Рейс на Асцеллу

Остаток ночи Станислав проворочался в мутной полудреме, осаждаемый образами кошмарных созданий, которые выглядели как помесь человека, андроида и жестяного ведра. Поэтому за завтраком он пребывал в настроении отнюдь не бодром. Тем удивительнее ему было видеть, что на Джейн вчерашняя ночь как будто не оставила заметного следа. Она бодро выпорхнула к общему столу и выглядела если и не веселой, то оживленной. И это сподвигло капитана на очередной вопрос. — Джейн, а когда ты заметила слежку, почему не сказала нам? Даже не попыталась? Девчонка обдумала услышанное, потом, слегка запинаясь и подбирая слова, но совершенно не стесняясь, сказала: — Вы… все… нет польза. — Что? Бесполезные, значит? — челюсть у капитана упала. Сегодня снова было утро имени капитанской овсянки (видимо, процесс ее сотворения успокаивал Станиславу нервы). И Тед, только что сунувший в рот ложку с кашей, теперь давился и таращил глаза, пытаясь одновременно прожевать и возмутиться. — Аи *! Да, — Джейн кивнула добродушно. — Идти, идти, не бояться. Не смотреть. Бес-по-лез-ны-е. — С явным удовольствие она повторила новое слово. Мол, никого не обвиняю, но против правды не попрешь. Полина начала хихикать. — Один… этот… ло бар **, — девчонка сделала невозмутимое сосредоточенное лицо и изобразила, как щелкает по клавиатуре — образ навигатора за работой вышел узнаваемым. — Этот… по-лез-ный. Немного, — милостиво признала она. Теперь уже Вениамин с Полиной и Михалычем просто фыркали от смеха, в то время как капитан и пилот надулись и пытались делать вид, что они выше этого. — Ну вот, а Дэнька на нее сердился! — выговорила Полина. — А она, видите ли, его полезным считает! Слегка полезный киборг на завтрак не явился, отсыпаясь после дежурства. Попытка представить себе его выражение лица, если бы он слышал свою характеристику, вызвала у Полины новый взрыв смеха. Станислав на нее зыркнул, и она торопливо занялась своей овсянкой. На этот раз, надо сказать, овсянка пользовалась большим успехом, чем раньше, и клейстер не напоминала. — Кстати, у нас же вроде бы молоко закончилось? А каша на молоке, — задумчиво сообщил доктор, явно пытаясь увести разговор от опасной темы чьей-либо полезности. — Так это ж я его на ящик овсянки и сменял, — гордо доложил Теодор, тоже довольный, что можно поговорить о другом. — Гений торговли, — не впечатлился Станислав, которого было не переключить. — А у меня вообще-то и бластер есть! — буркнул он в сторону Джейн, не желая мириться с собственной бесполезностью в глазах пассажирки. — Фгстер! — тихо, в бороду, выговорил Михалыч, и предатели чести экипажа в лице механика, доктора, зоолога и пассажирки снова зашлись хихиканьем. — Олухи, — махнул рукой капитан. — Что с вас взять? — почему-то сердиться больше не хотелось. Наоборот, он почувствовал желание рассмеяться самому, вдруг стало легко и спокойно. И… сонно… Он еще смог заметить, как смешки команды затихают, сменяясь глуповатыми улыбками. Полина зевнула, следом за ней доктор. Капитан крепился, но его рот тоже неудержимо растянулся в зевке… Тревога кольнула его вместе с мыслью дотянуться до комма и вызвать Дэна, но тут же пропала, убаюканная спокойствием. Затем дремота одолела его, и наступила темнота.

***

Дэн уже собирался выходить из каюты, как его настиг голос Маши, будто смущенный и виноватый: — Дорогой, ты бы поторопился?.. Зрелище, открывшееся ему в пультогостиной, было без преувеличения пугающим. Вся команда безжизненно располагалась вокруг стола. Люди явно были без сознания. Но система свидетельствовала о том, что они живы, организмы функционируют нормально, разве что ритм дыхания замедлен — их жизням пока ничего не угрожало. А вот камеры внешнего наблюдения демонстрировали, что корабль, ведомый автоматикой, устремляется практически прямо к поверхности неизвестного планетоида и если и не рухнет на нее в ближайшие несколько часов, то может задеть по касательной. Чертыхнувшись, Дэн бросился к пилотскому пульту, где уже мигала красная аварийная лампочка. Спустя полчаса опасность миновала, и нужно было заняться командой, остававшейся в том же положении. Больше всего они были похожи на… спящих. Киборг методично проверил пульс каждого — частота сокращений сердечной мышцы и ритм дыхания соответствовали фазе глубокого сна. Немного подумав, он осторожно сунул палец в приоткрытый рот доктора, откинувшегося на спинке стула. Облизал его. Подумал. Проделал то же самое с остальным экипажем. Когда очередь дошла до Джейн, та открыла глаза и попыталась укусить. Тут Дэн обнаружил, что, видимо, взаимодействие их процессоров стало лучше — теперь им не требовался настолько близкий контакт, и на расстоянии в полметра можно было обмениваться данными. «В еде был токсин». А вслух сказал: — Чуть палец не откусила, дурында. Думаешь, Станислав Федотович обрадовался бы очередному ремонту? Джейн глянула в ответ смущенно, но независимо. «Опасность? Умирать?» «Нет. Ждать. Действие токсина прекратится через 3-4 часа». «Почему у всех долго?» «Потому что твой организм быстро его блокировал». Киборг понюхал недоеденную овсянку в тарелке Теда. Взял со стола открытую пачку молока, стал внимательно изучать то, что на ней было написано. Джейн подергала его за рукав и показала на кастрюлю. «Безопасно есть?» «Да.» — …Но не надо! — он выхватил кастрюльку у нее из рук. Ей бы ничем не повредили еще полчаса сна после странной овсянки, распознаватели и блокаторы токсинов быстро вернули бы организм в нормальное состояние, но все же это было бы крайне быссмысленной, на взгляд киборга, тратой ресурсов. А кроме того, как ни странно, вдруг показалось, что приятнее провести время до того, как придут в сознание остальные, все же вместе с кем-то, а не в одиночестве. — Давай лучше бутербродов сделаем.

***

Когда Станислав открыл глаза, иллюминаторы были открыты, там была видна бугристая серовато-желтая поверхность одной из планет системы Глизе. Что за черт? Потом он разглядел Дэна вполоборота в навигаторском кресле. На один кошмарный миг капитан ощутил себя близко к сумасшествию — вот и планета ему видится, до которой еще несколько часов лететь, и навигатор вроде сам с собой говорит и изредка посмеивается. Словил космические галлюцинации, старый дурак! Тут Дэн к нему обернулся, а одновременно с ним развернулось и пилотское кресло, где сидела, поджав ноги, Джейн. В одной руке у нее был устрашающего размера бутерброд с сыром, колбасой и сгущенкой, в другой — стакан с молоком. А, так киборг все же говорил не с собой… — Не волнуйтесь, Станислав Федотович, — отвечая на немой вопрос, заговорил рыжий. — В еде был токсин. — А… — слабым голосом начал Станислав. — Нет, нас никто не пытался отравить, это случайность. Вот, — он встал, подошел к капитану и протянул ему ту самую открытую пачку молока. Станислав хлебнул своего давно остывшего чая, глянул на экипаж, все еще дремлющий вокруг стола (правда, Тед начинал потихоньку шевелиться, да и Михалыч вроде бы что-то тихо бормотал), всмотрелся в упаковку. — «Молоко особенное», — он прочел вслух. Да уж, ничего не скажешь, особенное. — Ниже прочтите, мелкими буквами, — посоветовал навигатор. — «Изготовлено на Фомальгауте». И что такого? «…Обратите внимание, что при соединении с C6H12O6 оказывает седативное воздействие на гуманоидные расы, вплоть до наступления фазы глубокого сна. Воздействие длится 3-6 часов, в зависимости от массы и принятой дозы…» C6H12O6 — что это за фигня? — Глюкоза. Входит в состав сахара. Вы же овсянку с сахаром делали? Это фомальгаутское молоко — продукт жизнедеятельности существ вроде китов, но по вкусовым свойствам идентично земному коровьему молоку — кроме таких последствий. Некоторые вещества в нем, соединяясь с глюкозой, воздействуют на выработку мелатонина… — видимо, киборг уже успел поинтересоваться в инфранете — или же сделал собственный экспресс-анализ. — Какая пакость, — расстроился Станислав. — Придушу Теодора. — А что сразу Теодор? — хрипло возмутился вовремя проснувшийся пилот. — Я посмотрел — длительного срока хранения! Вы ведь тоже не прочли… — В общем, выкидывайте все в утилизатор к чертовой матери, — постановил капитан. — Зачем? — возразил Дэн. — Оно считается редкостью на Внутренних планетах, ценится там высоко. Можно будет потом продать… Тут Станислав вдруг обратил внимание на пассажирку, что таращила на него глаза из пилотского кресла. И на стакан в ее руке. — Эй! Что это у тебя? Что ты там пьешь?! Джейн, как раз поднося стакан ко рту, взглянула на него искоса — и, видно, вид испугавшегося капитана ее изрядно рассмешил. Она от души фыркнула, окатив себя, кресло и пилотский пульт веером белых брызг. — Оно же безвредно, если сахар не добавлять, — запоздало напомнил Дэн. Пилот рассердился. — Иди отсюда, мелкая, заплевала мне все рабочее место! — он сурово вытащил ее за шкирку из кресла и пересадил на стул. — А ты, рыжий, раз за нее отвечал и не уследил, будешь все в порядок приводить! — Вот как? — навигатор ответил ему немигающим взглядом в сочетании с приподнятой левой бровью. — Ничего, что пока ты дрых, мне пришлось планетоид с нестабильной орбитой облетать? А то проснулся бы уже на поверхности. Размазанный по ней тонким слоем. — Но… — пилот явно проглотил фразу «но ты же не умеешь» — результат-то был налицо. — Но когда Лика у нас тут гостила и косячила, я же за нее отвечал! — Причем здесь Лика? — Дэн понял, что столкнулся с ненормальной, то есть человеческой, логикой. И попытки ее понять терпят провал. — А ну хватит, — не стерпел капитан. — Ничего из-за вас не слышу. Когда перепалка смолкла, действительно стала слышна трель вызова межплатнетной связи. — Маша, прими! Развернулось вирт-окно, и в нем показался патрульный Сакаи… полулежа в больничной постели, с повязкой поперек груди. Зеленовато-бледный, он тем не менее попытался ободряюще улыбнуться. Капитан поскорей отвернул окно от стола с непробужденной частью экипажа. Зачем шокировать и без того пострадавшего человека? — Я ненадолго, — слабым голосом сообщил Роджер. — Ты где? Как прошла ваша операция? — засыпал его вопросами Станислав, потом спохватился: — Как ты? Серьезно получил? — А, ерунда, слегка задело куском переборки, — сказал Роджер и чуть скривился, видимо, задело не так уж и слегка. — Я на Альтаире, в местной больнице. Наши замороженные друзья тут рядом, в реанимации, врачи пока не сильно обнадеживают, но говорят, что шансы есть. Нас пытались взорвать на орбитальной станции гашения в ЛО-35. — Переборки? «Сигурэ» погиб? — Нет, одна пробоина, скоро починят, — пояснил Роджер. — Но увы, достать живьем никого не удалось, троих пристрелили, еще двое или трое удрали на катере. Надеюсь, стукнулись как следует об астероид по дороге, их там много… Но Фрэнк смог кое-что выковырять из искина шхуны. — И что? — Станислав хищно подобрался. — Они вели переписку с кем-то по кличке Хирург. Сейчас мы пытаемся выяснить, есть ли что-то на него в нашей базе. Но он ловко заметал следы, все сообщения через анонимизированный канал… — Хирург… Ну конечно. Резатель!.. Роджер, а ты получил мое письмо? А то у нас тоже есть для тебя новости… Галапатрульный выслушал Станислава молча. Нахмурился. Попросил по возможности скрывать эту информацию и ждать следующей связи. Потом попытался сказать что-то еще, но тут вирт-окно загородила спина в белом халате и послышался недовольный женский голос: — Сакаи, пять минут на самый важный сеанс межпланетной связи в вашей жизни истекли. Нет, нет и нет. Расследование он ведет, надо же. С пневмотораксом***. Не расследование вас ждет, а очередной укол мышечного стимулятора! Роджер сдавленно и обреченно выругался на заднем плане, и вирт-окно погасло.

***

После гашения на Глизе (которое, вопреки опасениям Станислава, прошло без всяких происшествий) корабль вынырнул из червоточины в двух сутках от Асцеллы. «Финишная прямая», — с облегчением подумал капитан и отправился спать. Теодор же отлично выспался днем и следовать его благому примеру не собирался. Он вытащил пиво и предложил смотреть «Кровавых мертвецов». Полина тут же уперлась — смотреть кино она была согласна, но не «Мертвецов», а «Космос любви», новейшую мелодраму, которую успела скачать на станции в инфранете. Дэн, как всегда в таких случаях, занял нейтральную позицию, поэтому друзьям пришлось сыграть в «камень-ножницы-бумага», чтобы определиться. Тед выиграл и с ликующим возгласом утвердился на диванчике, вытаскивая окошко, где красовалась страшная рожа. С рожи капало красное, видимо, призванное изображать кровь. На взгляд Дэна, на кровь это не походило никак, но он уже давно понял, что здесь дело вовсе не в правдоподобии. Полина, все еще с недовольным лицом, вытребовала обещание в следующий раз обязательно смотреть кино по ее выбору и плюхнулась рядом. Пилот запустил фильм, и неприятного вида мертвец побрел через темный лес, намереваясь добраться до маленького человеческого поселения и сожрать там всех (киборг не мог понять двух вещей: неужели энергетические потребности этого не очень большого существа так велики, что требуют съедания всех — и почему оно издает такие громкие звуки, хотя пытается изображать полную скрытность?)… Как вдруг между Дэном и Теодором возникла Джейн, буквально ввинтившись в свободный кусочек пространства. Тоже уставилась в вирт-окно и стала хрустеть печеньем, рассыпая крошки. — Дэнька, — опасливо прошептал Тед, — надо ее выгнать. — Почему? — на диване четверо помещались вполне, хоть тогда и становилось тесновато, а правила об обязательном отбое для пассажиров (как и для команды) на «Мозгоеде» никогда не было. — Ну мелкая же она еще! Посмотрит, испугается, не будет ночью спать, а потом доктор с капитаном мне вломят… Навигатор невозмутимо посмотрел на черную макушку. Ему было смешно. Утром, пока экипаж отсыпался после «Особенного молока», Джейн рассказывала ему разные байки о своей жизни на корабле преступников. Думать, что после этого ее могут чем-то напугать «Кровавые мертвецы», было по меньшей мере наивно. — Я спрошу, — дипломатично ответил он. И добавил после трехсекундной паузы, — говорит, что не боится таких фильмов. И что этот уже смотрела. — Ого! — удивился пилот. — Уважаю. — Страшно — нет, — пояснила скупо сама Джейн. — Скучно. Смешно. Немного. Подтверждая собственные слова, спустя минут десять она уснула, ввинтившись пятками в Теда, а головой — в Дэна. Видимо, происходившее на экране ее убаюкало. Пилот хмыкнул. — Вот и у рыжего мелкая сестрица теперь появилась. Дэн уставился на него недоуменно. Кажется, человеческая логика совершила очередную атаку. — Лика точно такая же была, — поделился Тед. — Везде таскалась за мной, норовила пробраться посмотреть со старшими кино не для малышей. И тоже засыпала на середине… — И что? — Как что? Дэн помолчал, подбирая слова. На экране кровавый мертвец преследовал очередную группу поселенцев, которые пытались укрыться в общинном доме. Мертвец методично проедал дверь, главная героиня упала в обморок, но зритель знал, что главный герой уже мчится на помощь. — Джейн — не моя сестра. У меня нет сестры. Мы не родственники. Мы генетически никак не связаны. Какая связь между ней, мной и твоими отношениями с Анжеликой? Полина вдруг рассмеялась. Навигатор бросил на нее слегка обиженный взгляд. — Дэнька, ну извини, не сердись! Просто… это же так очевидно. Ты же обычно такой спокойный… И только на нее сердишься. А при этом — заботишься. — Точно! — поддержал Тед. — То, как может взбесить младшая сестра, никто больше не может. — Она не младшая. Она старше меня, — неуверенно возразил киборг. — Какая разница! — и пилот, уже не очень обращая внимание на перипетии с мертвецом, только что красиво умертвившим почти главную героиню, стал рассказывать, как у его школьного приятеля появилось враз аж три младшие сестры — его родители удочерили осиротевших девчонок с еще более отсталой планеты. — Вот кому туго пришлось! Хотя, кажется, ему даже нравилось, — закончил свой рассказ Тед. — Лика еще с ними потом дружила… — Соскучился по ней, наверно? Ты ведь сказал ей, что мы прилетаем? — поддела друга Полина. — Ага, до ужаса, аж спать не могу, — язвительно ответил пилот. — С орбиты позвоню. Дэн думал над словами напарника. Ему казалось, что дело было не в этом. Он не чувствовал себя никаким старшим братом — хотя бы потому, что просто не знал, как это. В его представлении люди бывали разные, и это отличалось практически как биологические виды. Были свои, и в них входил лишь экипаж его корабля. Были люди, близкие к своим, но дистанция с ними была больше («неопасны, выражают симпатию, есть опыт положительного взаимодействия») — например, Роджер. Люди, причисленные к своим по необходимости действий в их защиту, но без того, что система называла эмоциональной составляющей (та же Лика). И были все остальные, с ситуативным, меняющимся для системы статусом (в спектре от «опасность» до «игнорировать»). Видимо, за время рейса Джейн успела переместиться из кластера «нужно защищать» практически в кластер «свои». Это было само по себе странно и требовало осмысления, но при этом было и что-то еще. Дэн мог бы ответить пилоту, что они в самом деле похожи, и причина была вовсе не только в процессоре в голове. Слова Теда про братьев и сестер были непонятны — но то, что часть ее жизни была очень похожа на то, как жил он сам на «Черной звезде», было ясно. Его по-прежнему ставила в тупик реакция друзей на какие-то его рассказы о том периоде. Они спрашивали, слышали ответ и потом смотрели на него с таким выражением, которое система интерпретировала как боль, беспомощность, страдание. Он не хотел причинять друзьям страдания, поэтому, если мог, предпочитал осторожно уклоняться от ответов. С этим маленьким человеком было не так. Она задавала много вопросов и отвечать ей было легче, чем Теду или Полине. Она слушала («слушала», потому что нередко через обмен данными говорить было точнее и проще) и либо просто молчала в ответ, либо рассказывала очередную свою историю, в которой страшное переплеталось со смешным (например, о том, как она стащила из лаборатории какое-то вещество и подсыпала охране в еду — а те покрылись красной сыпью). На ее лице не появлялось этого страдающего выражения. И она действительно нередко, как выражался Тед, «таскалась» за ним, наблюдая за прокладкой трассы или просто делясь какими-то замечаниями. Да, это порой сердило, потому что отвлекало или требовало тратить время, но почему-то и отвечать ей с учетом этого эмоционального фактора было проще, чем, скажем, капитану или тому же Теду. — Джейн вообще прикольная, — сказала Полина. — Мне кажется, я буду по ней скучать. А ты, Дэнечка? Главный герой уже летел на своем геройском флаере на помощь поселенцам, но мертвец, успевший сожрать половину поселка, об этом еще не знал, и, не подозревая плохого, спокойно прокапывал вход в подвал, где укрылись выжившие во главе с главной героиней (чья одежда, как водится, превратилась к тому времени в выразительные и соблазнительные лохмотья). Дэн помолчал. — Не знаю, — наконец сказал он. Вдруг он понял, что в тот момент, когда Джейн сказала, что не хочет от жизни ничего, только отомстить мучителю и убийце и уйти вслед за своей семьей, — в этот момент он, вероятно, чувствовал то же, что иногда читал на лицах друзей. Бессилие. Боль. Страдание. * — да ** — искаж. красная (рыжая) голова *** — вкратце — нарушение нормальной работы легких (в том числе из-за травмы грудной клетки)