R.I.P my soul

Стэна было видно со всех углов и мест в клубе. Он стоял на сцене и что-то вещал народу, я тут же уловил его голос, и по моим венам мощной струей прошлась волна жара. «Марш». Я забился в самый неприметный угол, ожидая Токена, чтобы появиться красиво и изящно - пока что я мог просто понаблюдать за ним. Как я и ожидал, он надел что-то классическое: белую рубашку, черный пиджак и брюки. Галстука на нем не было, что меня несказанно радовало - ему они просто не шли, вернее, я не представлял эти куски ткани на нем. Волосы он зачесал на один бок, как обычно: знал что именно ему идет, а что нет. Я вдруг вспомнил, какие они на ощупь и чуть не задохнулся в собственных воспоминаниях - пальцы приятно закололо. Я прикрыл глаза, вжавшись в злополучный угол, представляя, как расстегиваю пуговицы рубашки, как мои пальцы скользят вдоль его тела, а губы находят чужие и так нетерпеливо впиваются в них. Мое тело молниеносно отреагировало на эти мысли. Боже, я не помню, с каких пор я стал его желать физически. Наверное, с той ебучей ночи. Он продолжал говорить, а мне становилось скучно. Раньше я не замечал, как плоско он выражает мысли, иногда путаясь в значении слов – это казалось для меня мелочью, но сейчас, почему-то, четко ударило в уши. Стэн закончил речь и попросил врубить какой-то трек, и я увидел Кайла неподалеку, за пультом. Для него действительно играл другой диджей. Он видимо просто все контролировал, потому что чертовски это любил. Я оглянулся в поисках Токена. Его галдящую толпу баб я увидел сразу, поэтому поспешил туда, прямо в самый центр. — Ну и как разведка? — Блэк увидел меня и сразу же подал бармену знак, чтобы тот плеснул чего в пустой бокал. — Именинник за пультом, — сказал я весьма деловито, чтобы видно было, что я не штаны просиживал, а действительно разнюхивал тут. — Отлично! Скоро и торт подвезут. Лично от нас с тобой... Я смутился, где-то глубоко в душе, просто потому что все опять проебланил и ничего не приготовил. А вот Токен - наоборот, организовал подарок по высшему разряду: вон тебе и доставка, и обслуживание. Привезут, доставят в срок, еще и скидку дадут. Я знал, что рано или поздно мне придется столкнуться с моей зазнобой лицом к лицу. Этот момент напирал и, когда Стэн наконец подошел к нам, я стоял чуть позади Блэка и пил виски с колой. Наши взгляды на секунду встретились. Естественно, я не подал никакого вида, что мое тело жалобно скулит и воет, когда он подходит на расстояние вытянутой руки. А он, в свою очередь, не подал вида, что я его целовал буквально месяц назад. Наблюдая, как Стэн мило переговаривается с Токеном, я был рад, что он в полном порядке, в отличном настроении и его глаза горят. Похоже, он был счастлив. Ну не на десять из десяти, как я хотел бы, но на пятерочку потянет. Я не отрывал от него взгляда: жадно рассматривал все, что мог разглядеть в полумраке помещения. Его запонки на костюме, должно быть, страшно дорогие. Видно, что подарок, но от кого - я даже и не догадывался. Часы, которые он неловко поправлял пальцами. Сами руки, которые были достаточно требовательными тогда, в наш первый раз. Это, конечно, была не совсем близость, но для меня те поцелуи и ласки значили слишком много. Наверное, это было действительно что-то осознанное и что-то желаемое мной - действительно желаемое, а не навязанное системой. — Спасибо за то, что пришел… Я встрепенулся и сфокусировался на Стэне. Он уже поболтал с Блэком и видимо хотел как-то отметить меня. Мне было страшно. Поистине страшно смотреть прямо на него, поэтому я слегка опустил лицо и проверял, как там поживают мои старые ботинки. — Ты же пригласил, почему я должен был проигнорировать? Это был риторический вопрос. Он не спешил касаться меня, я совсем украдкой глянул на него. Его лицо больше не излучало радости: он был напряжен, сосредоточен, хмурился. Я поймал себя на мысли, что он всегда так выглядит, когда стоит рядом со мной. Бешено напрягается, весь на нервах. Не скажу, что я чувствовал страх, исходящий от него, скорее какое-то замешательство. Наверное, Стэн не понимал, почему я так отстраненно себя веду. Вдруг что-то яркое пронеслось перед глазами. Это была разноцветная ленточка, которую Токен, радушно улыбаясь, поднял над головой именинника. Стэна отвлекли, и я выдохнул, смотря, как его уводят прочь. Через секунду до меня дошло, что я тоже должен был подойти к центру, потому как сейчас будут дарить подарок. В зал вкатили торт. Я сразу догадался, в чем состоит тот самый подарок Токена. И я на это подписался - что ж, отлично. Просто ахуенно. Я протер глаза от напряжения и от того, как сильно мое больное нутро орало, что я тут ни при чем. Естественно, потушили свет, до меня доходил мерзкий голосок Венди: она стояла, взяв Марша под руку при этом склонив свою голову на его плечо, и, как все, ждала представление. И оно случилось. Это ебучее представление. Из торта действительно выпрыгнула полуголая девица, которая была тонка как тростинка с белыми кудрями до плеч в нижнем белье. Мне сначала показалось, что ее волосы были ненастоящими: настолько они были выбелены. Возможно, это действительно был парик - заключил я спустя пару минут разглядывания ее гнезда на голове. Венди как-то презрительно фыркала, а мое сердце ныло под ритм зажигательной музыки. Девка начала танцевать: покачивала бедрами, всячески трогала и гладила себя, показывая Стену, какая она горячая. Это была самая элитная шлюха. Я таких раньше не видел. Обычно в нашем клубе я наблюдал опустившихся потаскух, которые сводили концы с концами и им приходилось работать на такой должности. Этой же нравилась ее профессия. Она, словно тигрица, уже вовсю охотилась на моего любимого. Тусклым взглядом я наблюдал за этим шоу: меня оно совершенно не вдохновило. И не потому что там была эта курица, нет. Просто тупость и неорганизованность всего этого представления были настолько яркими, что не то что бы бросались в глаза, а прям вопили. Блондинка умела двигаться, но драйва в ней не хватало. Стэн был увлечен минуты две, не больше. А я и подавно. Даже с первых секунд меня не зацепило. Я отступил подальше к бару, наблюдая, как Венди бесится и разговаривает с какой-то кудрявой девушкой в черном на повышенных тонах. Скоро все это говно закончилось сухими аплодисментами Стена и широкой улыбкой Токена, который уже вовсю пытался перетащить эскортницу в клуб его почитательниц. Я взял виски и направился в уборную. Во мне зудела настоящая тоска. Тоска по его губам, по его рукам и такому родному, обволакивающему, словно дымка, взгляду. Я как-то слишком сильно хлопнул дверью, видимо сил не рассчитал... как всегда. В зеркале показался тот самый уставший до очертенения Крейг, мать его, Такер, с выцветшими от боли глазами и нахмуренными бровями. Я поставил стакан на раковину, сделанную из гранита. Она была роскошной, исполненной в черно-золотых тонах. Сам же туалет был в подобном стиле: несколько закрытых отдельных кабинок, пару раковин, большое зеркало и подоконник, который манил меня своим уютом. Единственное окно обрамляли жалюзи холодного белого цвета. Я опустился на прохладную поверхность и выдохнул. Наверное, слишком сильно, потому что это было похоже, скорее, на звук отчаяния или чего-то подобного. Пару минут в туалет никто не заходил. Помещение, на самом деле, было отдаленным. Рядом с танцполом я тоже видел вывеску сортира и, естественно, я пошел в самый дальний, чтобы люди меня не доебывали. Просто хотел посидеть в одиночестве, подумать о вечном. Вдруг дверь скрипнула, и я поднял глаза. Стэн вздрогнул - я буквально на секунду поймал его растерянный взгляд. Он, молча, прошел к раковинам и включил воду, я не хотел его смущать и поэтому отвернулся к окну, пытаясь не показывать волнения. — Спасибо за подарок. Он подал голос, и я молниеносно повернул голову. Эти слова были напитаны едкостью и горькостью. — Эта часть не была моим подарком. — Да? А какая же часть была твоей? Он словно подначивал меня. — Часть, в которой все едят торт. — М, мило... Марш не скрывал своего раздражения. Видимо он был на нервах, потому что трясся и дышал глубоко, даже как-то прерывисто. Я осматривал его без тени стеснения. Мне не нужно было больше стесняться: мы были наедине, терзаемые каждый своим демоном. Он не сводил с меня взгляда, а затем преодолел расстояние между нами в несколько шагов. Я почувствовал его мокрые руки на своих плечах. Стэн никогда не говорил мне о своих ощущениях или чувствах, но сейчас, как будто бы читая что-то в глазах напротив, я растворился в нем. Опуская голову, я уперся в его манжету лбом и закрыл глаза. Стэн Марш... застенчивый со мной, но жесткий с другими. Я попытался определить, чем пахнет его рубашка. Там были сигареты, это точно: его руки ненавязчиво источали запах табака. И я поднял лицо, чтобы спросить, зачем он себя травит, но получил мягкий и нежный поцелуй в лоб. Замешкаться в такой ситуации для меня было неудивительным: я замер и уставился на него непонимающе. Стэн округлил глаза, будто бы спрашивая «Что?». Будто бы он всегда так делал по утрам, просыпаясь со мной в одной кровати. А потом он прервал эту гнетущую тишину и спросил: — Хочешь заказать песню? Я поставлю любую для тебя. Сердце, которое больше всего на свете желало, чтобы человек, стоящий напротив, стал больше, чем просто знакомый, забилось с неистовой силой. Я испугался. Не знал, как на это реагировать. Сжал его руку в ладони и медленно поднялся. Теперь мы были наравне. На белом воротнике рубашки Стэна я увидел небольшое грязное пятнышко и машинально потянулся к крану. Марш не совсем понял, что именно я собираюсь сделать, но упорно стоял и ждал ответа. Я не торопился с ним. Вернее, мне было все равно что он поставит, я хотел, чтобы он просто был рядом со мной сейчас и не чувствовал себя отвергнутым. Мое поведение часто скрывало истинные желания, диктуемые сердцем. Я не мог выдавить из себя никаких эмоций, потому что не хотел ни с кем делиться. Это была только моя любовь к нему, эгоистичная и патологическая. — Не нужно, я сдам ее в химчистку. Он перехватил мою руку. Переплетение пальцев стало для меня еще одним болевым ударом. Наши взгляды встретились, и я готов был поклясться, что он тянется ко мне, тянется за тем поцелуем, которым я мог его наградить. Пальцами свободной руки я провел по его щеке и нырнул в крепкие и отчаянные объятия. Мы обнимались так, словно хотели задушить друг друга, страстно, остервенело, будто хотели слиться в одно. Мое тело напрягалось от надвигающегося возбуждения; я старался не сопеть ему на ухо, а он зарылся пальцами в мои волосы, нежно поглаживая их. Притяжение было настолько сильным, что мне стало душно. Я ощущал жар его тела, мы настолько сильно были прижаты друг к другу, что между нами невозможно было просунуть и листа бумаги. И я хотел целовать его, яро и быстро, как тогда, а он и не был против, потому как облизывал губы, глядя мне в глаза. Я уткнулся в его шею и прижался к ней губами, он всхлипнул, издал какой-то нервный выдох, похожий на стон. Но вдруг я услышал мерзкий голос, который истерично искал Стэна. Эта была она - Венди. Ее горящие глаза я увидел сразу, как только отошел на приличное расстояние от возлюбленного. Не думаю, что она успела что-то заметить: резкость ее движений показывала нетерпение. — Стэээн, где ты прячешься? А? Там Кайл включил медляк, пойдем! Этот писклявый женский голосок разрезал тишину, и я заметил, как выражение лица Марша резко поменялось. — Что ты тут делаешь? — не унималась она. Истерически настроенных женщин я не любил, вернее терпеть их не мог. И выход на контакт с этой особой грозил мне потерянными силами. — Умывался. — Марш ответил быстро, на автомате, не поворачиваясь. Венди насупилась. — А он что тут делает? Я ничего не ответил: ее нужно было просто игнорировать и все, что бы она ни говорила - лучшей позицией была позиция невмешательства. Не замечая недовольных взглядов Венди, я достал сигареты из кармана и протянул одну моему возлюбленному. Он зацепил ее пальцами, слегка коснулся меня при этом и кивнул в знак благодарности. А затем, развернувшись, покинул помещение под треп своей бабенки. Все что и требовалось доказать. Стэну была удобна его позиция, он наслаждался своей способностью налаживать контакт со всеми и получать то, что он хочет. Трахать тощую суку и получать внимание с моей стороны. Эта ситуация дико меня взбесила. Я весь трясся от злобы к этой бабе и к нему, потому что он мог бы послать ее на хуй и постоять со мной еще немного, мы могли бы покурить как тогда. Но он просто взял и ушел, без слов, без объяснений. В этом был весь этот чертов Марш, весь его показной пафос и все его гнилое нутро. Я твердо решил, что не пойду заказывать у него песню, мне это нахуй не сдалось, я видел все, и мне было достаточно. Это не должно было вылиться в обиду, но внутри я чувствовал именно ее. Как мне сказал однажды Маккормик - он просто дает мне себя трогать и все, и это как бы понятно. Сам не инициируя каких-то глобальных действий. Все его попытки со мной сблизиться постоянно выходят боком для нас обоих. Мы не можем без приключений и скандалов со стороны окружающих. Зачем нужна такая связь, если от нее сходишь с ума от тоски и ревности, мучаясь словно в темнице? Штраф за курение здесь был приличный, но меня это не остановило. Я зашел в кабинку и чиркнул зажигалкой, провел рукой по волосам и успокоился, пообещав себе выпить немного джина или даже абсента. К Стэну я подходить больше не хотел и убедил себя, что, если он начнет что-нибудь эдакое - с моей стороны не последует никакой реакции. Докурив, я вышел и отправился искать Блэка. Его нигде не было, скорее всего он заказал себе отдельный вип и наслаждался алкоголем и девочками. Я видел только Венди, которая вилась вокруг Стэна как змея. Они пытались танцевать медленный танец, и это было крайне смешным зрелищем. Стэн явно не умел танцевать и двигался слишком неуклюже. Наверное, он заметил меня, потому что, когда я подошел к барной стойке, он все крутил головой, а потом его взгляд остановился на моем силуэте. Я знал, что спрошу у него в следующий раз. Если он подойдет. Так и случилось, через пару минут он был здесь и вился вокруг бара как заведенный. Пугал меня внезапным появлением за спиной: мы долго смотрели друг на друга, потом он убегал за пульт и ставил какие-то слезливые романтичные песни, а я просто стоял, попивая джин, и следил за ним. Ко мне подошла невысокая брюнетка, которая была с Венди, и поинтересовалась, нет ли у меня сигарет. Я конечно же по доброте душевной вытащил одну, но был прерван Стэном, который буквально заслонил меня от нее. — Как отдыхается, Крейг? От такого тупого поведения я выпал окончательно. Передал девушке сигарету и повернулся к нему. — Как тебе трахать эту суку? М? Я задал вопрос слишком неожиданно для него, но больше не мог терпеть. Стэн замер и непонимающе посмотрел на меня. — Как тебе трахать эту суку Венди, чувак? Не надоело? Меня все бесило. Его тупое и озадаченное лицо и эти песни звучавшие невпопад. Он словно притворялся дебилом, который и рыбку хочет съесть и косточкой не подавиться. — Я не трахаю ее. — А что же ты делаешь с ней, что она так бегает за тобой? — спросил я ядовито. — Научи и меня. Я тоже хочу склеить девушку. Вот одна подошла, но ты спугнул ее своим ебанутым поведением. Марш поджал губы. Я внимательно следил за его выражением лица: после сказанных мною слов, он лихорадочно думал, как меня обидеть побольнее, но все не мог подобрать ничего дельного. Я выдохнул, громко, чтобы он слышал и отвернулся к бару, посмотреть что там по коктейлям. — Я уезжаю в Вашингтон. Хотел сказать тебе, мне предложили там работу. — Да? — я немного развернулся к нему. — Кем? — Ведущим новостей. — Это же круто, — произнес я бодро, маскируя нарастающее внутри напряжение. — Я не вернусь больше, — сказал он и максимально сократил между нами расстояние. — Зачем ты мне говоришь все это? Мы даже не друзья. Ему было больно, я чувствовал. Я знал, что он подошел проститься, потому что до конца вечеринки оставалось не так много времени. От него пахло алкоголем, достаточно сильно, значит уже наебенился и пришел совершать какие-то безумные вещи. Пришел опять ко мне. Как потерянный пес. Как бы я хотел убрать всю эту злость и раздражение на него, просто спокойно поговорить и решить все сейчас. Что происходило между нами? Я даже не знал, что это и как это называется. Почему меня так безумно тянет к нему, почему я не могу отвести от него взгляда? Даже сейчас мы стояли и смотрели друг на друга, не моргая, были словно в поиске смысла жизни. Наши пальцы снова незаметно начали переплетаться; я залип на его волосах, а он на моих губах, потому что был пьян и мог позволить себе смотреть на меня без стеснения. — Ты не думай, я не забыл... я все помню... — прошептал он на ухо. Меня ударило волной жара и я, наверное, покраснел так густо, что на моем лице можно было бы запечь тост. Стен поволок меня в какой-то угол и прижался всем телом так, что я не успел ничего понять. Мы просто хотели обняться и никогда больше не размыкать наших объятий. Я чувствовал, как бьется его сердце, как он ищет мои губы и я позволил себе еще один горячий и терпкий поцелуй. Я слегка покусывал его, но вдруг что-то во мне будто щелкнуло, прямо сейчас, когда он так хотел меня. Я, под действием этого опьянения, просто перегорел. Ступил, замер и оттолкнул его, не так сильно, как хотел; деликатно. Стэн немного не понял что происходит, и с вопросом в глазах посмотрел на меня. — Ты пьян, – отрезал я. Во мне зашевелился червь этой непонятной боли. Все вдруг вспыхнуло перед глазами: Венди, его тупые оправдания перед Кайлом, попытки замять наши взаимодействия, дурь, которую он нюхал, алкоголь, который делал его смелым со мной. Без этого он никто. Просто чувак с огромным ЧСВ до небес, который увидел во мне очередную игрушку. Я еще раз осознал, что совершенно не нужен ему. Такой, какой есть. Такой вот Такер, кусок идиота, который постоянно обожествляет этого «красавца». Он опять полез. Я хотел остановить его, прекратить это жаркое дыхание у моей шеи, сжать его цепкие пальцы и сказать «подожди, нужно многое обсудить» или «я ничего не понимаю», но Стэн был пьян и очень настойчив. Я поддался, хотя внутри меня рос галактического размера страх за наши действия и наши попытки стать ближе. Он обнял меня за талию, гладил по спине, проходя немного ниже, совсем легонько, следил за моей реакцией, за дурманящими огромными зрачками, которые расширились на максимум уже не от освещения, а от его ласки. Я дышал что есть сил: казалось, что я вбирал в себя весь воздух в зале. Было чудовищно жарко, мое сердце плавилось. Я чувствовал, что вот-вот разрыдаюсь просто от того, что до этого момента никогда не видел себя с ним. Стэн немного медлил, он следил так пристально - следил даже за тем, как ходят под кожей мои желваки каждый раз, когда его ладонь гладит мои худые ребра. Он прижимался ко мне как котенок, а я был дворовым котом - таким тощим и облезлым, но невероятно преданным и понимающим. Особенно в те моменты, когда мы были пьяны. Марш осторожно целовал мои костяшки, растягивая момент удовольствия. Я не совсем понимал, чувствую ли я возбуждение, потому что все эмоции и чувства во мне словно смешались и превратились в один большой взрывной коктейль. Я чувствовал боль, потому что знал, что наши пути рано или поздно разойдутся, я был готов к этому. В моей жизни разочарование стало чем-то привычным, и я даже не смел надеяться на лучшее. И я смотрел в его глаза и утопал в этой вселенной, где были только мы с ним. В одной корзинке. Но я никогда не умел наслаждаться моментом, я пытался продумывать наперед, что же будет через год, через два, через двадцать лет. Буду ли я любить его так же, как и сейчас? И я мысленно задал себе этот вопрос и честно на него ответил. Буду. Я буду любить его даже через двадцать лет, потому что такой души я еще не видел и не ощущал. Осененный этим я, словно в трансе, сделал жест рукой, чтобы привлечь его внимание и был готов произнести эту заветную фразу, но вдруг откуда-то прилетело. Жесткая и смачная пощечина выдернула меня из романтических соплей и с силой бросила в реальность. Я отшатнулся к стенке. Рядом со мной стояла разъяренная Венди, которая орала на Стэна благим матом. Мой возлюбленный словно мелкий шпиц дрожал и что-то пытался ей доказать, но Венди была как фурия. Ее тонкие ногти превратились в оружие массового поражения, и мне даже показалось, что они удлинились и стали как у гарпии. Щека пекла и саднила: видимо она поцарапала меня, совсем малость, но это было неприятно. Я не хотел скандалить, я не хотел выяснять отношения - все-таки Стэн первый ко мне полез, поэтому, в первую очередь, все вопросы были к нему. Он что-то говорил ей, яростно мотал головой. Я практически ничего не слышал, потому что музыка била в уши, да и мне почему-то стало плохо от бухла и от девчачьего удара. Я захотел уйти: только собирался отодвинуть эту машину для убийств, как тут же был осажен. Я так понял, она хотела поговорить. Пришлось идти в мужской сортир, где мы со Стэном уже были. Я прошел вперед и встал недалеко от окна. Венди, взъерошенная как петух, влетела следом - как будто дилижанс проехал, ей богу. Марш же плелся в самом конце и был похож на сдувшийся шарик. — Стэн, объясни, что это было! — Ее голос изматывал. Он резал железо и насиловал мои барабанные перепонки. Марш молчал. Он стоял у раковины: поникший, уставший, с потухшим взглядом, и смотрел в пол. На нем не было ни намека на раскаяние. — Так вы... это... встречаетесь? — я вклинился в разговор, стараясь проглотить тяжелый ком в горле. — Стээээнли! — Венди взвизгнула. — Объясняй все! Ты меня наебать решил? Я видел, как он боролся. Как боролся с этим чувством смятения, как он кусал губы и сжимал кулаки. Мне нужно было стереть кровь с лица. Отвлечься от этого цирка было сложно, но и осмотреть лицо было крайне желательно. Подойти к зеркалу меня заставила толика моей рациональности. Пока Стэнли думал, я промыл небольшую ранку - все-таки эта бестия меня поцарапала. — Тебе нужно обработать царапину, — подал он несмело голос. Венди он игнорировал, что вводило ее в более кошмарное состояние. — Это чепуха, пройдет, — устало бросил я и перевел взгляд на зачинщицу конфликта. Она покраснела, но не от стыда, как принято, а от ярости. В ее карих глазах было что-то пострашнее ревности. Что-то настолько темное, что даже самый древний маг, который не одно воплощение работал с демонами - никогда бы не стал с ней связываться. — Не смей трогать моего бойфренда! Я опешил. Допустим, они встречаются. Почему Стэн не сказал мне об этом? — Чувак, так дела не делаются. Вдруг Марш метнул на меня взгляд полный отчаяния и злобы. Когда все это смешалось в нем, я увидел, как он жалок, здесь и сейчас, пойманный на вранье. Совсем загнанный в угол мальчонка. Все, что он хотел - это и рыбку съесть и косточкой не подавиться на хуй сесть. Я уже говорил это. А сейчас эта «рыбка» и «косточка» застряли у него в горле разом. Он долго мялся. Кряхтел, пыхтел и перебирался с ноги на ногу. То несмело поднимал глаза и смотрел на Венди, то кидал взгляд в мою сторону. Мне становилось скучно. А потом он выдал это и создал новый ураган: — Не думай, что я буду любить тебя, Венди. Да, мне нравилось трахать тебя, но это ничего не значит. После этих слов наступила гробовая тишина. Венди, которая до этого ждала колоссальной поддержки от Марша и признания всех ошибок, просто, молча, открыла рот. Я же от осознания того, что этот хуй мне врал, просто взял сигареты и опустился на подоконник. Венди плакала: это были крики отчаяния, боли, она клялась, что отомстит, что уничтожит дорогие ему вещи, что отнимет его славу, сравняет его с землей и прочее. А я же не сводил с него глаз. С этого мерзкого лжеца, который десять минут назад целовал мои руки, и я чуть было не открылся ему. Чуть не обнажил душу и не отдал сердце. Он, оказывается, трахал сук, а я умирал. Вот все и вскрылось. Никто никогда не видел его гнилостность, так как я. Его самообман. Когда Венди окончательно сошла с ума и начала жалобно просить Стэна сказать, что это была шутка, я выкурил уже сигарет пять не меньше. Марш стоял, опершись на дверь и держась за голову, просто, наверное, осознавая в какую он жопу попал. — Зачем ты полез ко мне? Никто не ожидал от меня ничего путного. Видимо у этой парочки все окончательно разрушилось здесь и сейчас, и самое малое, что я мог сделать - не доебывать людей вопросами. — Потому что хотел. Это все, что он сказал. Потому что он хотел. Его гребаное величество хотело трогать меня, вторгаться в мое личное пространство, дышать мне на ухо и нервно сглатывать, когда я переводил взгляд на его губы. А чего хотел я? Все это долгое время? Я уже вымотался настолько, сам себе доказал, что мы не можем быть вместе, несколько раз это опроверг, когда этот олух полез и захотел близости. Я открылся родителям, потерял друга, в конце концов, почти потерял себя. И к чему привела меня эта смерть души? К фиксированной точке. К данной ситуации. Когда Стэна поставила раком вселенная, чтобы он наконец уже что-то выбрал. Но он не хотел делать выбор. Я знал, что ему было хорошо и так. Для других он казался первоклассным мачо, бабником и заводилой, таким шутником, которого и свет не видывал, клоуном. Он был натуралом, а так же хорошим другом для Кайла. Его маска светилась успехом и славой. Но внутри все было совсем наоборот. Неуверенный, закомплексованный, потерянный мальчик с кучей тараканов, который сомневается в собственной сексуальной ориентации. Делать вид просто - но быть честным с собой нужно уметь. Он никогда не умел, сделал я вывод. Я смотрел пристально в его глаза и понимал, что он вообще не понимает что делает и что необходимо делать в такой ситуации. Венди он наговорил кучу гадостей, но возможно он и вправду ничего к ней не чувствовал, просто желал периодически присовывать. Думаю, он знал, что со мной так не выйдет. Я слишком часто избегал его и лишь в последнее время хотел как-то сблизиться, но сейчас понял, что не могу. Дело не в моем желании. Я всеми слоями души любил его, чувствовал его и хотел быть рядом, но то, что он натворил здесь и сейчас - только укрепило мое желание уйти. Венди уже убежала, хлопнув дверью с такой силой, что я думал - потолок вмиг упадет на нас, но все обошлось. Мы остались вдвоем. Стэн стоял у двери и смотрел в пол, продолжая покусывать губы. Они уже, наверное, дико саднили, подумал я. Столько их кусать за сегодняшний вечер. Я встал и смял пустую пачку сигарет в руке. Я знал, что если сейчас уйду, то мы никогда не встретимся больше. Но меня ничего не держало в этой туалетной комнате. Ни любовь к нему, ни нежность. Это будто отрезало. Он соврал и сделал это, глядя мне в глаза. — Пока, — я выплюнул прощание с какой-то злобой. Стэн вцепился в ручку входной двери и, молча, уставился на меня. — Я ухожу, — спокойно повторил я. — Мы больше не увидимся, если ты сейчас уйдешь, ты понимаешь? — Естественно. Поэтому я и ухожу. Мы больше не увидимся, ты хотел халявы, но ее не будет, не в этой жизни, Марш. Он был растерян. Глаза бегали туда-сюда, его руки мелко подрагивали и ладонью он пытался откинуть челку назад. — Крейг... — Не нужно, я все и так понял. Я попытался отпихнуть его, но он упрямился. В моих глазах застыл немой вопрос «Какого черта?». — Что я сделал не так? Почему ты бросаешь меня? Я опешил. — Я же выбрал тебя… * * * Я бежал со всех ног, бежал по пустынной дороге, бежал и слезы текли ручьями по щекам. Они не прекращались, ни когда я ехал в автобусе, ни когда, заплетаясь, шаркал по ступенькам на выход. С Токеном я не поехал, просто ушел. Отодвинул Стэна, вырвался из его рук, сжал кулаки так, что ногти впились до крови в кожу, стиснул зубы и направился вперед, видя свет в конце туннеля. Марш не побежал за мной. Он остался там, в холодной и одинокой комнате, в такой же грязной и вонючей, как вся его жизнь. Внешний блеск и красота, но если посмотреть вглубь, то там рассадник помоев и плесени. Я не знал, куда выкинуть свое сердце. Не понимал, как оно еще бьется: сколько ножей мысленно всадил я в него пока ехал - я не считал. Больше ста, наверное. Он выбрал меня, а я понял, что не могу выбрать его. За всеми событиями, что он привнес в мою жизнь, я уже не мог рассмотреть того человека, каким я был раньше. Того человека, который так перед ним стелился. Я чувствовал, что он лжет себе, что он так ничего и не понял - и что его прижучили в этой ебаной игре, где он был ведущим. А я был честен... хотя бы с самим собой. Любить я любил. Безумно. Мне было страшно, что такая любовь может овладевать мной, но я трепетал от того, что я способен на что-то подобное. Когда я преодолел часть пути от остановки до моей улицы, мне хотелось выть. Я просто тихо скулил и бил себя по щекам, чтобы как-то прийти в чувство, тяжело дышал от бега, хотел орать, но не мог. Я просто умер изнутри, превратился в прах. Меня здесь больше ничего не держало. Окончательно. Сотовый завибрировал, и я увидел, что мне звонит Токен. Я сбросил смс, что уже почти дома и пока не могу говорить, потом все объясню. И получил краткий ответ – «Стэн с кем-то подрался, и ты это все пропустил». Отлично. Где-то во мне что-то екнуло: он мог серьезно пострадать, но я взял себя в руки и забил на эту новость. Уверенность в том, что моя любовь к нему мое личное дело, не покидала сознание. Но как только я дошел до ступеней дома, я упал на холодный камень и разрыдался. Я помнил его таким, каким он был в самом начале: робким, загадочным, с губной помадой на щеке, с дрожащими пальцами и теплыми губами. Это был мой образ, который я любил и который грел мне душу. Я любил его больным, уставшим, со следами блевотины на губах. Я любил его успешным и бедным, никогда не спрашивал, сколько он зарабатывает и так далее. Мне все это было не важно. Это была только моя любовь, а что у него была за привязанность ко мне, я и знать не хотел. Я мог пересчитать все его состояния, я помнил всю одежду, которую он надевал на пати, где я присутствовал. Я помнил все. Потому что он был главным в моей жизни, а не я. Я этой самой жизнью уже не управлял. Когда он солгал мне, я словно прозрел. Словно осознал то, что я могу жить дальше, не здесь, а где-то там, где никогда не будет его. Я знал, какие мне мучения придется пройти, что я не смогу полюбить кого-то настолько сильно, ведь я дотронулся до его души и проник в него, как он в то же время проник в меня. Сейчас, сидя на ступеньках в ебучий холод, я отказался от своего Бога. И поверил в Ад. На следующее утро мне позвонил Токен и попросил зайти к нему после работы: он хотел мне что-то передать или сказать, я так и не понял. Мне не очень хотелось мозолить ему глаза, но интерес был выше. Поэтому, как только я закрыл кафе на ключ и сунул его в карман, я тут же поспешил к богачу. Ноги заплетались. Боль и слезы, которые застилали глаза все эти часы - все то, что я сдерживал в эти утро и день, больше не могли сидеть так глубоко во мне. Я просто шел, ветер ебашил со всей силы мне в лицо и я уже ничего не чувствовал: как слезы бегут по щекам, как соленые капли обжигают кожу, как моя больная израненная душа вопит и подает последние признаки жизни где-то там, в темноте. Я снова сжал кулак, и ногти впились в кожу, разрывая плоть в том, же самом месте, в котором разорвали тогда, когда я выходил из того злополучного клуба. Чувствуя, что эти раны в ближайшее время никогда не заживут, я ускорил шаг. Кровь меня не пугала - главное, не показывать всю эту ебанутость при Токене. Он вообще не должен догадаться, что же произошло вчера в клубе. На каком-то этапе мне даже хотелось бежать: я чувствовал, что Токен хочет передать мне что-то очень важное, что я, несомненно, забыл, например, письмо Стэна. Ну а что? Неужели этот сученыш не мог написать мне последнее письмо перед уездом? В котором распинался, как сильно я его обидел отказом и, как он хотел перепихнуться со мной, а потом спокойно уехать туда, куда он хотел. Почему нет? Это же эгоистичный Стэн Марш и такой же самовлюбленный и поехавший Крейг Такер – парочка на земле и на небесах. Стоят друг друга. Я усмехнулся от собственных мыслей. Наконец показалась усадьба Блэка. Меня уже ждали. Когда я шел, я отправил Токену смс, что я подхожу. Видимо один из его дворецких вышел, чтобы проводить меня в холл. Я не особо хотел проходить в дом, потому что выглядел очень потрепанным. Не помню, чтобы принимал душ с утра. Вообще, мое утро прошло под таблетками, поэтому я мало помню из него: вроде я кое-как запихал в себя тост с кофе и сразу сорвался на работу, даже не удосуживаясь привести себя в порядок, поэтому в чистом и уютном доме Блэка я чувствовал себя еще грязнее. Токен пригласил меня в гостиную и лично наполнил бокал хорошим бурбоном. Потом вытащил что-то из кармана и протянул мне. — Вот. Стэн сказал, что ты обронил это. Я сразу понял что это и, дрожащими руками, взял чужую дорогущую запонку. Я не знаю, какое лицо у меня было в тот момент, но мое сознание словно рухнуло вниз. Моя кожа, наверное, побледнела и приняла какой-то сероватый оттенок. В панике, я поставил бокал с выпивкой на столик так резко, что Токен вскинул брови. — Все нормально, Крейг? Я замотал головой из стороны в сторону, но вымолвить ничего не смог. Ужас начал подкатывать откуда-то изнутри и подниматься клубами дыма прямо к горлу. Настало время снова сжать руку в кулак. — Не припомню, чтобы ты брал с собой пиджак… да и вообще… это вроде как антиквариат. Токен перехватил запонку и с любопытством уставился на нее. Я сидел и покрывался испариной - мне было похуй, что Токен обо всем догадается. Мне вообще было похуй на все: то, что Земля вращается, что действует гравитация, что время идет для всех по-разному, что существуют миллиарды людей, которые не маются такой дурью, какой я сейчас. — Ты у отца взял, что ли? — не успокаивался Блэк. — У деда, — я вымолвил это на выдохе, попытался сделать так, чтобы мой голос не скатывался в визг или нечто подобное. Токен перевел взгляд на меня. Я же сидел как истукан. Не мог и двинуться: тело стало железным, спина выпрямилась сама собой, мне хотелось, выхватить у Токена запонку и бежать домой быстрее света, чтобы никто не видел моего лица, моих выцветших глаз и запекшейся крови на ладонях. — Стэн вчера подрался, я же вроде рассказывал? — Ну… подробностей не сказал. Я был уверен, что меня хватит еще на пару фраз, а потом я упаду в бездну отчаяния и никогда из нее не выберусь. — Просто вмазал своему другу, прикинь? Кайлу… вроде. А еще его девка прямо там устроила ему скандал с выяснением отношений на людях. Уф… ну и досталось пацану. Не лучший подарок на день рождения. Я поднял уставшие глаза на Блэка и посмотрел на него немигающим взглядом. — Потом он сидел на полу и плакал в обнимку с бутылкой виски, которую я ему заказал, чтобы хоть как-то его поддержать. И он мне сказал одну фразу. Хм… как там было… А! Он сказал, что он влюбился и эта любовь оказалась невзаимной. На этих словах я встал, схватил запонку из рук Блэка и вымолвил: — Я тоже влюбился не взаимно.