Рейс на Асцеллу

Капитан захлопнул за собой дверь медотсека так резко, что дверца шкафчика с лекарствами задребезжала. Вениамин оценил состояние старого друга и быстро вытащил из укромного места бутылку коньяка. Плеснул в чайную кружку. Станислав отхлебнул, не поморщившись, будто это и в самом деле был чай. — Ты только не нервничай так сильно, Стасик, — начал было доктор успокоительным тоном. «Стасик» вскочил из-за стола, чуть не уронив кружку. — Не нервничай? Я спокоен! Я абсолютно спокоен, ясно? — в подтверждение своих слов капитан начал абсолютно спокойно выхаживать от стены к стене. Правда, доктора было так легко не пронять. — А что, ничего плохого пока не случилось, — пожал он плечами, наливая себе в кружку чай. Подумал и коньяка добавил тоже. Станислав сел обратно. — Что нам с ней делать? — спросил он, отхлебнув еще из кружки. — Что у нее в голове? А вдруг она ночью ножик найдет да кинется на кого-нибудь? Не приковывать же к кровати на весь рейс. Да и наручников у меня нет. — Ну не зря же ты дежурства ввел, — напомнил Вениамин. — А ножи у нас и так все, хм, с безопасной заточкой. — То есть тупые. А тебе бы все шутить! — укорил друга капитан. — А что же, плакать? — доктор оставался невозмутим. — Ты лучше подумай, Стасик, почему она так себя ведет? — Что? — идея о том, что у поведения вредной девчонки есть какие-то причины, до сих пор его не посещала. — Когда Роджер нашел корабль преступников? — Кажется, три дня назад. — И что там было? Куча трупов, так? Убитые в спешке люди, все разгромлено. Она, поди, пряталась где-нибудь, поэтому и спаслась. А тут появляется Роджер с командой. Врывается в ореоле лучей из лазерных винтовок и вони прожженного пластика обшивки. Я к нему хорошо, конечно, отношусь, но не уверен, что он с детьми ладит, да и экипаж его — олухи царя небесного. — Будто наши лучше, — буркнул Станислав. — Ты к чему клонишь, старый краснобай? — Да к тому, что Джейн три года прожила в таком аду, что нам пока даже не представить, потом в одночасье потеряла всех родных и оказалась где-то с неизвестными людьми, которые ей объяснить толком не могут, что произошло. Она даже вряд ли поняла, что в безопасности сейчас. Станислав угрюмо допил коньяк. Речь доктора подействовала на него слегка… отрезвляюще и одновременно устыдила. Но сразу признать его правоту было непросто. — Каких родных, Венька? Номады — это же шайки мелких проходимцев. Может, у нее и не было никакой семьи никогда. — Наверняка была, Стасик, — спокойно возразил доктор. — Я встречался с номадами однажды. Их корабль чинился у нас, на Новом Бобруйске. Я тогда как раз начинал в «тройке» работать. Пришли как-то туда двое, лекарств попросить. Ребенок у них заболел. Ну, я сходил с ними, смотрю, там пневмония двусторонняя, положил его к нам. Вылечили. Живой такой мальчик оказался, веселый. Лет пять ему было, — улыбнулся воспоминанию он. — Там большая семья у них была, на корабле, бабушки-дедушки, дядья, кузены всякие. Я им потом еще лекарств с собой дал… — Ну и… и что? — не сдавался Станислав. — Может, это один корабль такой был, где семья? — Нет, они мне рассказывали немного. На каждом корабле живет такой вот клан. Они родственные связи очень уважают, держатся друг за друга. Бедно живут, конечно, но вот о детях заботятся, это видно… Станислав побарабанил по столу пальцами. — Ты, Венька, идеалист. Лекарств им отсыпал, а они потом улетели и либо в тюрьму попали, либо разбились на своем старом корыте, либо тот ребенок еще раз заболел, а врача рядом уже не случилось… — Что ж, лучше было бы их прогнать и не лечить? — Ох, не знаю… А кстати, как ты с ними разговаривал? — А через переводчика. У них обычно на каждом корабле есть толмач, переводчик, который знает интерлингву. А остальные на своем говорят. — Почему же? — Ну, вроде как считают, что с чужими — кто не номад — надо поменьше взаимодействовать. И вот толмач это все на себя и берет. Суеверия какие-то, наверно. — Еще не легче, — устало вздохнул Станислав. — Так мы что для нее, получается, чужаки, с которыми и дела иметь не надо? Вениамин развел руками — мол, вероятно, так. — Надо мне с ней поговорить. Попробовать хоть, — скрепя сердце произнес капитан. — Объяснить… — Да не надо сейчас к ней лезть, — урезонил друга Венька. — Пройдет немного времени, увидит, что мы ей не враги, поди, сама как-то оттает… Тогда и медобследование проведу. С языком, опять же, разберемся. Может, на какой-то из крупных станций транслятор купим. И в магазин по возможности надо — одежду ей купить какую-нибудь. Щетку зубную. Плюшевого мишку, не знаю… — Мишку? — нервно хохотнул Станислав. — Если она не попытается им кого-то во сне придушить, этим мишкой. Вениамин внимательно, оценивающе посмотрел на старого друга. — Неуютно от нее как-то, — нехотя признал тот. — Вроде бы и ребенок, а как глянет на тебя, будто взрослый человек смотрит. И насквозь видит. — Стасик, она много пережила. Но это пройдет, ей же всего лет девять, наверное… — Вот не уверен. А кстати, сейчас узнаем, — капитан нажал кнопку комма на руке. — Дэн? Дэн!.. Денис! Навигатор что-то неразборчиво пробормотал. — Дэн, — не отставал капитан, — ты можешь определить, сколько Джейн лет? Тот помолчал, потом сообщил совершенно механическим голосом: — Биологическое состояние организма объекта — двенадцать лет, два месяца. Присутствуют видимые признаки истощения средней степени. Вероятность наличия хронического иммунодефицита — 67%… — Денис, — сердито рявкнул Станислав. — Ты мне это брось! — киборгские штучки типа этой его раздражали. — Станислав Федотович? — голос рыжего тут же сменился на осмысленный и человеческий, но крайне сонный. — Что? — Да нет, ничего. Извини, — смягчился капитан, вспомнив, что полчаса назад разрешил навигатору уйти спать. Вениамин хихикнул. — Ну, возраст выяснил, молодец. Кстати про истощение… Не пора ли ее уже спать уложить? — А колыбельную не спеть? — ворчливо отозвался капитан, но все же направился к двери распорядиться. Он стоял уже на пороге, когда Венька спросил невинно: — Стасик, а откуда ты знаешь слово «делинквентный»? Станислав застыл, смущенно кашлянул. Потом признался: — Да в учебке один сержант на новичков так ругался. Крыл всех девиантными личностями. А кто особо отличался — тех делинквентными. Слово странное, запомнилось, я потом в инфранете посмотрел, что это значит… Доктор фыркнул и сделал вид, что подавился чаем. …Человек спал, киборг по большей части тоже — на 93%. Семь процентов системы нужны были, чтобы следить за тем, что происходит вокруг и вовремя разбудить человека в случае опасности для него или для того, кто в системе был записан как «свои». Хотя, конечно, никакой подобной записи в системе не было, Дэну было просто удобно мыслить таким способом. У людей было подходящее слово — метафора. Метафора командной строки ему была понятна. Командная строка, в которую он, киборг без хозяина, мог теперь вносить нужную информацию, описывающую его мир. Люди почему-то упоминали порой в этом же кластере понятий сердце, но этот образ оставлял его равнодушным. Орган, перегоняющий по телу кровь, никак не мог участвовать в том, как мир делился на своих людей и не своих, и в других сложных вещах. С помощью неспящих семи процентов можно было продолжать поддерживать связь с искином корабля, узнавать о работе корабельных систем. Определять, где сейчас и в каком состоянии «свои» люди. Его команда. В большей части ситуаций это проходило фоновой информацией, которую он не анализировал, но сейчас, помимо своих, на корабле был и посторонний, новый человек, поэтому система собирала данные прицельно. Капитан в своей каюте… спит. Доктор — аналогично. Полина — аналогично. Михалыч… спит, но не в каюте, а в машинном, на топчане. Нормально. Тед в пилотском кресле в пультогостиной. Спит. Автоматика, что вела корабль, работала без сбоев, но пилот отбывал свое "дежурство по пассажиру". Пассажир? — система определяет его как временно размещенный объект, не допускать попыток причинения вреда своим и самоповреждения — пассажира в пультогостиной нет. Чуткая, сонастроенная с корабельными датчиками система обнаруживает пассажира в одном из коридоров, ведущих к грузовому отсеку. Заблудилась? Намерена что-то предпринять? Состояние объекта — средне-тяжелая степень истощения. Поза — сидит. Объект совершает спастические движения… Система будит человека. Дэн сел на кровати. Просыпаясь, он успел проанализировать данные. Девчонка сидела на полу в коридоре и плакала. Очень тихо, даже датчики корабля улавливали еле слышный звук. Киборг знал, что люди могут плакать по разным причинам. И далеко не всегда требуется что-то предпринимать в ответ. Сложно было понять и выделить различия, но порой, судя по всему, лучшее, что можно было сделать — это не замечать. Иногда же — сделать что-то незначительное. Посмотреть. Сказать. Дэна это смущало. Он до сих пор не был уверен, что понимает, как люди выбирают вариант действий в том или ином случае. Он быстро натянул джинсы и рубашку и вышел за дверь. Как бы то ни было, оставлять ее одну там не стоило… Ботинки он оставил в каюте и шел босиком, не производя ни звука. Но тем не менее при его приближении девчонка резко подняла голову, вскинула кулаки и что-то угрожающе проговорила охрипшим от слез голосом. — Ты заблудилась? — тихо спросил он. Она резко кинулась на него, метя маленьким острым кулаком в живот. Дэн без труда увернулся и ухватил ее за локти. Она попробовала вывернуться, пнуть в колено. После чего он перехватил ее поудобнее и слегка встряхнул. Тут, видимо, последние силы оставили ее. Джейн обмякла, пробормотала что-то с тоской, плечи вновь затряслись в рыданиях. — Эх ты, боец, — сказал киборг, подхватывая девочку на руки. — Вес «легче пуха». — Сверился с данными системы, какая каюта была отведена пассажиру, и понес туда. У двери каюты Джейн начала снова выворачиваться из рук, яростно мотать головой и явно показывала, что туда она не хочет. Дэн остановился в замешательстве. — Что же с тобой делать? — сказал он скорее себе, чем девчонке, не надеясь, что она его поймет. Однако же та показала рукой в сторону пультогостиной. — Ты боишься спать одна? — по наитию предположил Дэн. Вариант был странный, но других в голову не пришло. Джейн молчала, внимательно глядя ему в глаза. Дэн пожал плечами и отнес ее на пресловутый диванчик. Девочка напряженно сжалась в комок в углу. — Ложись. Надо спать. Она чуть мотнула головой, по-прежнему таращась на него. В полутьме ее глаза на смуглом лице казались очень большими. Когда киборг сделал шаг в сторону, они будто стали еще больше. — Не бойся, — Дэн надеялся, что его голос звучит успокаивающе. — Я сейчас вернусь. Одеяло тебе принесу. Пока он ходил за одеялом (попутно прихватив и свое), она оставалась все в той же напряженной позе. Увидев, что Дэн вернулся, она с явным облегчением схватила одеяло, свернулась, закуталась. Но тут же вскочила и, наставив палец на киборга, сказала что-то тревожно и вопросительно. — Не бойся, — повторил Дэн. — Я не уйду. Побуду тут. Девчонка кивнула с облегчением. Откинулась на диванный валик и уснула почти мгновенно. Киборг устроился в другом углу, решив, что одну ночь можно провести и так, а если любительнице ночных прогулок приспичит прогуляться снова, то лучше сразу быть рядом. А Тед пусть спит, ему еще утром корабль до станции пилотировать. Дэн стал постепенно погружаться в дремоту, однако на всякий случай выделил не 7, а 15% системы, которые оставались бодрствовать и наблюдать. Два человека спали. Система аккуратно регистрировала входящие данные. О спящих членах экипажа. О четкой, без сбоев, работе корабля. О сокращающемся расстоянии до станции гашения. И о том, как во сне Джейн пальцами босых ног периодически дотягивалась до бока Дэна, пихаясь несильно, но чувствительно, будто проверяя, на месте ли ее сторож.