Маньяк

      С тех пор он ни разу не появлялся. Словно его никогда и не было. Я знаю, что он был зол, разочарован, возможно, даже обижен. Логично было бы предположить, что в таком состоянии он мог убить, но ничего не происходило. Ну не то что бы совсем ничего, но он к этому руку не прикладывал. Все было почти как обычно, просто во всем этом не было Рамона. Пару недель назад произошло ограбление банка, но и здесь Рамон не появился. Хотя он весьма любил крупные предприятия. Он просто исчез.       Прошло три месяца, на дворе был жаркий июль, каникулы. Многие мои одногруппники разъехались отдыхать. Мне единственной было не до этого. Мне было плевать на все. С его исчезновением стало так пусто, так тихо, даже собственные мысли казались оглушительно громкими. Я скучала по нему. Безумно скучала, его отсутствие сводило меня с ума. Вот каково было без него. Одиноко. Я никогда раньше не задумывалась, насколько мне было одиноко все эти годы. Я просто не знала иного. Мне было все равно есть у меня друзья или нет. Я редко с кем говорила и всегда была уверена, что мне это ни к чему. Зачем попросту сотрясать воздух простыми бессмысленными фразами? Пустая трата времени. Но говоря с Рамоном, я увидела в общении нечто другое, я привыкла к нему, пусть оно было не таким как у нормальных людей, но мне это нравилось. Мне нравилось слушать его низкий хрипловатый голос, наблюдать за ним, спорить. Мне приносило это радость. То, что с обычным человеком я никогда бы наверно испытать не смогла. Никогда не думала, что одиночество может снедать настолько.       От чего-то сейчас в оглушающей тишине и мучительном одиночестве в памяти возник некогда заданный им вопрос «Ты когда-нибудь резала себя? Да, что только от скуки в голову не придет, что угодно лишь бы занять себя чем-то, лишь бы почувствовать хоть что-то, кроме этого проклятого, словно сжирающего меня изнутри, одиночества. На столе лежал мой старый канцелярский нож, и именно на него я уже смотрю минуты четыре. Мои мысли будто стихли, а здравый смысл уже просто, кажется, умер. Сама не понимая, что делаю, я подошла к столу и взяла нож. Я несколько минут вертела его в руках, словно в первый раз видела. Лезвие было новым и очень острым. Я медленно опустилась на кровать и провела лезвием по своим пальцам, я нажала с силой и на коже сразу выступили капельки крови. Они медленно текли по пальцам, по кисти, некоторые, сбившись с курса, падали на пол, на мои ноги, на простынь. Я завороженно наблюдала за этим, как ненормальная. Я отчетливо понимала, что мне все равно, внутри все так же пусто. Мне было настолько плевать на происходящее, что я похоже даже проигнорировала боль. Рамон. Я резанула по пальцам снова. Рамон. Еще порез. Рамон. Но ничего. Абсолютно.       Кровь останавливалась довольно быстро. И так же быстро мне это надоело. Я пошла в ванную, где смыла кровь и перебинтовала руку. Когда ранки стали немного подживать их стало неприятно саднить и покалывать. Порезы были точные и тонкие, вследствие чего весьма болезненные. Наконец боль. Она отрезвляла, словно просыпаешь и понимаешь какую глупость только что совершил. Он привязал меня к себе. Полностью и бесповоротно. Как он и сказал, я теперь принадлежу ему. Все самое-самое я испытала из-за него. Я не замечала, что раньше походила на безвольную куклу, словно у меня не было души. Рамон наполнил мою жизнь красками. Красками чувств и эмоций: страх, боль, ненависть, наслаждение, любовь, возбуждение, ярость, радость. Все это связано с ним. Сейчас он ушел и забрал все это с собой, оставив лишь одно — острую необходимость его присутствия. Я была зависима от него, как от наркотика.       Я хочу, что бы он вернулся, хочу. Это все что мне сейчас надо. Хочу извиниться перед ним. Та истерика, не знаю, почему она произошла, я ведь не думаю так на самом деле. Ноя не знала, как с ним связаться, я не знала ни номера его телефона, ни даже где он живет. Хотя нет. Вот как раз где он живет, я знала. В самом опасном месте в этом городе — в темном квартале. Наверно это единственное место, где он мог бы сейчас находиться. Было страшно, но желание увидеть его пересиливало страх многократно. В этот момент я не знала что делаю, просто быстро оделась и пошла искать его.       Я нашла автобус который проезжал ближе всего к темному кварталу, но и без того мне придется идти до него минимум пол часа. Пассажиров почти не было, а когда не осталось совсем водитель постоянно пытался со мной заговорить, но мысли мои были далеко. Не сложно было догадаться куда я, и он без умолку пытался выведать у меня, зачем мне туда, или что, такая как я, забыла у «порога» темного квартала. Когда я вышла, он что-то кричал мне в след, а когда у него не осталось сомнений в том, куда я направляюсь, он попытался меня задержать. В округе был пусто, и я не побоялась достать один из подарков Рамона — револьвер. Я лишь напугала водителя им, я не собиралась стрелять. Или собиралась? Разозлившись на себя, я сильно ударила его рукояткой, и он потерял сознание. Ничто не мешало мне больше идти к своей цели.       В квартале я была где-то минут через сорок. Там было тихо и ненормально пусто. Я шла по грязным пустым улицам и оглядывалась на низкие полуразрушенные дома, действительно не похоже, что здесь кто-то живет. Тишина. Неожиданно из-за угла выскочил бугай. От него жутко воняло, волосы были всклочены и торчали во все стороны. Он прижал меня к стене, стал облапывать меня, что-то неразборчиво бормоча. Он выскочил так неожиданно, что я растерялась, даже слишком. Глупо было думать, что не случится нечто подобное. Именно поэтому я взяла с собой пистолет.       — Не трогай, — грозно прорычала я. — Не трогай. Не прикасайся ко мне! — я, наконец, пришла в себя и со всей дури врезала ему коленом в пах.       Он резко согнулся и начал театрально кататься по асфальту в приступе «немыслимой» боли. Его маленькое представление дало предостаточно времени, что бы достать пистолет и нацелить на него. Он пришел в ужас, когда увидел нацеленное на него дуло револьвера. Он проследил, как я нажала на курок, я была готова убить его, осталось лишь нажать на спусковой крючок. Прозвучал выстрел. Это не я. Я повернулась в сторону, с которой прозвучал выстрел, не далеко от меня стоял Рамон, в его руках был пистолет он замер в том положении, в котором стрелял, из дула пистолета тянулась маленькая ниточка дыма.       — Рамон! — крикнула я, но он даже не посмотрел в мою сторону.       — Разве я не предупреждал, что случится, если трогать мое? — прикрикнул он умирающему.       Он маньячно улыбался, а в глазах плескалось море ярости. Он выстрелил еще раз, и еще, и еще. Он стрелял в него до тех пор, пока в магазине не закончились пули. Он скалился, как дикий верь. Он стрелял и смеялся. В окна стали выглядывать живущие в квартале люди. Здесь жили одни лишь преступники, но я видела с каким ужасом они смотрели на Рамона. Даже они боялись его, даже таких как они этот маньяк приводил всех в ужас. А я от увиденного приходила в немой восторг. Он осмотрел проделанную им работу и бросил пистолет в сторону, как не нужную игрушку, и лишь только тогда он посмотрел на меня.       — Что ты здесь делаешь? — грозно спросил он.       — Мне стало скучно, — я улыбнулась, вторя ему, не так страшно, но улыбка эта была не доброй. На его лице отобразилось удивление, затем понимание, а после привычная улыбка.       — Без меня? — он поднял в наигранном удивлении брови, не переставая улыбаться.       — С чего бы это.       — А с того, что ты без меня не можешь, — он подошел в плотную, и сказал мне это прямо в лицо. — Ты не нормальная, — он так знакомо провел пальцем по моей щеке. Как же давно он так не делал. — Но пытаешься быть нормальной. Пытаешься обмануть себя. Я тут поразмыслил кое о чем. Одна лишь встреча со мной не могла на тебя так повлиять. Так что же с тобой произошло?       — Ничего, — моментально ответила я.       — Ты не помнишь, — сделал вывод он.- Ты заставила себя забыть это. Вечно ругала себя за такие мысли и выталкивала прочь из своей светлой головки. Я не должна так думать, это не правильно. Ты заставила себя поверить, что ты такая как все. Но как все ты уже быть не мола. Заметь ты необычайно грубая с незнакомыми людьми. Обычно все наоборот. Ты не любишь говорить, а обычно девчонок не заткнешь. Ты отгораживалась от всех, а нормальные люди наоборот тянутся к группе к социуму. Так что же с тобой не так? Давай, Алекс. Вспоминай.       — Что вспоминать? — я искренне не понимала к чему он ведет.       — Твоего брата.       — Что? А что не так с моим братом?       — Не с младшим. Со старшим, — объяснил он.- Ты просто не помнишь. Что ты вообще помнишь из своего детства?       — Почти ничего.       — И о чем твое самое старое воспоминание?       — Наверно о больнице, в которой мы лежали, когда отец попал в аварию.       — Вот. Шок. Именно из-за него ты все забыла. Он был на руку твоему подсознанию.       — И что же я такое забыла?       — О-о-о. Нечто очень важное. Что-то что настолько нарушило твою психику, что ты стал такой. У всего есть свои последствия. Я даю тебе время вспомнить. Завтра вечером я вернусь. Уже слишком поздно. Тебе пора. Поразмысли над этим дома. Попытайся вспомнить, — он провел рукой по моим волосам. — И да, я тебе никогда не говорил, что нужно следить за тем, мертва ли твоя жертва, — на моем лице явно отразилось недоумение. И тут я вспомнила — водитель. — Да, киса, ты его почти убила. Уж слишком сильно ты его ударила. Но не бойся, я добил его. Он ничем тебе не навредит. Но впредь не делай больше таких грубых ошибок, — он притянул меня за шею и поцеловал в лоб. — Иди домой.