R.I.P my soul

Клайд долго и упорно ебал мне мозг расспросами, что же со мной случилось, что со здоровьем и, вообще, как меня угораздило. На все вопросы я отвечал сухо, понимая, что информацию о моем нахождении в больнице ему конечно же предоставил мой «добрый» друг Маккормик. Он растрепал о нашей потасовке с Марком абсолютно всем, я был уверен. Меня не трогало то, что Донован пытался как-то мне посочувствовать. Он очень любил болтать попусту: мог затирать все, что угодно, давил на жалость, когда это было возможно, пускал пыль в глаза. Делал это только для того, чтобы не казаться деревянным, по его словам. Но я то знал его истинную личину — меня всей этой мнимой заботой развести было нереально. — Так что насчет тусовки? — спросил я, потирая висок. Бормотания Клайда тяжело было вынести, особенно сейчас, когда я был на грани, словно ходил по канату над пропастью. — В субботу намечается вечеринка у одной моей старой знакомой. Она намекнула, что будет рада, если я зайду. Могу и тебя прихватить. Правда… — он замолчал на секунду, а потом продолжил: — Нужно будет принести что-нибудь из бухла. — Не вопрос, — бросил я, припоминая о том, что у меня была заначка на черный день. На бутылку виски однозначно хватит. — Тогда до субботы? — Клайд словно куда-то торопился. Я уловил в его голосе нервозность. — Вечеринка же в Денвере, да? Голова уже не просто болела, а раскалывалась пополам. — Нет, чувак, у нас здесь, в Южном парке. Какой тебе Денвер еще? — запричитал Донован. — У меня машина сломалась, пока не починю — будем тут сидеть… и вообще… Последующую болтовню Клайда я уже не слушал. Вернее, не фокусировался на ней. Он опять начал жаловаться на свою дерьмовую жизнь, так, между делом. Я же обдумывал, что шанс встретить на вечеринке Стэна в нашем захолустном городке – это прям как вытащить выигрышный лотерейный билет – один из миллиона. Все это чушь собачья. Что-то внутри меня отозвалось на предыдущую мысль в голове, и я понял, что всё еще не потерял надежду. Такую сладкую и желанную. Всегда есть шанс, что кто-то из знакомых той бабы знает Стэна или Кайла, хотя бы. И я ухмыльнулся, а потом мысленно схватился за то последнее хорошее чувство, которое во мне осталось. Скулеж моего собеседника стал еще более раздражающим. Я упорно молчал, прокручивая в голове те немногие счастливые моменты, ждал пока Клайд наконец заткнется и тогда мы сможем договориться о встрече. Это произошло быстрее, чем я ожидал. Мы решили, что пересечемся на перекрестке недалеко от ресторана Сити Вок и отправимся сразу на тусу. Алкоголь я куплю заранее и пронесу за пазухой, вдруг какой коп решит подежурить на том месте. Когда разговор себя исчерпал, я нажал на сброс и кинул телефон на тумбочку да так, что он отскочил и упал на ковер. Осталось умыться: вода должна была хоть как-то остудить мой воспаленный разум. Запрещая себе сейчас размышлять, я надеялся, что мое состояние хоть немного улучшится. Потому что на данный момент я был готов на все. Хоть в окно выпрыгнул, если бы посчитал нужным. Необходимо было просто заснуть и продержаться каким-то образом два дня в адекватном состоянии. Я доплелся до ванной, набрал в раковину ледяной воды и опустил туда лицо. Холод подействовал на меня отрезвляюще, и я на секунду забыл, что вообще происходит в пространстве. Рука сама потянулась в шкафчик, где лежала аптечка и стояли различные лекарства. Таблетки, которые я выбрал из кучи всякого дерьма, принимала мать, когда не могла заснуть. Это была смесь транквилизатора и нейролептика в одной капсуле, так сказать. Вырубало на ура — то, что доктор прописал. Я положил на язык две капсулы, хотя в инструкции было прописано, что для здорового сна необходимо принимать препарат курсом и не более чем одну капсулу на ночь раз в два дня. Я ебал этот здоровый сон, он мне нахуй был не нужен. Я желал поскорее отрубиться и не приходить в себя все это время. Три могли привести к передозировке, а так как я считал себя слабаком – случайно попасть на тот свет не очень-то и хотелось. После того как я проглотил эту отраву, я почистил зубы, стараясь в процессе не смотреть на свою бледную, опухшую от слез, рожу, и, кое-как добравшись до кровати, провалился в сон. Спал я как убитый, не ощущая боли и не видя снов. Отец разбудил меня, когда уходил на работу: хотел, чтобы я закрыл дверь на цепочку, на всякий случай. Мать уже ушла, и я еле-еле выполз из постели смертельно уставший. Эффект от этих гребаных таблеток был: я вообще не мог думать, чувствовал себя словно под грибами. Вокруг все плыло, и структура предметов казалась мне какой-то неправильной. Я плохо видел, как будто бы в глаза попал шампунь. Жмурясь, я тер веки, но это не помогало начать лучше фокусироваться. Тело ощущалось очень тяжелым: оно было неповоротливым, будто бы не родным. Ноги сами подгибались и были ватными. Кажется, эти таблетки все же снимали боль, что меня несказанно радовало — единственное, что было со знаком плюс, кроме, конечно, отключения всех эмоций. Я радовался где-то в душе, что мне больше не придется терпеть весь этот ад. Эту жуткую ломоту в ребрах. Я был счастлив, когда не понимал где нахожусь, был дезориентирован в пространстве. Дверь я все-таки закрыл, кое-как спустившись по лестнице, практически повисая при этом на перилах. Потом я упал на диван в гостиной и опять отключился. Когда же действие препаратов меня немного отпустило, я очнулся и, не понимая, как сменил местоположение, поплелся на кухню, чтобы хоть что-то съесть. К слову, я сильно похудел за то время, когда я был в больнице, да и вообще за последние месяцы. Я не походил на того Крейга, которым меня изобразил Твик. Я был похож на тень — самую черную и скрючившуюся, болезненную тень. После того как я что-то откопал в холодильнике, меня начало мутить. Я не мог сосредоточиться на еде, она казалась мне чем-то противным. Так недалеко и до анорексии, решил я и тут же попытался запихнуть в себя кусок курицы. Пока мои челюсти пережевывали мясо, я вспомнил, что необходимо было отнести выписки из больницы начальнику, чтобы он официально разрешил мне приступить к работе. Мне пришлось искать более-менее подходящие вещи, потому что относительно новая одежда висела на мне мешком. Ладно футболки или свитера: всегда можно сказать что это оверсайз, но вот со штанами такое не прокатит. В шкафу я обнаружил свои старые черные джинсы с дырками на коленях, о которых забыл и не носил их со времен старшей школы. Я должен был выглядеть не так жалко, хотя с моим грустным лицом все равно бы не получилось продемонстрировать выздоровление. Остаток вечера я провел в унынии и зависании. Проверить сообщения на фейсбуке мне удалось, но Стэн так и не написал. Он не попытался даже узнать, выжил ли я после того, как Джон увел меня прочь. Наверное, ему было действительно все равно на то, что я тут загибаюсь от грусти. Выдохнув с силой воздух, я принял решение, что первым писать бессмысленно — выключил ноут и опустился на кровать. Завтра нужно было доставить все эти документы моему боссу, ну а потом — просто прожить ночь. Чем я, собственно, и собирался заняться. Начальник принял меня радушно и даже слишком тепло, на мой взгляд. Он внимательно прочитал заключение медиков и начал недоумевать, как мне вообще посчастливилось так быстро прийти в себя. Никакой психологической травмы у меня не было, но босс считал иначе. Он пытался навязать мне психолога, посоветовал записаться на собрания, где проводилась бесплатная терапия для жертв физического насилия. Слушая все это, я ежеминутно закатывал глаза. Неужели, ему так сложно было понять, что это просто небольшая потасовка, которая меня никак не затронула? Скорее даже холодность Стэна волновала меня больше, чем эта гребаная драка. Выслушав все наставления босса, я вышел из кафе морально уязвленным, потому что он дал мне отгул еще на два дня, чтобы я окончательно пришел в форму, сходил в воскресенье в церковь или на собрание – как мне было удобно. Я же планировал нахуячиться в выходные знатно, чтобы вообще ничего не соображать и не чувствовать. Эта мысль утешала меня и придавала моему кислому лицу более нейтральное выражение. * * * Когда я запихнул бутылку виски во внутренний карман черной ветровки, которая, к слову, была очень удобной для таких вот вещей, с этого момента наступило «время безудержного отрыва». Клайд встретил меня хмурым недовольным взглядом. Я опоздал на пятнадцать минут и все из-за того, что кассир в магазине не верил в подлинность моих документов. Совершеннолетним я стал еще в феврале, так что теперь мог спокойно покупать любой алкоголь где угодно. Но сердобольные продавцы никак не хотели в это верить. Наверное, я казался слишком смазливым. Хотя по мне, я больше походил на наркомана из восточного района: бессонные ночи, физические травмы и мое душевное состояние делали свое дело. Я выглядел подозрительно и нездорово настолько, насколько это возможно. Но к счастью, документы всегда присутствовали в кошельке и доказать то, что я обычный гражданин не составляло труда. Но вот именно сегодня почему-то неприятности просто сыпались как из рога изобилия. По дороге к магазину я не заметил торчащего из земли штыря и, зацепившись, чуть не разбил себе нос. Но все обошлось: я успел приземлиться на одно колено, удачно сгруппировавшись. Кожу под джинсой начало щипать, но я уже не успевал проверить, сильно ли я поранился, поэтому решил забить — во всяком случае кровью не истеку, а через черную ткань видно ничего не будет. Затем это происшествие в магазине немного пощекотало мне нервы. Ну и конечно же недовольный Клайд подлил масла в огонь. Всю дорогу до дома он брюзжал о том, что устал меня ждать. А я не слушал это нытье. Морально, на первой минуте «развлекалова» я уже выдохся и сто раз пожалел, что не остался дома. Лучше уж дневник Твика листать, чем слушать унылый пиздеж Донована. Вспомнив, что я не курил, наверное, вечность, я быстро вытащил сигареты, которые купил в том проклятом магазине и затянулся. С непривычки голова моментально начала кружиться, и меня начало штормить. Клайд, естественно, этого не заметил: он был увлечен беседой с самим собой. Мне надо было отдышаться, и я остановился перед домом. Благо мы уже дошли, и мне не пришлось сообщать Доновану, что придется застрять посреди маршрута. Я попросил Клайда отнести бутылку виски хозяйке вечера, пробормотав при этом, что скоро буду. Вытаскивая еще одну сигарету, я отошел к мусорному баку, который находился у гаража. Этот дом мне напоминал свой собственный. Только покрашен он был в какой-то грязный красный цвет, что, бесспорно, говорило о плохом вкусе обитателей. Гараж располагался справа, как и у всех жителей города. И я задумался, смотря в темноту ночного неба, при этом затягивая спасительный никотиновый воздух в легкие. Фонари светили тускло: видно было на что наша мэр спускает основной бюджет – уж явно не на освящение. Отрешенность сейчас была ни к чему. Я не хотел выкапывать себе яму, а потом, прыгнув туда, забрасывать тело землей. Хоронить чувства было неправильно, но по-другому я не умел. Каждый раз я говорил сам себе – терпи, Крейг, терпи. Просто потому что мог терпеть. И ждать тоже мог. Делать вид, что мне неинтересно тоже мог. И сейчас мне нужно было работать в том направлении. Лето уже подходило к концу. Мои черные волосы трепал легкий ветер. Я попытался еще раз поднять голову и посмотреть на звезды. Но не мог решиться на это. Потому что считать звезды – это было одним из наших обыденных занятий с Твиком. Я всегда уступал ему в знании созвездий: шизик мог рассказать что-то про каждое скопление звезд, которое было более-менее заметно, а я слушал его с раскрытым ртом. Когда я оставался один я словно нырял в прошлое, четко осознавая, что могу легко потеряться там. Просто стоять и смотреть в пустоту, думая о своем – это было для меня чем-то сокровенным. В своей легкой ветровке я был незаметен проходящему мимо народу, потому как стоял в тени. И лишь тлеющий огонек сигареты мог выдать мое присутствие. Шапку я так и не надел, потому что выкинул ее куда-то от злости и теперь не мог найти. А все из-за того, что она нравилась Твику. И вот я стоял возле гаража окутанный прошлым настолько плотно, что эта дымка вокруг меня уже напоминала саван. Медленно зажигая еще одну сигарету, я гадал, сколько времени пройдет пока я перестану себя изводить мрачными мыслями. Но дело в том, что моя душа не хотела двигаться дальше: она жаждала наслаждаться горем, мусолить обиды, ковырять застарелые раны; делать все, чтобы я мог жалеть себя беспрестанно и ощущать жертвенность в своих поступках. Из размышлений меня вытянула вибрация телефона. Видимо Клайд начал волноваться. Но я не хотел отвечать, я просто хотел слиться с темнотой и никогда уже больше не выходить из нее. В тот момент, когда я медитировал, глядя на свои кеды, к дому подъехала машина. Я сначала не услышал ее приближения, потому что музыки в салоне не было. Решив, что нужно понаблюдать из своего надежного укрытия за этой странной тачкой, я сбросил звонок Клайда и затаил дыхание. Когда со стороны водителя открылась дверь, я увидел рыжую шевелюру и попятился от удивления. Вскоре показался сам парень и это явно был Кайл. Я всячески щурил глаза, чтобы в темноте разглядеть, что он там делает, почему так долго возится и не паркует машину. Но как только я увидел, что задняя дверь открылась, и оттуда вышел не кто иной, как Стэн, я был ошеломлен настолько, что чуть не выронил пачку сигарет, которую все это время крутил в руке, пытаясь успокоиться. Долго мне разглядывать возлюбленного не пришлось, потому что брюнет быстрым шагом направился в дом, а Кайл еще помогал выбраться двум девушкам. Я чуть было не пнул от злости бак, когда увидел двух наряженных девиц. Среди них я боялся увидеть ту самую блядину, которая меня так жутко раздражала. Но Венди, кажется, решила пропустить эту вечеринку. Девицы вели себя раскованно и непринужденно: они так и липли к Кайлу, который все еще пытался что-то сообразить с машиной. Я не стал дожидаться пока они решат двигаться к входу и сам быстро юркнул к двери, надеясь, что Кайл не заметит движение в тени. Как только за мной закрылась дверь, я чуть было не наступил на блевотину. Как приятно, когда гостей принимают вот таким вот образом. Перешагнув это дерьмо, я огляделся. Нам с Клайдом удалось припереться не к самому началу и это несказанно радовало. Стэна в гостиной не оказалось, и я выдохнул с облегчением: видимо он поднялся наверх, ну либо ушел на кухню. Я прошел мимо полураздетых обдолбанных девушек, которые занимали все диваны в комнате. По углам миловались парочки, даже на лестнице какой-то парень пытался залезть в трусы своей подружке, загородив при этом вход на второй этаж, чем вызвал толкучку и кучу недовольных возгласов. Музыка била не так громко, и я благодарил Господа за это. Еще головной боли мне не хватало. Я очень сильно надеялся, что мы со Стэном разминемся и больше не столкнемся за этот вечер. Пока что мне везло, и я не видел его силуэта. В кухне я застал Клайда, его знакомую темноволосую девушку примерно нашего с ним возраста с вызывающим макияжем и новоиспеченных голубков – Кенни и его бабу. Девушка его чем-то напоминала самого Маккормика: прямые светлые волосы до лопаток, болезненное угловатое, слегка анорексичное тело с веснушками на лице, плечах и груди. Она стояла ко мне вполоборота, поэтому цвет глаз я не успел уловить, но почему-то не сомневался, что они голубые. Донован глубоко выдохнул и застонал что-то по типу «а вот и он». Кенни вздрогнул при моем появлении, а его пассия так и вовсе скривила лицо. Хозяйка дома оглядела меня презрительным взглядом: она и не собиралась со мной знакомиться, поэтому просто прошла мимо, как только я перешагнул порог кухни. Клайд всплеснул руками и как-то гневно зафыркал, а затем побежал догонять свою «королеву». Я проводил его взглядом и твердым шагом прошел к столику в центре помещения. Выпивку в таком месте нужно было готовить себе самому, и я захотел попробовать «белого русского», благо водку уже приметил, а сливки, ну или молоко, должны были стоять в холодильнике. На кофейный ликер я даже и не надеялся, так что решил закинуть в алкоголь немного растворимого кофе. Ну и, конечно, нафигачить туда сахарного сиропа. Пока я соображал, куда мне податься, чтобы найти все ингредиенты, Кенни открыл пиво и притянул блондинку к себе. Я тут же вспомнил тот поцелуй, который произошел между нами на попойке у Токена. Не самый лучший момент нырять в прошлое. Неловкое молчание уже начало давить мне на виски, и я приступил к поиску подходящего бокала для выпивки. Наконец, я услышал, как ко мне обратились: — Я Кэти. Ты — Крейг, верно? Бокал, который я нашел на тумбе, пока рассматривал содержимое, предназначался для мартини. Я издал какой-то звук и принялся искать емкость побольше. Напряженность атмосферы медленно угнетала все сильнее и сильнее. Мечтая свалить из кухни, я ускорился. Хотя ненавидел торопиться: я делал все медленно и качественно. Вероятно, Кэти поняла, что вытащить из меня что-то больше, чем «угу» не получится и начала новый монолог: — Мне Кен много рассказывал о тебе. — Ее голос мне не понравился. Он совершенно не подходил девушке такой комплекции: грубый, немелодичный. — Неужели? Я говорил сам с собой, потому что не поворачивался лицом, а тщательно прочесывал полки в поисках бокала. — Да, он говорил, что ты хороший друг… правда… малость… — Малость помешенный? — Нет… — она опять замялась, и я услышал смешки за спиной. — Малость странный, я хотела сказать именно это. — В чем же? — я резко развернулся и уставился Маккормику в глаза, держа в руках тот самый бокал, который мне был так нужен. Нищеброд молча пожал плечами. Я со скоростью света метнулся к холодильнику, достал все ингредиенты, плеснул в стакан водку, немного сливок и сиропа, а затем, добавил во все это щепотку кофе и прямо с ложкой направился прямиком на выход из кухни, попутно бросив с сарказмом: — Прошу меня извинить, нужно найти знакомого! Кенни уже откровенно заржал и, поймав на себе мой холодный взгляд, сразу же притих. — Он, кстати, с каким-то чуваком наверх пошел, — промычал блондин и его хихиканье начало меня нервировать. Я в открытую показал средний палец и ему и его подружке, ибо бесили меня они оба. Дешманское пиво, которое эти двое смаковали, было настолько убогим, что мне хотелось блевать уже от одного запаха. Кэти же старалась выглядеть не такой жалкой, как этот урод Маккормик. Но я давно понял, что она тоже с восточной окраины. Такие люди всегда выделялись из толпы, обнашивая свое любимое тряпье по максимуму. Ее грязные синие джинсы были отличным доказательством этому. Коктейль получился вполне сносным, видимо я правильно рассчитал количество водки и прочей мешанины. После слов Маккормика мне захотелось подняться наверх и посмотреть, соврал ли он. Но вместо этого я решил выкурить сигарету, поэтому двинулся в сторону улицы. В дверях я столкнулся с Кайлом, который вел под руку одну из девушек. Он пробурчал что-то похожее на приветствие, и я кивнул в ответ. Наконец я отошел на безопасное расстояние обратно к гаражу, где мог расслабиться, допить пойло и получить дозу никотина. Но мое райское состояние не смогло продержаться и несколько минут. Вдруг начали ныть ребра, и я сначала не понял, почему не удается полноценно сделать вдох. Пришлось выбросить сигарету, поставить бокал на бак и прислониться спиной к прохладному металлу. За входной дверью я уже не следил — во-первых, мне было не до этого, а во-вторых, я знал, что, в основном, на улицу выходили разные парочки: кто-то курил, кто-то блевал, некоторые умудрялись уединяться, прячась в тени, а я жмурил глаза от очередного приступа боли. Ну, если учесть, что я сегодня чуть не приложился лицом об бетон – то да, падение вполне могло спровоцировать такое. Алкоголь, курение и моя легкая черная ветровка все усугубляли. — У тебя же есть сигарета, правда? Я медленно открыл глаза. Напротив меня стоял Стэн и теребил в руках зажигалку. Я проморгался, чтобы удостовериться в том, что мне это не чудится. Я всегда так делал, когда он внезапно оказывался где-то поблизости. Здороваться Марш со мной не собирался, спрашивать про мое состояние и подавно, потому как был не в духе, а может, просто чем-то расстроен. Хмурил брови и кривил губы, словно обдумывая что-то важное. Зато выглядел он свежо и молодо, как будто прошел весь курс омолаживающих процедур разом. Черные волосы были аккуратно уложены и зачесаны на бок. Я сразу представил, как мои пальцы рушат весь этот порядок и привносят в его идеальную внешность хаос. Черный свободный свитшот и темно-синие джинсы казались как обычно мегадорогими. Пришлось отпечататься от холодной стены и нащупать в кармане пачку. — Что ты здесь делаешь? — это прозвучало грубо с моей стороны, но вопрос не застал Стэна врасплох. Он как будто бы ожидал именно его. — То же, что и ты. Отрываюсь, — он пожал плечами и закурил. — Хм. И как? Получается? Я старался не выдавать приступа боли, который усилился из-за того, что я стал нервничать в его присутствии. Поэтому пытался хоть как-то отвлечься – умнее фразы не нашлось. Он промолчал и сделал вид, будто бы не расслышал вопроса. — Так что ты… — я не успел закончить. Марш цокнул языком и закатил глаза, словно я сморозил какую-то глупость. — Приехал сюда с Кайлом, — брюнет сказал это с легким раздражением. Видимо мои жалкие попытки завести с ним разговор были просто бессмысленной тратой времени. Я опустил голову, понимая, как выгляжу со стороны. — А ты что тут делаешь? – Вот и обменялись любезностями. — Я здесь живу… ну в смысле, в этом городе. Знакомый предложил сгонять на вечеринку, вот я и согласился. Все это время пока я говорил, Стэн не отрывал взгляда от моего лица, выдыхая дым. Его тонкие губы стали еще тоньше, когда я произнес последнюю фразу. — У тебя, что, кто-то умер? Выглядишь паршиво, — спустя секунду бросил он. Я чуть не закашлялся от его вопроса, и в голове пронеслось все то говно, что творилось со мной с момента новости о смерти лучшего друга. — Да, — хрипло отозвался я. — Умер. Он сначала не понял, шучу ли я или действительно говорю правду, но я кивком головы показал ему что это нихуя не приколы такие. Стэн расширил глаза то ли от ужаса, то ли от удивления. — Я не думал, что… — он замялся и виновато потупил взгляд. — Я… извини, это нихуя не смешно. — Ничего, терпимо. Марш несмело сделал шаг в мою сторону. Я видел, что он борется сам с собой внутри. Ему было любопытно, но он не мог задать такой личный вопрос человеку, с которым он говорил всего лишь пару раз в жизни. Поэтому я решил прекратить его душевные метания и произнес: — Друг детства. Я попытался набрать полные легкие воздуха, но не смог. А потом произошло то, чего я боялся больше всего. У меня закружилась голова и потемнело в глазах. Я попятился назад и приложился затылком о стенку гаража. — Чувак… — П..просто из-за травмы… скоро пройдет, — выдохнул я. Но это было только отчасти правдой. Таблетки, которые я тогда принимал, в сочетании с алкоголем приводили к таким вот вещам. Вернее сказать, они могли давать более жесткие последствия в виде отказа почек или кишечного кровотечения, но мне везло. — Как ты еще жив остался… после того случая, — во взгляде Стэна было то сочувствие, которое я не хотел видеть ни от кого. Я не мог донести до него, что, видите ли, я хотел жить только потому, что так я мог хоть иногда, но находиться рядом с ним, да хотя бы в одном помещении. Что, несомненно, уже делало меня счастливым. Просто наблюдать и смотреть, как он ведет себя; слышать, что он говорит и дышать с ним одним воздухом уже вызывало во мне эйфорию. Стэн помнил, что со мной произошло, как я бешено защищал ту попытку остаться с ним в этом мире, как я цеплялся за эту реальность. Усиленно вдыхая воздух и закрывая глаза, я молил Бога, чтобы эта боль побыстрее прошла. — Давай, помогу тебе дойти… Я почувствовал его теплые ладони на своих плечах. Вздрогнув, я хотел шарахнуться назад, но не мог, потому что ретироваться было некуда. Не то, чтобы Марш вот так прям зажал меня — нет, просто он был слишком близко, а я не мог спокойно реагировать на его заботу. — Не нужно… сейчас пройдет, — снова повторил я и боязливо открыл глаза. Он действительно нарушал мою личную зону и стоял так близко, что от такого перехватило дух, и воздух казался наэлектризованным. Моя растерянность выглядела смешной. И вдруг он сильнее сжал мои плечи, а я опустил руки и уставился ему в глаза. Кровь в один момент заструилась по венам так яростно, что ритм сердца стал отдавать в уши. Какого черта он все это проделывал со мной? Этот вопрос уже стал для меня риторическим. Чтобы не разводить сопли и держаться столько, сколько понадобится, а не вешаться ему на шею при удобном случае, я попытался абстрагироваться. Но стоило ему подойти, как мои органы чувств сходили с ума, а сердце выделывало такие кульбиты, будто бы я на американских горках катался. — Почему ты никогда не подходишь здороваться? — мягким голосом спросил он, изучая мое лицо. Я ухмыльнулся с какой-то горечью, ощущая в себе легкое недоверие. Мое личное вселенское наебалово просыпалось как по волшебству, стоило Стэну начать допрос. — А почему ты не подходишь? — Ребра уже перестали болеть, но голова все еще кружилась. — Знаешь, сколько мне нужно выпить, чтобы это сделать? — он схватил с бака мой бокал с коктейлем и осушил его до дна. Я видел, как загораются его глаза, и как он жадно смакует остатки алкоголя на языке. — Что это? — спросил он спустя секунду, сжимая в руке бокал и так кстати меняя тему. — Белый русский. — Сделаешь мне такой? — Ага.