Я не хочу любить.

«Боже, как хочется спать! Чертов Реборн! Гонял меня почти всю ночь, дал поспать только два часа, а не успел я прийти домой − пинками выгнал в школу. Изверг! Из-за него прогулял уроки, и мне же теперь влетит от Хибари. Он точно меня убьет. А-а-а-а-а! Что за жизнь?! одни мученья… Боже, помоги мне! Еще только один урок и меня изобьют до смерти. Ну почему время так летит? Хорошо, что я не один пойду», − пытался успокоить себя Тсуна, сидя на предпоследнем уроке, и одновременно борясь со сном и усталостью. Когда прозвенел звонок, он сказал друзьям, что сейчас придет. Он отправился ополоснуть лицо холодной водой, надеясь, что это поможет прогнать сон. Однако обратно он не пришел. Зверская усталость и недосып оказались сильнее. Держась за стенку, чтобы не упасть, Тсуна шел по коридору. Расстояние он одолел небольшое, он просто сполз на пол и вырубился. В пустом и тихом коридоре раздались шаги, Хибари Кёя не спеша шел в свой кабинет. Повернув за угол, Кёя застыл как вкопанный, открыв рот. На полу у стены свернувшись клубочком, как кот, а в этом случае, как котенок, спал Савада Тсунаеши. Опомнившись, Кёя подошел к нему и носком ботинка дотронулся до бессознательного тела. Тсуна что-то промычал и плотнее сжался в клубок. Кёя опустился на корточки рядом с ним и потряс его за плечо. - Травоядное, вставай! Какого хрена ты тут развалился?! – позвал ГДК, но ответной реакции не получил. Следующие пять минут Хибари потратил, пытаясь разбудить парня, но тот лишь отмахивался. Кея разозлился, поднял его на руки и, бережно прижав к груди, понес в свой кабинет. «Какой-же он легкий, да одна моя тонфа тяжелее его!», − думал Хибари. В кабинете Кея аккуратно положил своего босса на диван. Он отошел от дивана и обернулся, Тсуна лежал, слегка дрожа. Тогда ГДК снял пиджак и укрыл им Саваду. Пиджак сохранил тепло хозяина, поэтому Тсуна быстро согрелся, и на его измученном и уставшем лице появилась едва заметная улыбка. Кёя опустился на стул и отвернулся к окну. «Зачем я принес его в свой кабинет? Надо было в медпункт отнести! Что я ему скажу, когда он проснется? И вообще какого черта я творю?! Да еще и своим пиджаком укрыл. Так, рассуждая логически, оставить его там я не мог. Ученикам запрещено спать в школе, а тем более на полу в коридоре. Медпункт скорей всего закрыт, а Шамал опять где-то пристает к девушкам. Укрыл я его, потому что он мерз. Если замерзнет, то может заболеть и опять будет прогуливать школу. А простынет он обязательно, вон какой худой. Непонятно, как в нем душа держится? Допустить болезни учащихся я не могу, одеяла у меня нет, поэтому пришлось пожертвовать пиджак. Надо будет сказать Кусакабе, чтобы принес одеяла в кабинет, да и подушка бы не помешала», − пытался оправдаться перед собой Кёя. Он так задумался, что не заметил, что уроки закончились, а в дверь кто-то настойчиво стучит. Очнулся он только тогда, когда позади него зашевелился Тсуна. Повернувшись, он увидел, что парень принял сидячее положение и пристально рассматривает пиджак, начиная смущенно краснеть. Видимо, почувствовав на себе взгляд Кёи, Тсуна повернулся к нему. При виде наблюдателя глаза Тсуны расширились, его пронзил страх. - Хи-хи-Хибари-са-а-ан?! А что вы тут… А где я? – растерялся Тсуна. Быстро осмотревшись, он понял, где именно находится. - А что я делаю в вашем кабинете? - Как что? Спишь. Что же еще? – спокойно ответил Хибари. - Сплю-ю? А-а-а-а! – окончательно перестав понимать, что происходит, он уставился на ГДК. «А-А-А! Я ничего не понимаю! Как я оказался в кабинете Хибари-сана? Последнее, что я помню, что вышел из класса. Потом казалось, что я лечу, а кто-то бережно меня обнимает. Неужели этот был Хибари-сан?! Зачем? И почему на нем нет пиджака? Э-э-э… так это его пиджак? И правда… вот и красная повязка на рукаве. Кажется, я все еще сплю!», − панически думал Тсуна. Сердце Хибари затрепетало, когда Тсуна, помяв его пиджак в руках, залился румянцем по уши. Он бросил на Кёю взгляд, в глазах его отразились удивление, недоверие, страх и зарождающаяся паника. - Я нашел тебя спящим на полу в коридоре. Сколько ни будил тебя, ты не просыпался. В коридоре я тебя оставить не мог, хотел отнести в медпункт, но он был закрыт, вот и пришлось тащить тебя в свой кабинет. Ты замерз, поэтому я тебя укрыл, – объяснил Хибари. - Спасибо Хибари-сан, – поблагодарил Тсуна, мило улыбаясь. - Не за что, – ответил Кёя и посмотрел прямо на Тсуну. Даже хорошо знавшие его люди видели в глазах Хибари лишь холодную жестокость и беспощадность убийцы. Но Тсуна с его наивной верой в людей и вниманием к несчастным, разглядел надежно схороненную нежность в глубине его темных глаз. Это открытие поразило его. - Долго ты собираешься занимать мой диван? – спросил Кёя - А-а, простите, сейчас уйду, – засуетился Тсуна, соскочил с дивана, но неудачно. Он запнулся о собственную штанину и полетел на пол. – Э-тэ-тэ-тэ, − простонал он с пола. - Растяпа, – заключил Хибари и отвернулся, чтоб тот не увидел его усмешку. Поднявшись Савада пошел к двери, открыл ее и замер на пороге. Он повернулся к Кёе. - Хибари-сан, – позвал его Тсуна. - Что тебе еще нужно, травоядное? - Большое спасибо, что позаботились обо мне. И простите за причиненные неудобства! – извинился Тсуна, одаривая Кёю улыбкой. Поклонившись, Тсуна вышел из кабинета и побрел домой. По дороге он пытался понять мотивы поведения Хибари. И эта тень нежности в его глазах. Тсуна верил, что Хибари на самом деле совсем другой – честный и благородный, но не мог понять, почему он прячется за маской безразличия и жестокости. Сегодняшний поступок Кёи доказывал, что Тсуна не ошибся, и он испытал какую-то иррациональную благодарность Хибари за это. Он не зря верил в людей, его отношение к Кеё изменилось. Он увидел в нем этот отблеск его истинной сущности, увидел, что он способен дарить тепло и нежность, заботиться о других. И Тсуна захотел узнать его поближе, понять своего хранителя. Спросить его в лоб о том, что же с ним произошло, почему он ожесточился, Тсуна никогда бы не решился, а вот понаблюдать издалека он вполне мог. Дверь за Тсуной давно закрылась, а Хибари продолжал недвижно сидеть. Он не мог поверить такой удаче: Тсуна наконец-то улыбнулся! Он, конечно, много раз видел, как Тсуна улыбается, но только на расстоянии. А сегодня Тсуна улыбнулся только ему, отчего внутри Хибари все сладко сжалось и разлилось тепло. «Он улыбнулся! Улыбнулся мне! Какая все-таки у него очаровательная улыбка. Ради такой улыбки ничего не жалко, как будто солнце из-за туч вышло. Сразу стало так тепло. А все этот неуклюжий соня, только он способен вызвать во мне эти давно забытые чувства. Думаю, пора признаться себе в том, что стало столь очевидно. Хватит прятать голову в песок и трусливо отрицать правду. Я люблю Саваду Тсунаеши! И что теперь делать? Сказать ему о своих чувствах?! Что будет, если я ему признаюсь? Нет, ничего я говорить не буду. Для нас обоих так будет лучше. Не стоит ему знать, что я….. я люблю его», − принял свои чувства Кёя. * * * Спустившись к завтраку, Реборн сообщил, что уезжает на неделю в Италию. У него есть какое-то поручение от девятого. - И что я буду делать? – спросил Тсуна с глупой физиономией. - Ничего, а вот когда я приеду…- не договорил Реборн, но его улыба внушала страх. «Когда он приедет, ничего хорошего не жди», − подумал про себя парень. Он оделся и отправился грызть гранит науки. (Только не сломай себе зубы Тсуна). В школе он встретился с друзьями и рассказал новости. В тайне радуясь, что никто не будет будить его ударом тока или еще чего похлеще. Как и задумал, Савада с этого дня стал наблюдать за Хибари, но увы, в тот день он ничего странного в его поведении не заметил. После школы Тсуна с друзьями решили пойти погулять, благо погода позволяла. Гуляли они долго и упорно, дошли до Какуя-ленд, навестили Хром и принесли ей кучу разных вкусностей. Она была очень рада. Тсуна поинтересовался, как идут дела у Мукуро, просил передавать ему привет под косым взглядом Кена. Гокудера заметил, в восторг не пришел, но его вовремя остановил Ямамото, чуть ли не вынес на руках. Тсуна поздно вернулся домой, быстро съел остывший ужин и лег спать. Для Кёи этот день прошел вполне обычно. Никаких происшествий не было, никто не нарушал дисциплину. Хотя Хибари временами казалось, что за ним наблюдают. Причем наблюдает никто иной как Савада Тсунаеши. «Хм… быть может, мне показалось? Зачем ему наблюдать за мной. Неужели из-за вчерашнего?!» − размышлял Кёя. Когда занятия закончились, ученики с учителями разошлись, все дела в комитете были сделаны, Хибари пошел патрулировать темные улицы Намимори. Кёя долго бродил по ночным улицам Намимори. Вдруг его что-то остановило, взгляд зацепился за что-то знакомое. Вглядевшись в ровный ряд домов, ГДК с удивлением узнал дом Тсуны. «Совпадение? − подумал он. − Хм, на что угодно поспорю, что вот эта комната с открытым окном – его спальня. Пожалуй, грех не воспользоваться такой возможностью». Он знал, что Реборна в доме нет и не будет всю неделю. Слышал, как Тсуна говорил об этом своим друзьям. Пара легких движений, и он уже на подоконнике в комнате Тсуны. Как можно тише он ступил на пол и огляделся. Комната была небольшой и чистой (Ну, конечно, прибиралась Нана, а не ее бестолковый сын). Взгляд Хибари остановился на кровати, вернее на силуэте человека, лежащего на ней. Его любимый человек спал, свернувшись калачиком, и тихо посапывал. Брюнет подошел кровати, сел рядом с ней и наклонился. Закрыв глаза, стал слушать тишину и тихое размеренное дыхание Тсуны. Он сам не мог понять, почему ему так хорошо рядом с ним, а на душе так спокойно. Забывается боль, что ему причинили раньше. Рядом с Тсуной он чувствовал себя поистине счастливым. Однако мысль, что сердце Тсуны принадлежит не ему, продолжала терзать его разум, принося боль. Хибари недвижно просидел до первых лучей солнца. Прежде чем спрыгнуть с подоконника, он в последний раз взглянул на Саваду и прошептал: − Я приду к тебе завтра, мое маленькое небо. Следующие несколько ночей Кёя приходил к Тсуне и любовался безмятежным выражением его лица. Однажды Хибари сдался и позволил себе податься искушению.