R.I.P my soul

Пробираться через толпу вместе с человеком, которого я желал всем сердцем, было непросто. Стэн отвлекался: на знакомых, на Кайла, на каких-то баб, а я стоял неподалеку и ждал, когда он закончит свой трёп. Вскоре мы добрались до кухни, в которой, к слову, не оказалось ни Маккормика, ни его девушки, что несказанно меня обрадовало. Я вытащил еще один бокал для Стэна и поставил рядом свой, чтобы намутить нам пойла. Мы были не одни, поэтому следить друг за другом было сложно. Стэн разговаривал с какой-то блондинкой и иногда поглядывал на меня, будто бы поторапливая таким образом. А я желал сделать для него всё по высшему разряду, поэтому специально не торопился — хотел насладиться его видом. Когда мы еще сможем встретиться вот так, в более-менее расслабляющей обстановке? Марш оперся на столешницу и скрестил руки на груди, словно закрываясь от надоедливой знакомой, которая слегка напирала. Пока я смешивал сливки и водку, мой взгляд украдкой скользил по его силуэту, подмечая малейшие вещи. У Стэна были красивые длинные пальцы с аккуратными, подрезанными ногтями. Я бы не удивился, если бы узнал, что он делает маникюр. Нет, я не имел в виду ничего такого, просто он следил за внешним видом, вот и все. Как же я тогда хотел, чтобы эти пальцы касались моего лица, гладили меня по щеке, а я, словно верный пёс, жмурился и тянулся к его ладоням. Пока я искал лед, меня накрыло волной дикой нежности к нему: так и хотелось подойти, отодвинуть нахрен эту бабенку, взять его за руку и увести в более тихое место, а потом обнимать, прижиматься к нему всем телом и тонуть в этих манящих голубых глазах. Я попытался отмахнуться от этого наваждения, но мысли не давали сосредоточиться. — Крейг, — голос Стэна вернул меня в реальность. — Все готово, — я протянул ему стакан. Марш слегка улыбнулся. — Спасибо. Ты мог бы стать отличным барменом, — он как-то робко кивнул мне и продолжил стоять с бокалом, будто бы чего-то ожидая. Только я открыл рот, чтобы предложить ему напиться сегодня, как меня прервали. — Такер! — в кухню влетел Клайд весь взъерошенный с горящим взглядом. Но как только он увидел с кем я, собственно, стою, тут же потерял дар речи. Я злобно покосился на него и по моему взгляду можно было понять, что, если он сейчас не отъебется - я набью ему морду. — Я украду у вас этого" наимилейшего" молодого человека? — с издевкой спросил он Стэна. Тот кивнул и помахал мне рукой, что обозначало – теперь, Крейг Такер, тебе придется ждать еще одного удачного стечения обстоятельств, чтобы вновь заговорить со мной. Наверное, сейчас в моих глазах пылал адский огонь. Когда мы с Клайдом вышли, я толкнул его в спину настолько сильно, что он чуть не упал на палас, вовремя за что-то ухватившись. — Я, блядь, тебя ненавижу, Донован. Чтоб ты в аду сгорел, — прошипел я и схватил шатена за шиворот. — Чего надо? А? — Маккормик попросил тебя позвать, — испуганно пискнул Клайд. — Где он? — Наверху, в спальне. Я оторопел от этих слов. Зачем нищеброд звал меня туда - я честно даже и не мог представить. Но любопытство сгубило кошку, как говорится, так что я отпустил Клайда и зашагал к лестнице. В спальне было тихо. Никаких стонов я не слышал, когда пытался что-то различить, подходя к двери. Я дернул ручку и вошел внутрь. Маккормик сидел на полу и что-то шептал на ухо своей подружке, которая лежала без сознания. От этой картины мне стало не по себе: неприятный холодок волной прокатился в душе. — Наконец-то! — Кенни был взбудоражен. На его лице виднелись красные пятна, а кое-где на щеках еще не высохли свежие струйки слез. — Крейг, она не приходит в сознание… Я понятия не имею что произошло! Мы хотели уединиться, уже даже отвоевали комнату и вдруг ей стало плохо, она просто упала и теперь... Господи, что мне делать?! Эта сдавленность в его голосе показывала, что он еле держится. — Что ты от меня то хочешь? — Я был растерян и не понимал, чем же я смогу помочь. — Вызови медиков. — Я не могу! Как ты не понимаешь? — блондин заскрипел зубами. — Если в ее крови найдут... — О, вы обдолбались, ну ясно. Я все понял. Это было просто замечательно: он попросил позвать меня — человека, который нихрена не мог собраться в сложной ситуации. — Всего лишь парочку таблеток. — Нет, не парочку, у нее передоз — отсюда вижу, — жестким металлическим голосом произнес я. — Но... я... — Маккормик не мог вымолвить ни слова. — Раз уж меня позвал, давай неси тазик, воду теплую и позови эту бабу, которая замутила вечеринку, — усталость в моем голосе показывала, что шутить я сейчас не намерен. Кенни кивнул и скрылся за дверью. Я лишь громко выдохнул и запрокинул голову, направляя взгляд в потолок. Во что мне пришлось ввязаться снова? Удостоверившись, что девушка жива, я принялся оценивать степень ее интоксикации. Видимо они с Маккормиком хорошо так наебенились наркотой, потому что на полке я нашел белый порошок и парочку пластинок с таблетками. С непривычки эта лошадиная доза вырубает моментально. Кенни то до пизды: он может выдержать все что угодно, хоть говно собачье жрать, но женский организм, да еще такого телосложения, непривычен к убийственной смеси. Через пару минут показались Кен с хозяйкой дома и Клайд, который при виде чрезвычайной ситуации начал сразу паниковать, за что чуть не получил от нищеброда. Я поинтересовался, есть ли вообще хоть какой-то человек на вечеринке, который обладает знаниями медицины? Но такого человека в доме знакомой Клайда не было. Она сообщила, что никто бы в это и лезть не стал, типа друзья у нее так себе, а знакомые и то хуже. Короче, все намекало на то, что всей грязной работой буду заниматься я. Ну и Маккормик — он будет помогать. В комнату еще параллельно заглядывали какие-то люди, но быстро сваливали, потому что понимали — потом проблем не оберешься. Особенно если она тут откинется, как сказал Клайд, и за такую тираду был изгнан из комнаты. — Так что? — Кен был измучен: его печаль просачивалась даже в мою ауру, и я чувствовал, как теряю настрой. Медицину я недолюбливал не только из-за того, что моя сестра пошла в эту сферу, нет. Я ненавидел ее с детства, когда приходилось стоять в очереди на осмотр к врачу. Меня жутко бесило, что меня трогали и обследовали со всех сторон. А потом давали советы, прописывали лекарства, ругали за то, что я не выполняю их требования. Поэтому я сразу понял, что все это говнище не для меня. Зато книги по некоторым дисциплинам меня привлекали. Там содержалась полезная информация, которая могла мне однажды пригодиться. Ну, например, сейчас. Я объяснил Кену что мы должны делать, и он попросил Дебору, оказывается так звали ту девушку-хозяйку, принести аптечку. Вскоре Кэти немного пришла в себя после наших манипуляций. Она даже пыталась шевелить руками. Кен держал ее бережно, будто бы фарфоровую куклу, и наклонял к тазу, когда необходимо было прочистить желудок. Заблевать она меня успела, как я и предполагал. Хорошо, что джинсы остались целы, а вот футболка немного пострадала. Я находился в каком-то рабочем угаре, словно делал это по сто раз на дню – ну, оказывал первую помощь. Маккормик всё трясся и взглядом полным мольбы смотрел на меня, пытаясь удержать свою пассию. Ее колотило то от холода, то бросало в жар, и она орала как ненормальная. Дебби спустилась вниз, чтобы занять гостей, дабы они не слышали душераздирающие крики. А я сидел на жестком ковролине, облеваный и уставший как пёс. И смотрел на то, как нищий яростно борется за чужую жизнь. У меня почему-то закололо сердце при виде его напряженного, вдумчивого лица. Я сразу вспомнил, что где-то внизу меня ждет мое родное существо, за которое я бы тоже боролся, будь ситуация настолько же херовой. Спустя час Кэти уже начала подавать признаки вменяемости, и моя работа была почти завершена. Вдруг дверь в комнату открылась, и в помещение вошли Кайл, Дебб и, собственно, Стэн. Я уставился на всех недовольным взглядом. Маккормик и вовсе никого не замечал, он лишь шмыгал носом и сквозь зубы шептал «давай очнись, детка». — Ребят, я считаю, что нужно вызвать помощь, — пробормотал Кайл и уставился на Дебору, которая, в свою очередь, пожала плечами. — Вы, что, блядь, тупые? Если они здесь наркоту найдут, нам всем пизда! — послышался злобный возглас Кенни. Я не хотел ввязываться в очередные разборки, поэтому решил выйти и доковылять до ванной, чтобы попытаться отскрести блевотину от футболки. Кое-как оттащив в коридор какого-то пьяного уебана, упавшего прямо возле толчка, я прикрыл дверь ванной, чтобы казалось, что здесь занято. Я не хотел вот прям закрываться, нет, если кому-то срочно понадобится туалет - я могу и уступить, время отмыться еще есть. Включив кран, я сел на край ванны полубоком и набрал в ладони воду, при этом стараясь не намочить джинсы. Так как поток воды создавал определенный шум, я не услышал, как кто-то подкрался ко мне сзади и резко опустил руки на плечи. Испугаться толком я не успел, потому что моя пятая точка соскользнула с бортика, и я чуть было не шмякнулся спиной о холодную поверхность, но был пойман за локоть чьими-то сильными руками. Это был Стэн. Когда я повернул голову, он убрал руки, убедившись, что я не упаду и не ударюсь головой о кафель. Мое лицо выражало крайнюю степень ахуевания, поэтому он начал первым: — Дебби сказала, чтобы ты посмотрел таблетки на полке в ванной. У родителей много всякой дряни. Вдруг пригодится? Я выдохнул и поднялся. Футболка все еще была грязной и местами неприятно липла к телу. — Ты, что ли, курсы проходил какие? — Стэн стоял, опираясь на дверной косяк. Помещение было настолько маленьким, что я находился от него всего лишь в паре шагов. Я отрицательно покачал головой и включил уже воду в раковине, пытаясь при этом замыть пятна. — Учишься на парамедика? Марш все не отъебывался. Должно быть, он нормально так выпил, потому что столько вопросов в мою сторону никогда не задавал. Терпение понемногу истончалось и надрывалось как тонкая резина под летним солнцем. — Нет. Я читал учебники по медицине, — отчеканил я, даже не поворачиваясь к нему лицом. Футболка от такого количества воды стала тяжелой и холодной. Я поспешно выключил кран, протер руки и повернулся было к Стэну, чтобы посоветовать ему идти к Кайлу или еще куда, лишь бы над душой не стоять. — Так... таблетки, — мягко напомнил он, окидывая меня взглядом. Я почувствовал, как он жадно осматривает мою шею, затем его взгляд скользнул к прилипшим участкам. Я смутился. От холода и от его крайне распутного взгляда мое тело начало дрожать. Первый раз такое, чтобы он так вот по-свойски разглядывал меня и даже не скрывал этого. Он точно пил: может, не один стакан виски, да еще и мой коктейль. Мне пришлось подойти поближе, чтобы дотянуться до полотенца, и я почувствовал, как от него пахнет чем-то травяным. Абсент, не иначе. Стэн ждал пока я сочту нужным проверить таблетки, но я уверенно произнес: — Не стоит ей ничего давать, она еще от дозы не отошла. Марш вскинул брови, как будто бы не знал, что на вечеринках вообще такое проворачивают. Я ухмыльнулся. — О нет, только не говори мне… — Чел, да нет, Дебби ни за что бы не позволила... Я прервал его: — Как будто ты вчера родился, Марш. Они, что, будут спрашивать, что ли? Просто пронесли с собой и все. Стэн недовольно свел брови, когда услышал из моих уст свою фамилию. — Твой дружок слишком самоуверенный. Думает, если он в списке — ему можно все что угодно? Его слова, словно крюк, зацепили за живое. В тот момент я не думал, что это может быть банальная ревность или что-то похожее. Ведь Стэн постоянно видел меня в компании Маккормика. — Ты имеешь что-то против моего друга? — рыкнул я. Он замялся, но смотрел на меня с вызовом и каким-то недобрым блеском в глазах. Я не хотел подходить ближе, наоборот, я желал бежать как можно дальше от этого места, потому что понимал, что нахожусь на грани срыва. Но ноги сами понесли меня к нему. И вот мы стояли буквально в шаге друг от друга и хмурили брови. — Смотрите не засоситесь тут, любовнички, — какая-то пьяная девица, грубо оттолкнув Марша с прохода, прошла внутрь, охладив мой пыл. Видимо это была одна из тех девушек, с которыми приехали Кайл и Стэн. Задерживаться и ждать пока мой ненаглядный вдоволь проорется на блондинку я не стал, а пошел сразу в спальню — посмотреть как там Кеннет. Его долбанутая подруга уже сидела на полу в обнимку с тазиком и рыдала что есть мочи. Отходняк — это такое дело. Я похлопал друга по плечу и тот несмело кивнул, понимая, что мне необходимо сходить развеяться, ибо крышу мне сносило жестко. Я нехило так загрузился после того, что увидел и почувствовал тоже. Веселиться не было уже никакого смысла, и я спустился вниз, чтобы сделать себе виски с колой. Если бухло, конечно, осталось. Но к моему счастью, народ не разошелся: наоборот, появились новые личности, которые притащили еще спиртного. Я был рад такому стечению обстоятельств, ибо домой в мои планы входило вернуться только под утро, чтобы сразу вырубиться и ничего не чувствовать. А напиться мне такими темпами было уже не суждено — слишком много времени потрачено впустую. Намешав себе бокал побольше, я вышел в гостиную и остановился у лестницы. Вдруг меня окликнул Кайл, который стоял неподалеку. Мой средний палец так и норовил показаться из кармана ветровки, но я сдерживался до последнего. — Что? Я изогнул бровь и с иронией посмотрел на рыжего. — Сейчас Стэн подойдет, он на кухне, — потирая руки, произнес Кайл. По его насмешливой улыбке можно было понять, что он задумал что-то недоброе. — И? Мне от этого в ладоши хлопать, что ли? Сарказм из меня так и лился, потому что я заебался тратить время на что-то эфемерное. Наконец в проеме показался Стэн. Он держал два бокала с выпивкой и лучезарно улыбался, но как только увидел меня, стоящего рядом с Кайлом, его улыбка вмиг исчезла, а лицо приобрело непонимающее выражение. Рыжий тут же подхватил бокалы, когда Стэн поравнялся с нами, и елейным голосом выдал: — Ну-с, вот и наше пари. Стэн почему-то испугался и замотал головой. — Т-аак не честно, Кайл. Не честно, — с нажимом произнес он. — Его не было в гостиной, когда мы спорили. Марш говорил неторопливо и сбивчиво — то ли от того, что уже очень хорошо опьянел, то ли от того, что действительно растерялся. — Все честно. Я могу выбрать любого... — начал Кайл и я тут же осадил его. — Какого хуя я вообще тут стою? А? Кто-нибудь объяснит мне в чем дело? Я злобно покосился на Стэна, как будто брюнет был виноват во всех смертных грехах и он, почувствовав мое нарастающее недовольство, выдал: — Мы поспорили с Кайлом на сто баксов, что... — Что этот засранец поцелует любого человека в гостиной на мой выбор, — с ухмылкой на лице закончил рыжий. Я сначала не понял этих слов совсем, потому что при мысли о том, что меня мог поцеловать Стэн, мой мозг выдавал ошибку и тут же зависал. Сердце за считанные секунды стало колотиться как заведенное. Ладони разом вспотели, и я сглотнул. — Чего? — Я старался не выдать свое волнение и поэтому максимально твердо задал вопрос. Может, со стороны я выглядел так же, как и секунду назад, но внутри меня бушевало ярко-красное пламя. Я старался не смотреть на Стэна, ибо боялся, что он увидит мое состояние и все сразу поймет. Поэтому я смотрел на Кайла и наигранно хмурил брови. Здесь и сейчас нужно было показать маску незаинтересованности и даже агрессии. — Кайл, — тихо начал Стэн, — я сразу понял, что ты выберешь парня, ибо проверяешь меня на слабо, да-да, я знаю. Но чувак... Это уже слишком. Слишком? Мое внутреннее Я начало сразу искать догадки такому брошенному вскользь слову. В итоге, я сообразил, что скорее всего он имел в виду что-то неприятное, возможно после нашей перепалки мое присутствие начало его угнетать и я помрачнел. — Его здесь не было, когда мы заключали пари, а это важно! — громко воскликнул Марш, чтобы я прекрасно это расслышал. — Он прав, — мой лаконичный ответ был сверхпалевным, и Кайл улыбнулся настолько лукаво, что я чуть не ударил себя по лицу за то, что только что выпалил. — Да расслабьтесь, чуваки. Видели бы вы себя со стороны. Он покачал головой и сунул один бокал мне, а другой Стэну. — И да, Марш, сотку должен. * * * В себя я не мог прийти еще долгое время. Это «слишком» казалось мне каким-то бранным словом, которое Стэн сказал мне прямо в лицо, и я сразу же замкнулся. Потерял ту нить реальности, которая держала меня здесь и сейчас и пустился в какие-то свои детские мечты и переживания, лежа на полу в спальне, где еще час назад блевала подружка Кенни. Наркоту я не тронул, хотя она мозолила глаза своей белоснежностью и такой легкой доступностью, но я понимал, что после алкоголя я отправлюсь к Иисусу или облюю тут всё по третьему кругу. На кровати позади меня трахалась какая-то парочка, а я просто лежал и рисовал в воздухе звезды пальцем, представляя, что я создаю свои собственные галактики и созвездия. Я не понимал, что так сильно затуманило мне разум: наверное, вечное состояние полусна, алкоголь, недоедание и еще куча факторов, которые убивали мои нервные клетки. А еще смерть. Я слишком живо ощущал ее присутствие во всех вещах, которых касался. Я видел ее в глазах людей, безразличных мне, и именно там она была красивой как ангел. Я несколько раз просил ее поменять свое решение и забрать меня вместо Твика, но она молчала. Дремать я не мог, потому что в алкоголь что-то добавили, то ли экстази, то ли еще какое-то дерьмо. От этой буйной смеси меня колотило, и я лихорадил. На полу было достаточно прохладно, и я мог спрятаться ото всех: от себя в первую очередь и от этого мучительного чувства любви к Стэну, который был где-то рядом, но не со мной. Я никогда не видел его неряшливым, уставшим – вернее, возможно он таким когда-то и был, но мой больной разум сводил это к красоте. К его идеальной красоте. И то, что он составлял частичку моего сердца, я в этом был твердо уверен. Шум на кровати прекратился, и я остался один в комнате. Слышал, как хлопнула дверь, и помещение сразу опустело, отдав всё тепло коридору. Не знаю, почему я так мерз, как будто бы стоял сейчас в Антарктиде в одних шортах, но хуже этого состояния мог быть только тот мой эксперимент с нейролептиками. Чтобы согреться я сорвал плед с маленького кресла, которое стояло в углу и уткнулся в угол как провинившийся ребенок. Не знаю, почему я не выбрал это кресло, оно было удобным, может быть, просто хотел быть ближе к земле. Я читал, что, когда человек умирает, его тело не может находиться на мягких поверхностях, поэтому люди часто просят перенести их на пол, например. Это потому что их душа готовится к встрече с родной стихией. От этих мыслей мне стало еще холоднее, и я повернулся к двери лицом, чтобы видеть вошедших людей — если они посмеют сюда сунуться, конечно. Не все могут сношаться, когда в комнате посторонний человек. Правда большинству это ни капли не мешает. Несколько минут меня никто не трогал и не шнырял по углам в поисках гондонов. Я уже расслабился и почти задремал в уютном коконе, который я создал себе сам в ссаном углу, в ебаном доме какой-то незнакомой бабы. Но вдруг я почувствовал, как моих волос коснулась чья-то рука и резко распахнул глаза. Надо мной возвышался Твик. Я готов был поклясться всеми богами на свете — это был именно он. Боясь пошевелиться, потому что у меня началась дикая паника, я ощущал, как страх буквально проглатывает меня по кускам. Это были его штаны, его рубашка, пахло кофе, невыносимо пахло жжеными зернами. Я не решался даже вздохнуть: меня словно выбило из мира, и я попал в какой-то круг геенны огненной, в свой собственный темный астрал, где не было никого, только он и его руки, которые старательно гладили меня по голове. Холодные пальцы запутывались в моих волосах, старались словно пройти насквозь. А я все не мог дышать, потому что воздуха в этой комнате не было совсем. Мои губы разомкнулись, и я хотел закричать, но мне было настолько жутко, что я мог лишь хрипеть. Твик не двигался: он просто перебирал мои волосы, слегка касаясь ледяными мертвыми пальцами моего лба, и от его прикосновений мне становилось нестерпимо больно. Я понял только одно – если он сейчас не прекратит это, то до утра я не доживу. Его плавные движения были словно предостережением или чем-то таким, как будто он готовил меня к переходу. Я собрался и осознанно дал команду телу — попытался пошевелить рукой или другой частью, но это было нереально сделать. Мой страх полностью обездвижил меня, и я сдался. — Прекрати мои мучения, — я прошептал это настолько тихо, что сам поразился тому, что голос все-таки не сел и его у меня не отняли. — Что? Крейг! Мою ладонь обдало жаром, и я вдруг будто бы вынырнул из темного, наполненного грязной водой, озера и, шарахнувшись, ударился спиной о стену. — Крейг, ты чего? Чувак? Что за мучения? В смысле, прекратить мучения? Стэн непонимающе смотрел на меня и хмурил брови. Он, несомненно, касался моей руки, потому что я ощущал его ебучее тепло на своих пальцах. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что все те ужасы, которые я пережил — галлюцинация. И что я нахожусь все в той же комнате, в том же доме и, самое главное, рядом со мной человек ради которого я существую. Я резко встряхнул головой и лишь сильнее закутался в плед, словно отгораживаясь от брюнета, сидевшего напротив меня на коленях. — В прямом. Я не хотел слышать свой голос сейчас, ибо думал, что он слаб, словно голос столетнего старика. Но Стэн не собирался никуда уходить. Наоборот, он пододвинулся ближе и попытался растормошить мое измученное тело, но я тут же оттолкнул его руки. В комнате немного потеплело, но лишь от того, что сюда пришел Марш. — Ты закинулся? – он спросил это с презрением в голосе. — Нет. — Тогда почему, когда я вошел, ты бредил? — Потому что я хочу, чтобы все это закончилось. — Моя откровенность меня выбесила. И я закусил нижнюю губу чуть ли не до крови, чтобы не сболтнуть лишнего, потому что не хотел ничего говорить ему. По своей воле он бы не полез во все это дерьмо, ибо был достаточно осторожным человеком. Значит, напился какой-то дряни. И всё это походило сейчас на плохую шутку Бога, который так любил издеваться надо мной по полной программе. В голосе Марша мне померещились те же нотки, что и тогда, когда мать пыталась доебаться до меня с посылкой. А я ненавидел притворное дерьмо. И его ненавидел. Потому что он видел меня слабым и сломленным. Стэн шумно выдохнул, с силой закидывая голову назад. Как будто бы говоря – какой же ты даун, Такер. — Зачем ты пришел? — Я резко поправил плед и вжался в стену настолько, что, казалось, еще миллиметр и мои кости начнут просачиваться в соседнюю комнату. Лишь бы быть подальше от него. — Тебя не было внизу… Я подумал… что ты… ну… тебе помощь нужна… В комнате стоял полумрак, поэтому мне сложно было разглядеть, как меняется цвет его лица. Но я знал, как он жарко краснеет и просто чувствовал, как его надпочечники выделяют адреналин. Да… Бейся или беги. Я хотел лишь одного в этом случае – убежать. На битву мне никогда не хватало духа, просто потому что я боялся всего, даже мышиного писка в темноте. — Как видишь, я жив, — мои сухие фразы, должно быть, его злили, потому что Стэн еще сильнее хмурил брови. — Так ты скажешь, что… Он замялся и посмотрел на меня. Я старался не замечать эти игривые глаза, излучающие интерес и жизнь. По крайней мере в тот момент они излучали именно это. А еще какое-то странное непонимание. Возможно он пытался анализировать мое поведение: почему я не могу ответить на его вопросы, ведь наутро никто ничего не вспомнит, потому что он пьян, а я накачен наркотой, как ему думалось. Но дело в том, что я бы все запомнил, абсолютно все, будь даже под дозой, и мне этого не очень-то и хотелось. Я хотел тонуть в своем озере в одиночестве, снова и снова возвращаться в личный ад. — Ты сотку проиграл, да? Из-за меня? — спросил вдруг я неожиданно, чтобы разрядить обстановку. Марш засмеялся и засучил рукава своего черного свитшота. — Хуй с ней с этой соткой, чел. — Хочешь ее назад получить? — я сказал это с каким-то раздражением. Вдруг во мне что-то щелкнуло, и я как будто пришел в себя от многолетней комы. Какая-то буйная злость на самого себя ударила в голову, и мое лицо приняло угрожающее выражение. Брюнет перестал улыбаться. Он не знал, куда смотреть, настолько был удивлен и озадачен моим вопросом. — Я серьезно. Не успел он ответить, как я откинул этот проклятый плед и быстрым движением метнулся к нему. Когда мои губы встретились с его щекой, Стэн настолько не ожидал ничего подобного, что чуть не упал навзничь, я лишь успел сгрести его в объятия и порывисто прижать к себе. Марш не сопротивлялся: он просто растерялся и не двигался, боясь даже шелохнуться. Я даже не чувствовал, как его легкие делают очередной вдох. Он будто бы замер, и лишь спустя секунду я ощутил, как его пальцы сжимают ткань моей куртки. Я тяжело выдохнул с каким-то жалобным всхлипом, как будто хороню его или что-то еще. Как будто бы он не принадлежит мне в этот момент. Но он и не принадлежал. Он всегда был частью огромного мира, в котором я был всего лишь гостем. Я вообще не следил за тем, что происходило вокруг и, слава богу, нам никто не мешал, потому что, если бы сейчас в комнату забежал Клайд или кто-то еще — я бы порвал его на клочки, ибо был как раненое животное, которое нашло утешение в объятиях любимого хозяина. Мои пальцы медленно двигались по спине брюнета вверх, и я наконец добрался до этих черных непослушных волос. Я с таким трепетом позволил себе дотронуться до них, что даже не понял, как Стэн вздрогнул и тут же обмяк в моих руках. Больше всего на свете я хотел остановить это мгновение, потому что оно было настолько прекрасным, что бОльшего я себе никогда и не желал. Марш попытался отлепиться от меня, чтобы хоть как-то набрать воздуха, ведь прижимал я его к себе чудовищно сильно, будто бы хотел слиться с ним. Как только я опустил руки и посмотрел на него, мне показалось, что все прекрасное этого мира сейчас заключено в одном единственном человеке, который сидел передо мной и смущенно отводил взгляд в сторону. Я видел, как в нем борются две личности, подсказывающие ему, что то, что происходит здесь слишком неправильно – только один это допускает, а второй нет. И я просто бешено жаждал, чтобы он пришел к какому-то определенному выводу, но он не торопился. Я не хотел повторять своих действий, боясь, что не смогу удержаться от прикосновения к его губам. Сердце свое я уже не чувствовал: оно билось с такой скоростью, как будто бы вырабатывало электричество на целый город. Марш внезапно ожил, может быть, от того, что в коридоре послышались шаги, но кто бы там ни был он прошел мимо. Я был удивлен, почему я, собственно, не оглох от такого накала страстей. И не ослеп тоже, потому что мой организм был на пределе. В голове все шумело и от стеснительности сводило пальцы. И тут я приготовился к марш-броску, потому что Стэн посмотрел на меня таким взглядом, что мое сознание просто оборвалось. Когда я очнулся, я целовал его лицо настолько жадно, что чуть ли не рычал от удовольствия. Брюнет не отбивался, но и больше не обнимал меня: он лишь лежал на полу и прерывисто дышал. Его грудь тяжело поднималась, свитшот слегка задрался, оголив кусочек живота. От этого зрелища у меня окончательно сорвало тормоза. Я настойчиво впился в его губы, так что Стэн издал стон. И он ответил мне. Хищно и страстно, так как я всегда этого желал. Этот порыв буквально вырвал из меня все мысли, и я, словно слепой котенок, потерялся в пространстве. Мне хотелось трогать его везде, до куда я мог дотянуться, прижимать к себе это изящное тело, чувствовать такую родную энергию. И я забрался под его одежду в поисках спасительной теплоты. Мой язык был настойчивым и требовательным; я первый раз чувствовал такое невъебическое возбуждение, которое буквально выбивало из меня душу. Его полузакрытые веки дрожали, воздух вокруг нас наливался каким-то сверхъестественным жаром, и мне казалось, что я как-то переместился в другую вселенную, где можно было почувствовать абсолютное счастье. Стэн пытался перехватить инициативу хоть в чем-то: его пальцы гладили меня по щекам, касались волос, но я не позволял им надолго задерживаться на себе - ловил и неистово покрывал поцелуями его руки, как будто бы касался святых мощей в надежде исцелиться. Я был одержим какой-то дикой ревностью: ни на секунду не сбавлял темп и не пытался понять, что вообще происходит, будто бы соревновался сам с собой и себе же не доверял. Когда я перешел на шею, Марш, уже практически ничего не соображая, попытался снять с меня ветровку, но я стянул ее сам и выкинул куда-то в угол. Он пробовал залезть мне под футболку, но как только касался напряженного тела, его дрожащие пальцы словно сбивались и опускались мне на колени. Его движения были такими пугливыми и лишенными плавности, будто бы он боялся, что я растворюсь, если он вдруг сделает что-то не то. Хотелось ласкать его бесконечно, не обрамлять все это пошлостью, и я старался не обращать внимание на жуткий дискомфорт в штанах. Меня знобило еще сильнее, но уже не от холода, а от того, что Стэн, приподнявшись на локтях, осыпал мое лицо короткими поцелуями. Я все еще был сверху и пытался понять, чем же пахнет его кожа, зарывался в его черные жесткие волосы, с удовольствием чуть ли не каждую секунду прикасался губами к шее и к ключицам, оставляя при этом влажные следы. Мне чудилось, что он пахнет мной, что он и есть я в данную секунду, что мы неразделимы и больше никогда не разлучимся. Сколько боли мне пришлось пережить, чтобы дождаться этого мига, но оно того стоило. Я готов был снова и снова проживать те ужасные мгновения, лишь бы в конце я приходил к этому моменту. Марш поймал мои губы и настойчиво потребовал глубокого и долгого поцелуя. И я всего лишь на секунду закрыл глаза, а потом в дверь постучали. Меня будто бы выкинуло из сна, и я отстранился. Стэн смотрел прямо на меня и качал головой из стороны в сторону, словно говоря: «Чувак, постучат и уйдут». В его взгляде было что-то такое, чего я понять не мог. То ли это была безмолвная мольба, то ли немой укор. Стук прозвучал намного громче, и мне пришлось встать. Было пиздецки неудобно: я попытался поправить свое достоинство, чтобы оно не так выделялось и мне почти удалось это. Я захватил с пола куртку и накинул ее, чтобы все казалось приличным. Но мои ноги были ватными, а руки дрожали мелкой дрожью, будто бы я алкаш какой-то. Как только я приоткрыл дверь, в комнату влетел пьяный Кайл. — А, вот ты где, Марш! Я думал, что тут трахается кто, вот и постучал… Стэн побледнел и перевел взгляд на меня. Он сидел на полу, закутанный в плед — пытался так скрыть «улики» нашего безобразия. Рыжий сначала обвел глазами комнату, а потом, мельком взглянув на своего друга, резко повернулся ко мне и прямо в лоб спросил: — Нюхали, да? У меня челюсть чуть не отвисла от такого вопроса. Как человек вообще до этого может додуматься? — Да, — соврал я, глядя на Стэна. Он был растерян и его тело выдавало волнение. При свете, который просачивался в комнату из коридора, брюнет выглядел каким-то уж слишком бледным. Как будто его родители узнали, чем их сын занимался минуту назад. Я специально искал на нем следы моей страсти, но, помнится мне, что относился я к нему как к дорогому украшению и не позволял лишней грубости. Поэтому никаких засосов на шее не проглядывалось. Да и он так мастерски закутался, что следов его возбуждения я не нашел. И тут меня осенило. А вдруг их и не было? Вдруг он просто позволял мне целовать себя, как я тогда позволил Кенни. Опять я начал закапывать себя в самый неподходящий момент. — Какого хуя, Стэн? – Кайл прищурил зеленые глаза и вновь перевел взгляд на меня, словно я был источником всего гнилого на Земле: — Ты его заставил, что ли? — Я сам попросил, — голос Стэна был немного хрипловат. Мы оба нагло лгали, прикрывая ненормальные порывы, которые рождались между нами, наркотой. Я старался не фокусировать на нем свои затуманенные глаза, чтобы не вспоминать рваное и жаркое дыхание, которое раздавалось у самого уха, когда я шарился под его свитшотом. Перед глазами стоял только покладистый Марш, явно ожидающий большего, чем один дурацкий поцелуй. Но нам не суждено было продолжить, потому что в комнату вошла Дэбби и попросила всех освободить помещение для ее подруги, которую тащили Клайд и еще один парень. Стэн так и вышел закутанный в плед. Кайл что-то быстро говорил ему на ухо, но он лишь неотрывно смотрел в мои глаза, словно искал в них спасение. От таких проникновенных взглядов мне снова начало сносить крышу, и я ретировался в туалет, чтобы умыть лицо. На свое отражение я даже не взглянул, потому что боялся обнаружить там дурацкую улыбку, которая не покидала меня, когда я думал о Стэне. Поэтому я решил, что нужно скорее покидать жилище и отправляться уже домой, ведь какая разница - все равно этот рыжий теперь ни на секунду не отлипнет от моего сокровища. Я замедлил шаг только когда проходил мимо Стэна. Он стоял ко мне спиной и Кайл не мог увидеть, как мои пальцы провели по ладони его друга так невесомо и нежно, что Марш, вздрогнув, даже не посмел обернуться. Проходя мимо него, я мысленно посылал сигналы, что, если он хоть как-то среагирует на мой уход - пиши пропало. Этот чертов Кайл не дурак, он все прекрасно поймет, если уже не просек. Но Стэн же читал мои мысли, поэтому сделал все верно. Моей боли не было предела, когда я открывал тяжелую дверь, а потом срывался на крик где-то около заброшенных домов, потому что я не хотел никуда идти. Хотел встретить рассвет на улице и поэтому думал, что мне необходимо как-то вытащить эти эмоции из себя. И когда я доводил себя до исступления рукой, думая о чуть приоткрытых губах и таких родных голубых глазах своего любимого я знал, что моя любовь к нему будет вечной.