Рейс на Асцеллу

Новый день на корабле начался так безмятежно, что Вениамин решил наконец осуществить давно задуманную операцию «Джейн и медсканер». Вооружившись чаем с шоколадкой в качестве вознаграждения и зазывно улыбаясь, он пригласил ее «пройти ма-аленькое обследование». Пассажирка отнеслась к предложению скептически, так что для поддержки доктор припахал Теда, который показался ему более других болтающимся без дела, и отволок обоих в медотсек. Джейн сразу схватила кружку с чаем, отломила себе полшоколадки и приготовилась милостиво взирать. — Вот, видишь? — успокоительно говорил доктор, закрывая прозрачную пластиковую крышку над сканером, в котором послушно расположился пилот. — Сейчас я сделаю сканирование Теодора… — Теодор из сканера скорчил девчонке страшную рожу, та в ответ высунула язык, — …и ты увидишь, что это быстро и совсем не больно. Доктор нажал кнопку, по экрану сверху вниз начала двигаться зеленая линия. Открыв вирт-окно, он пояснил для Джейн: — Смотри, сейчас мы увидим, из чего состоит наш пилот… В окне стало проступать очертание человеческого черепа — первый слой сканирования показывал скелет. Настоящий Тед хитро блеснул глазами и вдруг заголосил: — О-о-о-о! А-а-а-а! Больно! Больно-о-о! Доктор, что вы делаете! Вы… вы-ыпустите меня-я-я! — Теодор! — рявкнул разъяренный доктор. — Ты негодяй! Зачем пугаешь ребенка? Ребенок заржал. Потом сунул в рот остаток шоколада и облизал пальцы. — Вылезай и дуй отсюда, Тед, — с досадой велел доктор, выключая сканер и открывая крышку. — Чувство юмора у тебя дурацкое. Ничуть не огорчившийся Тед вылез и встряхнулся, как жизнерадостный пес. — Верить нет. Правда — мало про-цен-тов. Учись луч-ше! — наставительно выговорила ему Джейн. И попыталась в стиле Дэна двинуть левой бровью. — На этом корабле у меня еще не самое дурацкое, Вениамин Игнатьевич, — с достоинством сообщил пилот. — Есть тут у нас один навигатор, он мне сто очков вперед даст. Воспитал достойную смену и их таких теперь двое! — А ты, мелочь, приходи потом на кухню, будем блинчики печь, — он подмигнул Джейн и вышел.

***

— Ну что ты там намерял, Венька? — капитан плеснул себе кипятка в кружку с заваркой, задумчиво поглядел на коньячную бутылку в шкафчике, и ограничился пока чаем. Доктор пожал плечами. — Ничего особенного. Процессор сканером не обнаруживается, я и не ожидал. В сканах головного мозга кое-что необычное есть, но это надо уже с аппаратурой другого уровня разбираться, может быть, просто индивидуальные особенности… Остальное — легкая степень истощения, авитаминоз, анемия. Небольшая гиперплазия миндалин. Уговорил ее на пару таблеток. — Ясно. Венька, а ведь на Асцелле будет таможенный сканер… Вениамин двинул бровями, обдумывая информацию. — И что? — И по данным сканирования у нас будет два киборга. — Разве запрещено иметь на корабле двух киборгов? Насколько я помню, на таможне нет обязательной процедуры проверки информации о техническом оснащении корабля и документах на оборудование. Иначе мы с Нового Бобруйска так на Степянку и не улетели бы. — Может, оно и к лучшему было бы, — невнятно пробубнил капитан в кружку. — Меня другое волнует, Стасик. Тебе Роджер не говорил, какая процедура принята в этом центре? Сколько она там времени проведет до суда? Где будет жить? Кто о ней будет заботиться? — Ну откуда я знаю, Венька? — капитан скривился, будто у него болел зуб. — Наверно, как-то это… продумано у них. Во всяком случае, голова об этом будет болеть не у меня, и этот детский сад на корабле наконец-то закончится. Венька посмотрел на старого друга крайне неодобрительно. — Я холостяк! Я старый холостяк! — запальчиво сказал Станислав. — Никогда дела с детьми не имел. Пусть лучше этим занимается, кто умеет. И понимает что-то… в бомбах с неизвестным типом взрывателя. — Что ты несешь? — осведомился доктор сухо. — А то, что мы до сих пор не знаем, кто ее хозяин и каким способом он ей управляет! Вениамин задумался. — Положим, про Дэна ты тоже этого не знал. Станислав мигом припомнил несколько весьма неприятных минут, когда бывший хозяин Дэна, уголовник и рабовладелец, попытался отдать своему киборгу приказ прикончить его, капитана С.Ф.Петухова, и тоскливо посмотрел на коньяк. — Поверь, это стоило узнать заранее! — Ну иди и спроси, раз такой дотошный, — доктор раздраженно стукнул кружкой о стол и стал перебирать стоявшие на нем пузырьки и коробочки. — Тут склянка с перекисью стояла, ты не брал? Черт возьми, Теодор провел здесь пять минут, а уже ничего не найти!.. Станислав понял, что приятель не в духе, и потихоньку удалился. В пультогостиной он обнаружил весь экипаж, рассевшийся вокруг стола, даже Михалыч соизволил вылезти из машинного. В центре стояла тарелка с огромной стопкой блинов. Блины стремительно убывали. Капитан присел рядом с Джейн, ухватил себе один, прожевал, и как бы невзначай спросил у девочки: — Дженни, ты не помнишь… когда ты жила на том корабле, этот человек был там все время? Она удивленно посмотрела на него и покачала головой. — Нет. Прилететь. Улететь. Вернуться. Улететь. Долго нет. — А когда он прилетал, что он делал? Он приказывал тебе что-то сделать? Если приказывал, то как? Взгляд Джейн стал затравленным, она обернулась к Дэну. Киборг с сожалением отложил блинчик и пересел поближе. Лица у него и девчонки на полминуты стали несколько отсутствующими (а всех членов экипажа — крайне заинтересованными). Потом навигатор посмотрел на капитана. — Станислав Федотович, я не совсем понял. У нее это… как-то иначе все устроено, чем у меня. Чем было у меня раньше, — поправил он себя. — Кажется, ее процессор действует по другому типу. Там нет командной строки, где прописывается хозяин киборга. Станислав озадаченно крякнул. Не прописывать хозяина киборгу, пусть и малолетнему? Он что, совсем псих? — Он ей управлял, но по-другому, — продолжил Дэн хмуро. — Быть в голове. Внутри, — сказала вдруг Джейн и постучала себя пальцем по виску. — Раньше. Теперь нет. — Почему? Дэн?.. Киборг снова помолчал с отсутствующим видом. — Я не уверен полностью, Станислав Федотович, — наконец сказал он, — но, кажется, она вскрыла систему. — Что-о? — Как Фрэнк после ареста Казака вскрыл мою, после чего Казак перестал значиться в ней как мой хозяин. Она вышла из-под его контроля. — Как? Сама? — Не знаю, — пожал плечами киборг и, сочтя вопрос исчерпанным, подтянул к себе поближе блины и банку сгущенки. Джейн радостно выхватила банку у него из рук. Дэн выдернул сгущенку обратно, наградив нахалку суровым взглядом. Джейн, не расстроившись, взяла себе предпоследний блин, запихнула в рот половину. Невнятно проговорила: — Говорить ему — уходить из головы. Голова — моя. Уходить нах… идти далеко. Капитан остолбенело посмотрел на пассажирку — раньше он не задумывался, что Маша могла списать в ее процессор полную базу по интерлингве. Освоила язык, называется. Потом он подумал о том, что стоит вернуться в медотсек, задобрить Веньку блинами и подлечить нервы коньяком. Двое сорванных киборгов на корабле — для одного утра это было многовато, на его вкус.

***

День не задался. Отчаянно ломило виски и настроение было паршивым. Он приглушил свет в лаборатории — все равно работа не шла. И то, что двое перед ним были довольно ярко освещены светом настольной лампы, а сам он оставался в тени — это вышло почти случайно. Да, почти… Он откинулся на спинку низкого удобного кресла и сложил руки на груди, переплетя пальцы. — Ну? Как вы, мальчики? — его голос прозвучал практически ласково. Шеф, который беспокоился о своих сотрудниках, занятых опасной работой… Двое работали у него достаточно давно, чтобы знать — чем добрее говорит Док, тем больше нужно опасаться. Если бы они могли, они бы вообще не возвращались сюда. Но причина вернуться, очень веская причина — была. — Они узнали о засаде. Скиф и Джек на кобайках пытались прицельно пальнуть в реактор, их срезали из укрытия сбоку, — хмуро сообщил один. — Вот как… И коповский корвет?.. — Мы не смогли его взорвать, Док! Но он разваливался практически пополам, когда мы улетали. Не знаю, как эти полудохлые, но их главный коп наверняка прибит — задело рубку. — Увы, мой дорогой, Сакаи жив, — тот, кого назвали Док, говорил даже утешительно. «Не расстраивайся, мой мальчик, папочка все уладит…», — я навел справки на Альтаире. Правый висок пронзила острая стреляющая боль. Перед глазами встал образ матери — с желтым лицом, будто высохшей, незадолго до смерти. Приходя в воспоминаниях, она обычно ничего не говорила ему, смотрела скучающе и презрительно — то есть была совершенно такой, какой он ее помнил с детства. Напоминая о том, что во-первых, люди равнодушные ублюдки, а во-вторых, несовершенные ублюдки. Слишком легко могут умереть. Плохо. Если вспоминалась мать, мигрень, скорее всего, не уйдет до следующего дня. — Если это все, — начал он говорить спокойно, но быстро сорвался на крик, аж привстал с кресла, — тогда пошли вон! Вон! Бестолочи… Какие люди идиоты, господи. Еще хуже киборгов, потому что всегда непредсказуемы в своем идиотизме. Неужели не было очевидно, что у копа будет там группа поддержки? И сам не лучше. Давно надо было забрать детку из этого клоповника. Она была уже вполне… готова. «Уйди», — поморщившись, велел он образу матери перед глазами и попытался вспомнить другое лицо. Ну не чудо ли? — одно легкое воздействие, и как менялось выражение этого лица… Любовь. Преданность. Понимание. Сочувствие в темных, блестящих глазах. Где же ты, радость моя, мое совершенное создание? По всем расчетам уже скоро. Но пока ты не окажешься здесь, покоя не будет. Теперь и левый висок будто пронзает раскаленная спица. Если бы здесь была ты, а не это быдло… было бы легче… о, было бы хорошо… Эти все еще здесь… топчутся ботинками армейского образца по стерильному лабораторному полу. Что им еще? — Док, это… дозу бы, — отваживается второй, помоложе. И понаглее. Первый-то дольше тут, только в пол и отваживается смотреть. Помнит, как Док однажды, в особенно плохом настроении, пытался, как дротиком, швырнуть в него шприцом с чем-то ядовитым. Хотя без дозы им уже неважно, а вскоре станет еще хуже. Боли, конвульсии, тошные липкие кошмары. Опаздываешь с дозой — следующая понадобится больше. Концентрированная вытяжка из астурианского мха. Секрет знает только Док. Прогнать бы мерзавцев… Но виски ломит, и хочется поскорее остаться в тишине и благословенной темноте, размышляя над загадкой, отчего не сработала система активации повиновения там, в торговом центре. Интересная задачка. Детка, конечно, самый удачный его эксперимент, но никакой эксперимент не может быть абсолютно удачным, всегда есть что-то, на чем можно споткнуться. Любопытно, очень любопытно. Хотя причин сильно тревожиться пока нет… Скорее всего, с вторым уровнем влияния все в порядке, а там и с первым разберемся. В крайнем случае, вытрясем из этой компании неудачников, не они ли нахимичили там… По глупости. По незнанию. Простим им? На первый раз — возможно, да, возможно… Двое все еще торчали перед ним, неуклюже перетаптываясь. Ах да. Он вытащил из ящика стола коробочку, высыпал на ладонь оттуда четыре шарика драже. Аккуратно разложил на столе — две горошинки, через пять сантиметров — еще две. — Но, Док, это же… полдозы, — хрипло выговаривает второй. Он медленно поднимает на заговорившего глаза и отвечает ему таким холодным взглядом, что двое молча берут драже и начинают двигаться к двери. — За добавкой приходите, когда отдраите базу, — говорит он им в спину, голос снова звучит легко и весело. Мол, мальчики, все хорошо, никто на вас не сердится. «Мальчики» кивают и спешат уйти. Он откидывается в кресле, удовлетворенно вздыхает. Скоро в его дворец прибывает Принцесса. Ваше Высочество, скоро все будет готово…

***

— Дэнька, я тебе не помешаю? Навигатор снял наушники и обернулся к подруге. Полина стояла у стола, переминаясь с ноги на ногу, и теребила подол короткого халатика. — Хочешь поболтать, — констатировал Дэн. Отложил наушники, свернул рабочие окна. — Давай тогда чайник поставлю. — Ой, я не… То есть да… а как ты догадался? — Если я работаю, то фильтрую не имеющие приоритетного значения звуки, и ты мне помешать не можешь. И ты об этом знаешь. Если я не работаю или работа не срочная, то я не против поболтать. И об этом ты тоже знаешь, — он поставил на стол чайник, принес две кружки, новую банку сгущенки. Полина застенчиво вытащила из кармана большую шоколадку. — Да, — призналась она. — Поболтать. Все спят… А ты часто по ночам не спишь. Дэн посмотрел выжидательно. — Что-то у меня душа не на месте, — выдала наконец Полина. — За Роджера волнуюсь. Ты точно уверен, что он, ну… не очень опасно ранен? Так становилось понятнее. У них был, как это называли люди, роман. Отношения. Если можно назвать отношениями такую жизнь, когда два человека видятся с непредсказуемой частотой, но скорее редко, на срок от суток до пары часов, живут на разных космических кораблях, а один из них занят очень опасной работой — при которой лучше не иметь очевидных для других слабых мест типа романтического партнера. — По визуальным данным при повреждениях, которые ему нанесли, вероятность летального исхода меньше двух с половиной процентов, — сказал Дэн и тут же сообразил, что вряд ли это хороший вариант ответа. — Но ты же не это хотела услышать? — Не знаю, — Полина задумчиво налила себе в чай сгущенки, размешала, попыталась глотнуть, потом вздохнула и отставила кружку. — Просто все как-то очень странно. — Что странно? — осторожно спросил навигатор. Если Полина хотела с ним поговорить про свои отношения, то вряд ли он мог ей чем-то помочь. Вопросы, связанные с отношениями, тем паче романтическими, часто ставили его в тупик. — Да все. Мама думала, я закончу институт, буду работать в своем НИИ потихоньку, выйду замуж… Да я и сама долго так думала! А теперь у меня непонятно что. Мой парень — бывший пират и слишком крутой галапатрульный, у которого полно врагов и которого я увижу то ли через неделю, то ли через полгода. Мама, кстати, до сих пор не знает про Роджера, — заговорщицки поделилась Полина. — А то представляешь, с какой частотой она бы мне звонила? — Тебе это не нравится? — спросил Дэн скорее наугад. — Что мама не знает? Нравится, конечно! — Нет, все остальное… Полина задумалась. — Нет, все остальное тоже нравится! — вдруг твердо сказала она. — Просто выйти замуж и работать в НИИ — это было бы скучно. Навигатор почувствовал себя сбитым с толку. — Тогда почему ты переживаешь и хотела поговорить? — Ну, Дэнька! Поговоришь с кем-то и легче становится! Вот мне уже и стало. Спасибо, — Полина в самом деле повеселела. Сунула руку в карман халатика. — Слушай, обещай, что не скажешь Станислав-Федотычу, а я тебе сейчас такую штуку покажу, просто прелесть! Дэн посмотрел с сомнением. То, о чем увлекающаяся подруга говорила «прелесть», слишком часто оказывалось инопланетными формами жизни, опасными для гуманоидных рас. — Не буду я тебе этого обещать. — Вредный ты! — она не обиделась. — Ладно, все равно покажу. Капитану я не говорила пока, потому что у него слишком много других проблем, зачем лишний раз волновать. Потом скажу, когда будет удобный случай. Она вытащила из широкого кармана небольшой пластиковый контейнер с крышкой. В крышке были проделано несколько дырочек. — Это Гоша! — гордо сказала Полина. В контейнере сидел эндемичный слизень с Приюта Моисея. Он слегка изменился по сравнению с теми экземплярами, которых Дэн видел в естественной среде обитания — стал заметно меньше и как будто плотнее, а лиловый цвет сменился мерцающим розовым. — Зачем он тебе? — Как зачем? Я его изучаю! Они знаешь какие интересные! Пять стадий жизненного цикла, способность образовывать симбиотические отношения с высшими теплокровными животными… Правда, некоторые исследователи считают, что не симбиотические, а паразитарные, потому что вроде бы непонятно, что животные получают от такой связи. Но в последней статье Рогульского убедительно доказывается, что слизни воздействуют на головной мозг шихов, местных крупных непарнокопытных, и тогда они в период размножения становятся не такими агрессивными друг к другу. Поэтому до сих пор и не вымерли! Вот! А все они, — и Полина влюбленно уставилась на Гошу. — Слушай, а ты таких не боишься? А то я бы его выпустила, ему полезно немного поползать. Он не будет сейчас упрыгивать, другая фаза цикла идет, они сейчас ме-едленные… — У меня нет фобии в отношении таких существ, — уклончиво сказал Дэн. Полина открыла контейнер и наклонила его. Гоша переполз на стол и засветился слабыми зеленоватыми искрами. — Во! Тебя почувствовал, — осчастливила приятеля Полина. — То есть? — и навигатор на всякий случай немного отодвинулся. Гоша слегка побледнел. — Он чувствует эмоции. Ну, возможно. Вот Рогульский с этим совершенно не согласен, в пух и прах эту теорию разбивает, зато Дженкинс на последней всегалактической конференции по ксенозоологии беспозвоночных та-ак интересно говорил о том, что они, возможно, единственный вид во вселенной, воспринимающий напрямую такого рода информацию о биологических объектах… Просто потрясающе! Я смотрела запись, там в конце доклада половина зала ему аплодировала стоя, а половина — свистела и топала ногами! Дэн из уважения к охваченному исследовательским счастьем зоологу подвинулся обратно. Он и не подозревал, что в мире ксенозоологии беспозвоночных кипят такие страсти. Гоша вновь засветился ярче. — Здорово, правда? — Правда. Но капитану в самом деле лучше пока не говори. И следи, чтобы из каюты не сбежал. — Ну что ты! Я же вовсе не хочу, чтобы Станислав Федотыч от неожиданности испугался и размазал его по полу. Они же хрупкие такие… Воцарилось молчание. Со стороны диванчика послышалось невнятное бормотание, слабый стон. — Ой, Дженни снова тут спит! Надеюсь, мы ей не мешаем. А может, ей что-то плохое приснилось? И не может, а наверняка, подумал навигатор. Девчонка уже успела рассказать ему о навязчиво приходящих снах. Но рассказывать об этом Полине не хотелось — сюжеты этих снов были не для впечатлительной девушки, чего доброго, та и сама начала бы кошмарами мучиться. — А ты не можешь ее успокоить? Через процессор? — Это сложно сделать через процессор. К тому же он у нее часто отключается, когда она спит. Ничего, пройдет. Действительно, вскоре она затихла и снова задышала спокойно. Дэн с Полиной вновь помолчали. — Полли, можно вопрос? — нерешительно начал киборг. — Конечно, спрашивай, — она оторвалась от любовного созерцания Гоши, который, видимо, достаточно уловил эмоциональной информации от рыжего, и вернулся обратно в контейнер. Теперь, рядом с Полиной, он вновь стал мерцающе-розового цвета. — Как люди определяют, является ли кто-то человеком? Полина недоуменно захлопала глазами. Из всех странных вопросов Дэна этот был если и не самым странным, то явно занимал место в первой десятке. Потом задумалась. — Ну, Вениамин Игнатьевич, наверно, сказал бы тебе что-нибудь о том, что у человека определенное строение тела, внутренних органов и всех систем организма… — У клона все это будет идентичным, но человеком он не будет, — мотнул головой навигатор. — Стой, а Алик? — и оба синхронно улыбнулись, вспомнив о случайно клонированном (причем с самого Дэна) младенце, с которым мозгоеды имели дело в прошлом году. — Если бы он не был усыновлен Вадимом, а попал в какую-нибудь исследовательскую лабораторию, то вряд ли бы его признали человеком, — голос Дэна прозвучал почти безжалостно. — Ох, не знаю я. Если сказать про мышление и речь, то ведь есть люди, которые потеряли способность мыслить, говорить? И все равно они люди… Дэн кивнул. — Я читал работы по философии, антропологии, социологии, психологии. Я понял, что есть разные подходы, связанные с наличием мышления, речи, сознания, высших эмоций, чувства юмора, способности жить в обществе, способности делать выбор и нести ответственность, создавать и развивать культуру… И это я еще не все перечислил. — Выбор? Ответственность, культура? — улыбнулась Полина. — Тогда, наверно, капитан сказал бы, что на нашем корабле к людям могут быть отнесены не все. Дэн оставался серьезным. — Это не объясняет, как происходит решение. Скажи, как тебе кажется, между мной и Джейн есть что-то общее? — Наверно, да. — Действительно есть, хотя и отличия есть тоже. У меня выше способность к регенерации, но она сможет сохранить, не расщепив, емкость с каким-либо веществом в полости желудка гораздо дольше, чем я, например. — Откуда ты знаешь? — Узнал, — лаконично ответил киборг. — И много других, довольно мелких отличий. Мой детектор лжи может работать со сложной информацией, а ее — только определять, падает ли процент правды ниже пятидесяти или нет. Но это не так важно. Общее — наличие процессора и возможностей организма, не свойственных большинству людей. — Дэнька, ты к чему? — Как ты думаешь, Джейн — человек? — Разумеется, да! И кстати, тебя я тоже считаю человеком! — Я не об этом, — отмахнулся рыжий. — Пока я читал об этом и думал, то понял, что самое важное — кто принимает это решение. Полина насупилась. — Если ты о себе, то ты же знаешь, что я считаю, что это просто свинство, то, что ты… — Я не о себе, — терпеливо и бесстрастно повторил Дэн. — Я о ней. Если тот, кто будет решать вопрос о ней, на основании имеющихся данных решит, что она не является человеком? …Двое сидели у стола и молчали. В кружках остывал чай. Джейн спала. Корабль, ведомый приборами, летел сквозь космос. До Асцеллы оставались одни сутки.