Do You Feel It?

Если честно, я не представляю, что со мной будет. Надежды почти нет. Какая вообще к черту надежда, когда ты даже с самим собой не в силах разобраться?! Никакой. Во второй половине дня, как я понял, стартовало начало решения вопроса о моем новом лечящем. До конца еще ничего не решено, но я слышал, что у этого «лекаря» еще не было практики в этой области. Ну и, спрашивается, какого хрена? Если со мной не удается справиться даже настоящим экспертам в своем деле, куда уж совсем новичку тягаться? Это уничтожает. После случившегося этим утром, я постепенно, но все-таки почти вернулся в норму. Стабильное состояние напоминает о том, что вечером меня ждет небольшая прогулка на свежем воздухе. Очень надеюсь, что я не нарвусь на Вудо снова. Не хочу никаких рецидивов, подобно утреннему. Не хочу. Мое тело все еще ноет от того происшествия, а моя физиономия, наверное, напоминает отбивную, которую хорошенько отколотили. Я понимаю, что я перестаю существовать для окружающих. Хотя, скорее даже, уже перестал. Даже Ди делает все это только потому, что это ее грёбаная ра-бо-та. Она, должно быть, единственная, кого не тронула моя история. Она прочитала мою историю существования здесь, как что-то естественное, нормальное. Это было так, будто бы она прочитала еще одну главу книжки, которая ее ничем не заинтересовала. Это удивило меня. Тогда первый раз кому-то было меня не жаль. Именно этим она и привыклась мне. — Том? — Ди почти беззвучно вошла в комнату, не закрывая дверь. - Эм, вопрос по поводу доктора почти решен. Этот молодой человек в этой отрасли буквально совсем недавно, судя по информации. Он младший сын заведующей всем этим, представляешь? — Неожиданно ее рука коснулась моего плеча, из-за чего я чуть дернулся. — Почему ты не смотришь на меня, Том? — ее голос вдруг стал таким взволнованным. — Ты все еще не видишь? — слабый кивок, сделанный мною, заставляет ее грустно вздохнуть. - Ох, извини. Я все еще чувствую себя виновной в этом, ведь это я должна была следить за тобой.. — Зачем? Зачем она говорит все это? Она совсем не обязана мне. — Знаешь, Мистер Стайлс должен прибыть сюда ближе к вечеру. Правда, хмм.. заслуживает ли этот паренек, чтоб его так официально звали? Он так молод… — Наступает тишина. Она длится минуту, другую, а я не понимаю, что происходит. Но, что-то же происходит, да? Что-то определенно происходит, потому что Ди берет меня за руку, сжимая ее двумя своими. — Я буду навещать тебя, Том, хорошо? А еще, — тихо выдыхает она. — А еще я буду надеяться, что этот Стайлс окажется толковым парнишкой. — А я все еще не понимаю. Я не могу поверить, что Ди плачет прямо сейчас. Более того, ведь это она из-за меня плачет. Я не выдерживаю этой затянувшейся тишины и тяну хныкающую девушки в свои объятия, где она начинает рыдать еще пуще. — Я буду скучать, Том. — осипшим голосом пищит она. — И я буду верить, что ты поправишься и заговоришь. Только жаль, что я этого не услышу. — Она грустно смеется, отстраняясь. — Доретти, — звучит строгий женский голос где-то рядом. — Заканчивай уже с этими соплями! Ты только ухудшаешь его эмоциональное состояние. Черт, как давно в моей комнате есть кто-то еще, кроме нас? Ди хнычет, легко целует меня в лоб и спешит покинуть стены этой комнаты и самого здания. Надеюсь, она будет в порядке. Завязавшуюся тишину вновь прерывает голос, правда, который слышится уже более мягче. — Мой сын будет тут через три часа, Том. Соберись с мыслями к этому времени, ладно? Если тебе будет что-либо нужно, ты всегда можешь позвонить в кнопку. — И с этими словами она покидает комнату тоже, закрывая дверь на ключ. Мне становится страшно, снова. Я не хочу начинать все по новой с кем-то, с кем абсолютно незнаком. И я больше не увижусь с Ди. Она была лучшим человеком для меня последние несколько лет. Ненавижу начинать все сначала. Ненавижу новые знакомства и попытки завязать со мной что-то вроде диалога. Ненавижу. Я не игрушка в чьих-то руках, совсем нет. Я полностью оглядываю комнату, когда пытаюсь найти что-то, что помогло бы мне освободить боль, но ничего нужного не находится. Ха, ну да, конечно. Ведь они все знают и прячут любые вещи, которыми я могу навредить себе. Остальное время Том проводит в слезах. Его глаза болят, а тело продолжает местами жить сильными спазмами и это ему совсем не нравится. Он считает, что его тело должно болеть только от него самого, а не при помощи кого-то другого. Его тело должно болеть от той боли, которую он причиняет себе сам. Он считает, что он нуждается в саморазрушении, потому что лучшего такой грязный человек просто не достоин. Даже мысли причиняют боль. Потом проходит еще какое-то время, и светловолосый на сей раз решает просто пропустить ужин. Ему не нужны новые побои, когда эти все еще болят. Да и все равно никто не заметит его отсутствия, смысл ему быть там? Если бы у парня только была хоть какая-то возможность записывать все это дерьмо куда-нибудь, тогда было бы немного, но все-таки проще, чем переживать, погибать и воскресать бесчисленное количество раз где-то внутри.