Полярный огонь

      Блум с тоской смотрела на кипу бумаг. Не такой представляла она жизнь принцессы. Давно забыты балы, принц Скай, подруги, бой. Отныне ее дом — этот подвал, пропахший пылью веков и завешанный паутиной, и подпорченные крысами документы. Одежда мятая — залитая чернилами туника. Прическа — не шибко аккуратный хвост. На большее не хватало времени.       «Королевский дворец — гроб, а корона — крышка с позолоченными гвоздиками», — упаднические мысли все чаще посещали Блум; она уже не удивлялась, что Орител отмокал каждый вечер в источнике с целебной грязью по многу часов. Просители сливались перед глазами в одно мерзкое чудовище с тысячей протянутых рук и голосом, визжащим: «Дай, дай, дай!!!»       Блум осознавала, что все люди важны для короны, что они, возможно, прекрасные и добрые люди. Но то, что они ничего не понимали в галактической экономике, это она выяснила сразу. Каково, а? Бизнесменам галактики была начхать на заточение Домино. Союзы союзами… а просроченные поставки легли многомиллионными штрафами на слабенькую казну. Плюс ко всему ее подданные, как ошалелые, устремились зарабатывать деньги.       Один из лучших в королевстве поставщиков минеральных ресурсов нашел на Андросе богатую жилу; втихую купил у русалок риф и построил добывающую станцию. Отходы заливали город русалок, которые, к тому же, желали свою долю, ведь продавали они землю как территорию под жилье. Другой тип продал армии Зенита вместо алмазных обычные, и теперь из-за серых кусочков с напаянным оловом, не выдержавших перегрузки, Блум страдала мигренью.

***

      Айси решила, наконец, разобраться с полетами и засела за книги. Оказалась, что ничего секретного в этом нет. Ангельские крылья Тамплиеров белокамня несут своего хозяина за счет развитых плечевых мышц. Они хорошо приспособлены для парения, чтобы следить за врагами с большой высоты, поэтому покрыты перьями, сохраняющими тепло. Раздвигаются, как и птичья крылья (являющиеся изменившимися руками) за счет изменившийся кисти, крылья феи это изменяющиеся кожа как у насекомых. Они также несут в себе нервы и несут, как и насекомых за счет мышц спины. Насекомые лучшие в мироздании летуны. Они единственные, кто умеет изменять аэродинамичность своего тела за счет расплавления ног, поэтому могут летать и в бурю.       Существует разновидность полета, называемая динамический полет, позволяющая набирать огромную скорость практически задаром. Взлетела где спокойна, добралась до ветреной зоны, там набрала халявную скорость. Отличить воздушные потоки можно по лохматым облакам. Темный полет это разновидность телекинеза. При нем на поверхности оказывается такое давление как если бы вы шли по ней. Поэтому и происходит дрожание.        На работе ей поручали только возню с бумажками которую она заканчивала, довольно-таки быстро наловчившись во время поисков по многочисленным архивам. Основное время она посвящала конькам, ибо любовь к ледяным узорам осталась. А вот желание сражаться за какие-то призы или с кем-то не была. Так же она не хотела, что домогались по поводу ее прически. Очень мало девушек в Магиксе брила головы. «Кстати очень зря», — думала бывшая ведьма, кайфуя, когда вода душа массировала голую кожу, а ветерок охлаждал разгоряченное после тренировки тело.       Поэтому она тренировалась на ледяных озерах за городом. Зима в Магиксе была не особенно холодной по меркам криоманта и лысая девушка в обычном плаще и высоких сапогах, спешащая вечером за город вызывала удивления. А она спокойно накачивала и за городом, если уставала после тренировок. Все-таки 600 отжиманий за раз не мало. Лишения бесконечных боев приучили.       Лежа на сугробе Айси думала о смысле жизни и своей месте в ней. Специалист сказал правду, из-за ее изменившихся взглядов магические силы таяли, как лед летом. У нее оставалась только стойкость к холоду, врожденная способность криомантов. Но она больше не могла ощутить в себе гнев, ненависть к людям и желание править.       «Как можно злиться, когда существует такая красота? — думала, принимая на пальцы снежинку — к чему стремиться изменять мир временной человечьей властью, когда сама магия создает такое великолепие, по сравнению с которым королевские дворцы — лачуги. Гнев застилает глаза, и ты видишь лишь мощь заклятья, а не что и как ты им поражаешь. Вот добейся мы победы и что бы стала с миром? Мои снега вечно рыхлились бы для. Шторми, а рабы строили для Дарси один ледяной дворец за другим. Но мне пришлось биться с ней рано поздно. Лед делает хрупким человеческую плоть. И игрушки «сестренки» я бы переломала.» Она вяло протянула руки к сугробу, пробуя создать ледяной меч. Тот лишь всколыхнулся.       — Ледяная стрела! — вяло рыкнула ведьма. На ладони возникали лишь искры.       Айси с улыбкой откинулась на спальник. Да она и не хотела больше разрушения. Пустошь, покрытая мягко сияющим серебром она прекрасна без архитектурных исторжений человечьего разума. Вот бы рассыпаться на тысячи сверкающих снежинок и кружить как они в вечном танце в облаках. Не забот, не тревог.       — Ветер, отец хлада, скажи, как приблизиться к отцу Орителу? Вода, мать жизни, в тучах копимая, как узнать хоть что-то о матери, если родина покинута из-за оледенения?! — прошептала ведьма.       Пальцы вдруг что-то укололо. Она подняла руку и увидела на них голубое сияние. Уж что-что, а магическую энергию девушка не спутала не с чем. Сияние силы затопила разом. С изумление узрела она свою мать. Девушкой с красивой внешностью, но бедным кошельком, полюбившую принца Оритела и пробравшуюся в его постель. Не желая беспокоить любимого, она уехала рожать на родину и замерзла там на смерть, на ступеньках больницы, куда ее не хотели пускать.       А затем она снова обрела способность видеть. У нее были коротенькие сантиметров 5 или 6 платиновые волосы, зачесаны назад и вверх. Ставшие более чем рельефными руки обтягивали светлой кожи перчатки, отороченные белым мехом, подчеркивая длинные изящные пальцы. Длинные мускулистые ножки обтянуты сапогами с серебреными подковками. Грудь прикрыта серебряным мундиром. Она попыталась посмотреть на себя сзади, но внезапно спину пронзила острая боль.       Девушка с воем рухнула на снег.