники. Хаоситы со смехом и криками наслаждения встречали нанесённые им раны и продолжали бой, не замечая увечий. Медленно, но верно Кулаки сдавали позиции. Капитан опустил громовой молот. Доспех предателя раскололся, а сам он так и не смог больше подняться на ноги. У капитана появилась возможность окинуть взглядом поле боя. Он увидел, как один из лидеров хаоситов, мастерски орудуя клинком, отразил атаки сразу двоих братьев, а затем, в считанные секунды, хохоча и явно получая удовольствие, нанёс им обоим калечащие ранения. Он стоял довольно далеко, на холме, но капитан видел, как кровь стекает с лезвия его опущенного меча. Его фигуру облачала броня непроглядно чёрная, и за плечами рвался и трепетал шёлковый плащ глубокого багряного цвета, на фоне мрачного неба похожий на лепесток цветка. — Эй, ты, предатель! — напрягая голос, крикнул капитан. Дул сильный ветер, нёсший из степи пыль и мелкие камни, стучащие о броню. По сумрачному небу, изнутри подсвеченному невидимым закатным светилом, летели клочья тёмных туч, приобретая иногда очертания каких-то живых созданий. С севера, идя против ветра, медленно двигалась стена грозового вала. Но, несмотря на гул ветра и грохот сражения, хаосит услышал брошенные ему слова. Августас обернулся нарочито медленно. Увидев искажённое злобой и отвращением лицо лоялиста, он улыбнулся под забралом шлема. Слаанеш наполнял его силой. Все вокруг двигались словно под толщей воды, а он видел и осознавал всё, всё, что его окружало и даже больше. Августас знал, что он — несокрушимый чемпион своего Бога. И эта победа будет Ей достойным подношением. Мечник отсалютовал идущему навстречу капитану Кулаков, принимая вызов. Капитан взял небольшой разгон перед атакой, поэтому буквально врезался в Августаса, ударив молотом сверху. Уйти от этого выпада было легко, но мечник вынужден был отступить на пару шагов. Однако он тут же контратаковал, рванувшись вперёд, и снова сократил дистанцию, сам нанося удар. Капитан успел в последний момент подставить древко своего молота. Меч врезался в него, высекая искры. «Он ловкий, — подумал Августас, — с ним будет интересно!» Кулак попытался провести быстрый удар древком в голову, но мечник легко его блокировал. Действительно, противник с таким тяжеловесным оружием ничего не мог сделать против столь искусного фехтовальщика. Августас контратаковал ударом в руку. Капитан не стал уворачиваться, понадеявшись на свой доспех, лишь слегка довернув предплечье, чтобы принять удар наручем. Клинок врезался в керамит, но не причинил серьёзного вреда. Августас наносил и наносил удары, капитан был вынужден уйти в глухую оборону и лишь изредка отвечал взмахами молота, ненадолго отгоняя хаосита, который, правда, тут же возвращал себе инициативу. На кобальтово-синем керамите уже образовалось несколько зарубок. Багровый Кулак же не провёл ни одной хоть сколько-нибудь успешной атаки. Августас полностью владел ситуацией. «Пора его прикончить», — подумал он. Вдруг лоялист, внезапно яростно, ударил по широкой дуге. Мечник сделал несколько шагов назад и контратаковал, проводя, как ему казалось, смертельный удар сбоку. Но капитан этого и ждал — он так же резко кинулся вперёд. У него не было теперь возможности ударить Августаса своим тяжёлым молотом, но он врезался в него плечом. Это было неожиданно. Августаса отбросило, и он упал на спину. С ужасом он увидел опускающийся вниз громовой молот. Удар пришёлся в правое плечо. Багровый Кулак хотел нанести завершающий удар, но вдруг его накрыло плотной очередью из тяжёлого болтера. Он обернулся к стреляющему и откинулся назад. Упав на землю, он был уже мёртв. Мальдорор при поддержке разорителей сумел-таки присоединиться к битве. Он и его десантники вклинились в бой, разрывая грохот сражения выстрелами саунд-бластеров, ломая строй и уничтожая остатки сопротивления лоялистов. Из битвы сражение превратилось в бойню. — Убивайте их! — возвышался над какофонией мощный голос Мальдорора. — Убивайте их во славу Слаанеш! Харон и другие разорители шагали вместе, посылая сконцентрированные очереди по десантникам, оказавшимся на открытой позиции. Любой лоялист, оказавшийся в простреле их орудий, мгновенно находил свою смерть под массированным огнём. В этот момент Харон почувствовал, как звуки боя словно бы отдалились от него, перекрытые звенящей тревогой. Бой продолжался, но всё кругом словно бы оцепенело в предчувствии начала грозы. Стих ветер. Разоритель ощутил стесняющее и жуткое чувство в груди, как будто над всеми ними сейчас нависла длань неотвратимого рока. Харон увидел, как Августас, слегка вздрагивая и опираясь здоровой рукой в землю, приподнялся и сел. Было что-то странное в его движениях, но не на это сержант обратил внимание, ведь он увидел, что правая рука Августаса осталась лежать на земле, и от неё к доспеху тянется только окровавленный и спутанный клубок мышц. Теперь он станет калекой, подумал Харон с некоторым сожалением. Да, аугментическая рука позволит ему вновь держать клинок, но ни металл, ни пластик не помогут даже приблизиться к тому мастерству владения оружием, которое у него было. Харон вспомнил Августаса ещё Платиновым Клинком, блистательным чемпионом и дуэлянтом, одним из лучших среди них. Одним из лучших в Легионе, который сделал своим кредо совершенство. Гордый, слегка надменный когда дело касается меча, боец, стремящийся доказать своё превосходство на поле боя. Августас не утратил этих качеств и после падения. Он был примером для них всех. Примером того, как служение Принцу может сделать их ещё лучше, что можно стать к Идеалу ещё ближе. Харон с разочарованием отвёл взгляд. Но резкое движение заставило его вновь посмотреть на Августаса. Даже на расстоянии было видно, что его бьёт крупная судорога. Он вновь упал на спину и теперь дёргался в конвульсиях. Внезапно из того места, где доспех был сломан ударом громового молота, вырвалась скрученная масса плоти, извивающаяся как живая. Как будто бы десяток рук, цепляясь друг за друга, вырастали в нечто. Затем с громким треском, не в силах вместить наполняющую её плоть, разбилась его кираса. Харон, да и все остальные услышали ужасный крик, от которого кровь застыла в жилах. Этот многоголосый крик издавало словно бы не одно существо. Он был полон боли, отчаяния, но при этом и безумной радости. Страшная масса плоти, сотканная из переплетения кровавых мышц и голубоватых вен, продолжала расти, возвышаясь уже больше чем на три метра. Затем, словно насекомое, выбирающееся из кокона, оно отбросило остатки ненужной силовой брони, и из его глубин вырвалось несколько конечностей, с силой врезавшихся в землю. Всё ещё не имея ясных очертаний и постоянно изменяясь, существо потянулось на этих отростках вбок, отряхнулось, как животное, и переступило, обретая равновесие. Десятки глаз открылись по всему телу, с интересом изучая окружающую реальность. Мальдорор, падая на колени, истово закричал: — Узрите же, братья, насколько прекрасен поцелуй Владыки Наслаждений! Харон не разделил восторга. То, что он увидел, показалось ему кошмаром наяву. Тот, чьё величие стремилось перерасти в величие демона-принца, стал безмозглой тварью без собственной воли. Августас был прекрасен во всех отношениях, и он превратился в это животное? В какой момент произошёл тот перелом событий, который привёл к такому результату? Мог ли он сам — гордец и ценитель вещей гармоничных — сделать этот выбор? Или всё не так. На него просто пал взгляд, принадлежащий разуму, запредельному для понимания человеком, слепой для человеческих категорий оценки, глухой к мольбам. Чужеродный. Понимают ли они это до конца, уходя с головой в угар бесконечной битвы и новых впечатлений, живя этим пьянящим ощущением существования на грани? С чем все они играют, называя это привычным определением служения? С Хаосом. Сержант разорителей, по своей природе уравновешенный и не знающий страха, почувствовал холодящий ужас перед этим чуждым взыскующим вниманием и всей душой пожелал сделаться максимально незаметным. Отродье, между тем, вновь издало тоскливый крик, огляделось, а затем, заметив на земле тело мёртвого капитана Кулаков, набросилось на него, обхватило его множеством рук и попыталось засунуть его себе в пасть целиком, прилагая для этого все возможные усилия. Харона передёрнуло. Пока что он понимал одно — Августаса больше нет.***
В зал вошло шестеро берсеркеров и воин в терминаторском доспехе. Терминатор был ощутимо выше окружавших, и не только благодаря трофеям в виде черепов, насаженных на пики, что возвышались над его плечами. В отличие от алой силовой брони прочих берсерков, его массивные доспехи были багровыми, как густое вино, и словно бы подсвечивались изнутри призрачными красноватыми огнями. Их обрамляли элементы из меди и стали, выполненные в виде хищных стрел, а пояс и наплечники украшала воронёная кольчужная сетка. Он нёс исходящий пламенем меч. Для любого другого десантника он был бы двуручным оружием, но терминатор уверенно держал его в правой руке. То был Экхард — лорд-палач, и он собирал черепа для Трона. — Все, кто находятся здесь, в этом зале! — голос лорда без труда охватил всё помещение. — Я пришёл за вашими жизнями! Склоните головы и примите благословение Бога Крови — свою смерть! В этот момент с противоположного конца в зал вошли Дети Императора, и Линос встал чуть впереди. — Ты! — крикнул он Экхарду, определив в нём самого опасного врага. — Ты будешь драться со мной! — Так это ты командир этих червей? — спросил Экхард снисходительно. — Я принимаю твой вызов. У тебя есть на это право, ведь ты лорд. Гроул заволновался, услышав этот оскорбительный тон, но Харон не обращал на кхорнита внимания. Его взгляд, осматривая зал, остановился на развороченной туше отродья, и Харон вздрогнул. — Августас... — прошептал он. Обычно отродья не живут долго, редко эти существа доживают до конца того боя, во время которого получили дар. Мутации их всегда нестабильны, а многие не совместимы с жизнью. Так что однажды Харон уже попрощался с ним. Но Бель Канто жил, хотя уже и не был десантником. Просто зверем. Скоро все уже думали о нём как о чём-то постоянном. Космодесантники ожесточились и развратились, но эта тварь, став животным, в глазах Харона избежала морального падения. Он видел множество смертей своих братьев, но эта смерть его неприятно шокировала. Она показалось дурным предзнаменованием. Лорд-палач шагом двинулся к центру зала. Его меч тлел и мерцал как уголья в горне, издавая сдержанный гул. Линос так же уверенно пошёл на противника. «Это их лидер, — подумал он с удовольствием. — Не чета тому мелкому командиру отряда, что я убил ранее». Он понимал, что боец напротив — действительно достойный и серьёзный противник. Линосом завладело предвкушение битвы. Клыки его видоизменялись, с них стекала слюна. Челюсть с тихим треском разошлась, и он опьянел от вкуса собственной крови. Ему стало тесно и жарко в шлеме доспеха. Линос ощутил почти физическую потребность закричать. Он отключил блокировку, сбросил шлем, вдохнул полной грудью и издал глубокий низкий рык. Увидев его лицо, лорд-палач даже немного приостановился. — Ха! — сказал он, — да тут у нас мутант! Это что, дар твоего прекрасного Бога? В ответ Линос снова зарычал, на этот раз неосознанно посылая в сторону врага разрушительную волну звука. Терминатор даже не пошатнулся, но ему это явно не понравилось. — Я вырву твой язык и скормлю его своим рабам, тварь! — пророкотал его голос из динамика шлема, и Экхард бросился в атаку. Приближаясь, он перехватил клинок двумя руками и нанёс сильный удар наискось сверху вниз, стремясь попасть Линосу в голову. Линосу удалось принять этот удар плечом. Он, продолжив движение вперёд, решил, что противник попался и, не сомневаясь в победе, ударил его кулаком в грудь. Терминатора отбросило на несколько шагов. Линос рассмеялся. Это было слишком легко. Но он замер, когда увидел, что терминатор сохранил равновесие и не опрокинулся, а доспех его не повреждён. По багрово-красной поверхности бронепластин, словно поднимаясь из глубин, блуждали всполохи огня. — Изменение тела — это не всё, чем Тёмные Боги могут вознаградить за верную службу, — проговорил Экхард. В его голосе не было прежней надменности, но появилась злоба. Он снова начал приближаться к Линосу, но более осторожно. Линос же нужно было лишь попытаться ударить ещё раз. Возможно, куда-то в более слабое место. Но, в любом случае, сначала надо пройти мимо этого проклятого меча. Оказавшись на дистанции удара, кхорнит снова атаковал, теперь метя в локоть, стараясь не сближаться с оппонентом. Линос немного отвёл руку назад, сжал кулак и отбил им лезвие. Разрушающее поле встретилось с пламенем варпа, наполнявшим демонический клинок, и образовало небольшой взрыв искр, который отбросил более лёгкий меч. Это не помешало Экхарду быстро ударить вновь, и вновь Линос парировал выпад кулаком. Линос сделал шаг вперёд чтобы нанести удар кхорниту, однако тот отступил, по-прежнему держа противника на дистанции клинка. Разозлившись, Линос издал громкий рык, порождая сильную звуковую волну. Такая неожиданная атака оглушила врага и позволила Линосу перейти в наступление. Ему необходимо было подойти на два шага и ударить на третьем. Но лорд-палач отклонился в сторону и отбил несущийся ему в плечо силовой кулак, ударив левой рукой по запястью противника. Линос не ожидал этого. Теперь Экхард был слева. Гася инерцию, Линос попытался развернуться, чтобы достать врага сбоку, но кхорнит уже схватил его левой рукой за предплечье, мешая провести настоящий удар. В последний момент Линосу удалось развернуться лицом к Экхарду, когда тот уже занёс меч для удара. Линос вновь закричал, используя всю мощь лёгких и связок, но, благословлённая Кхорном терминаторская броня Экхарда гасила диссонансные волны, и крик Линоса лишь дезориентировал врага, не калеча. Однако, похоже, что кхорниту эта способность Линоса действительно досаждала. Не сумев нанести удара мечом, Экхард двинул Линоса кулаком латной перчатки в челюсть и выбил ему четыре верхних зуба, которые так и брызнули в стороны мелкими осколками. Линос не почувствовал боли, но услышал громкий и явственный хруст сломавшихся костей. В глазах у него потемнело. Сознание вернулось через мгновение. Меч кхорнита уже был занесён над его головой. Единственное, что Линос успел сделать — это прикрыться правой рукой. Раскалённое лезвие меча глубоко вошло в наруч. Линос потерял контроль над перчаткой доспеха, это было похоже на онемение, он даже не был уверен на месте ли рука. Но сейчас это его не озаботило, а только разъярило. Не дожидаясь, пока Экхард ударит вновь, Линос снова глубоко вдохнул, так глубоко, как только мог, и издал жуткий рёв, всколыхнувший всё его тело, вкладывая в него всю свою злобу. Он дёрнул руку с силовым кулаком назад, вырываясь из хватки. Ярость придала ему сил. Он тут же ударил наотмашь, попав кхорниту в плечо. Удар получился скользящим, но лорда развернуло. Экхард не растерялся и воспользовался этим обстоятельством. Он, подпитываемый гневом своего Божества, тоже стремился лишь атаковать. Экхард ударил Линоса плечом, затем отступил на шаг, не дожидаясь нового удара смертоносного кулака. Но Линос следовал за ним, не давая разорвать дистанцию. Он вновь совершил выпад, метя в уже повреждённое плечо. Линос вложил в это движение всю свою силу и вес, сделав шаг вперёд. И это оказалось его ошибкой. Кхорнит, вместо того, чтобы принять удар, развернулся к Линосу боком, пропуская кулак мимо себя, шагнул ему на встречу и с силой толкнул плечом. Гироскопы, встроенные в броню Линоса, пытались вернуть ему положение равновесия, но его противник так же был терминатором, его доспех обладал огромной массой и инерцией. К тому же, опередив движение на пол шага, Экхард шагнул правой ногой за левую ногу Линоса, не давая отступить и перенести вес на неё. Линос понял, что падает. С громким грохотом, он рухнул на спину, ударившись о металлический пол всем своим громадным весом. Экхард стоял над ним, готовясь нанести смертельный удар. Линос страшно удивился и совершенно озверел. Ярость и ненависть переполняли его, но выразить это он мог только в новом бессильном что-либо изменить крике. Экхард с силой опустил ботинок на левую руку Линоса и занёс над ним меч. Крик оборвался. Линос вдруг издал задыхающийся хрип и кашель. Брызги крови обильно отхаркивались из его горла. На месте выбитых зубов показался крупный изогнутый клык. Под шлемом лицо кхорнита скривилось от отвращения. — Ты омерзителен, мутант, — проговорил лорд-палач. — Ты не можешь себя контролировать. Поверь мне, я окажу тебе услугу, оборвав твою ничтожную жизнь. Он обрушил свой полыхающий клинок. Острие пробило кирасу, погружаясь Линосу в грудь и насквозь пронзая его тело. Линос прогнулся, сильнее насаживаясь на меч. В сознании вдруг не стало мыслей. В его душе начали борьбу только два чувства: с одной стороны, ему хотелось разорвать своего врага на куски, набросится на него и уничтожить, как и всех прочих до него, но с другой, он уже осознал, что проиграл. Это бессилие его душило. Всё это щедро подогревалось болью, что дарил обжигающий демонический меч. Было ещё одно чувство, на самых задворках сознания, очень тёмное и злое. Оно шептало ему: «Да, ты проиграл, и это случилось оттого, что ты слаб. Вот она горечь поражения! Умирая, насладись ею». Плоть Линоса в соприкосновении с клинком шипела и обугливалась, а кровь, хлещущая горлом, превратилась в кровавую пену.
