Однажды наступит завтра

Торин собирался пересечь замерзшую реку и поискать дичи в лесу. С собой он прихватил колчан со стрелами и короткий охотничий лук. Кроме того за спиной гнома висел боевой топор. Вьюга так и не успокаивалась, продолжая засыпать и без того почти похороненную под снегом страну колючим белым крошевом. Пробивать дорогу в сугробах было не так уж и трудно, но гном хорошо понимал, что обратно ему будет возвращаться куда сложнее, если повезет с охотой. Он шел по пустому Ширу, невольно вспоминая этот край летом, когда тут всюду цвели жимолость и каштаны, а по дорожкам носилась босоногая ребятня. Теперь укутанная белым покрывалом страна, словно стремилась спрятаться в сугробах от бешеной вьюги, что швыряла горсти снега прямо в лицо, не давая толком рассмотреть ничего вокруг. Ориентируясь больше по памяти, чем по солнцу, которое было едва видно в белом мареве, Торин смог добраться до реки и перешел ее по льду. «Можно и в Пригорье было бы махнуть за продовольствием. Там и скот, наверняка, продается и дрова, - размышлял гном, взбираясь по крутому прибрежному склону. – Так и сделаю через пару дней. Вот добуду тетерева или еще чего, чтоб и со стариком расплатиться хоть на время и Бильбо не оставлять в нужде, а потом пойду в Бри». Лес встретил его сугробами почти по пояс и голодным воем волков, которые перекликались где-то совсем недалеко. - Оленя гонят, - проворчал гном, прислушиваясь, и довольно усмехнулся. – Вот и хорошо. Он остановился за деревом и, наложив стрелу на тетиву, стал терпеливо ждать. Снег валил густыми хлопьями, выстраивая на плечах Торина крошечные сугробы, засыпая его и без того седые волосы тонким ажурным серебром. Вскоре послышался хрип загнанного зверя и на поляну перед гномом, взметая тучи снега, выскочил олень с ветвистыми рогами. Животное тяжело дышало, озираясь по сторонам, потом совершило длинный прыжок и оказалось прямо на линии выстрела. Гном вскинул лук, и в этот миг следом за оленем на поляну вырвались сразу три тощих волка. Стрела настигла оленя прямо в прыжке. Зверь дернулся, мотнул головой и завалился в снег. Волки с победным рычанием бросились на вожделенную добычу, но у Торина были свои планы на оленя. Он снова вскинул лук и выстрелил в одного из волков. Стрела задела зверя, но не убила. Волк рыкнул, ощутив болезненный укол, и обернулся к неожиданному врагу, остальные последовали за ним. Торин отбросил лук и дернул из-за спины топор. Короткая схватка с волками закончилась разорванной на предплечье рубашкой, прокушенной ногой и смертью серых хищников. Гном стряхнул с топора кровь, осмотрелся по сторонам, понимая, что короткий зимний день уже клонится к закату и размотал висевшую на поясе веревку. Нога и плечо могли подождать и до Норы Под Холмом, а вот если бросить тут добычу, то она неминуемо достанется другим, более удачливым волкам. *** Стук в дверь заставил старого лекаря вскинуть голову с подушки. За окнами была глухая ночь. «Неужели не наврал?! - изумился старик, торопливо натягивая меховую жилетку, чтобы не замерзнуть в прихожей, и пошел открывать дверь. – Больше стучать же некому в такую лютую стужу». За вечер снегопад еще более усилился, завалив дверь до половины, но старый хоббит все же смог ее отворить. У порога стоял тот самый гном, что вломился к нему днем, испугав до полусмерти. Лекарь не особо поверил, что тот вернется с обещанными припасами, но все же поделился небольшим запасом своих трав, которые все равно не могли ничем помочь его сородичам. - Зови хоть кого-то из своих, кто еще способен на физический труд, - хмуро сказал ему гном, посмотрев в глаза. – Я порядком продрог и не хотел бы возиться тут до рассвета. Хоббит глянул ему через плечо и увидел на снегу у дома целую тушу оленя! - Справитесь? – Торин нетерпеливо повел плечами. – Завтра дрова привезу. Старый лекарь поднял на него блестящие глаза полные слез и вдруг схватил за руку, прижав ее к губам. - Спасибо, - дрожащим голосом прошептал он. – Я сейчас… И поспешно зашаркал в глубь норы, так и оставив гнома стоять у порога, и даже не закрыв дверь. Торин немного удивленно посмотрел ему вслед, потом вздохнул и принялся за разделку туши, - если хоть что-то он понимал правильно, то старик и его родня до утра будут возиться под снегопадом, радуясь, как дети, оленю. Промокнут, замерзнут и ничего толком не сделают. Управился он довольно быстро, пока высыпавшие на улицу хоббиты ахали и охали, на перебой благодаря своего нежданного спасителя. - Часть я заберу, - решил Торин, отложив большой кусок мяса в сторону. – Остальное – ваше. Он зачерпнул пригоршню снега и оттер ладони от крови животного. - Я тороплюсь, почтенный лекарь, так что если не возражаешь, - скажи что мне делать дальше с лихорадкой и я уйду. Старый хоббит вдруг обхватил его своими тонкими сморщенными руками и сжал в слабых объятиях. - Спасибо тебе, гном! - сказал он. – Будь к тебе милостивы Боги. Возьми вот череду, завари и пусть твой друг полежит в ванной с ней, - она хорошо гонит жар и куриную слепоту. Если бы был мед, я бы поделился с тобой, но у нас пусто … Торин принял кулек с остро пахнущей травой, забрал отложенный кусок мяса и пошел прочь, слегка прихрамывая. Старый лекарь долго смотрел ему вслед, о чем-то размышляя, потом махнул на прощание рукой и поторопился в дом, где его родня уже готовилась устроить настоящий пир из разбавленного бульона и тонко порезанного отварного мяса. - Вот и Рози моя выздоровеет, - обрадовано пробормотал старик, закрывая дверь. – Значит, Валар все же нас услышали. *** Бильбо проснулся за полночь, поняв, что в доме до жути тихо, только камин слегка потрескивал. «Значит, волшебник еще не вернулся», - решил хоббит. Он встал и отправился на кухню, решив подкрепиться. На столе и в самом деле стоял котелок с кашей и большая плошка с уже остывшим бульоном, рядом примостилась крынка, в которой был отвар из целебных трав. Бильбо выпил отвар и бульон, подкинул в печку дров и вернулся в кресло. Глаза против воли зацепились за вышивку на подоле синей рубахи, в которую он был одет. За время своего похода, он так и не научился разбираться в хитростях клановых узоров гномьих родов, но точно помнил, что на рубахе и плаще Торина была другая вышивка, не в три цвета, как здесь, хотя в те времена гном тоже предпочитал темно-синий цвет всем остальным. Хоббит ласково погладил переплетения нитей. Рубаха была из тонкого льна, вышитая шерстяной нитью, хоть и выстиранная, она все же пахла табачным дымом, горном и странной лесной свежестью. Шерсть вышивки, обвиваясь вокруг шеи красивыми узорами, ласково грела горло и плечи, и Бильбо казалось, что от одного ее прикосновения ему уже становится лучше. Спустя несколько часов, когда окончательно стемнело, в гостиную ввалился гном, перепачканный кровью, но крайне довольный собой. - Ну что, мистер Беггинс, - спросил он, улыбаясь. – Не откажетесь от настоящего бульона из свежей оленины? Бильбо улыбнулся в ответ, отбросив в сторону все свои сомнения. Торин вернулся. Пусть и не настоящий, только сотворенный колдовством, но все же - живой! - Где ты пропадал? – сиплым голосом спросил он. – Я уже волноваться начал. Гном усмехнулся ему и показал большой кусок свежего мяса, который держал в руках. - Сейчас приготовлю нам настоящий ужин! – обрадовал он и пошел на кухню. Бильбо проводил его глазами и решил не мешать, тем более что толку от него сейчас было столько же, сколько от полена у печки, - слабость никак не хотела отступать, выматывая хоббита до холодного пота за несколько шагов. *** Войдя на кухню, Торин с радостью отметил, что Бильбо послушался его совета не экономить дрова и выпил почти весь бульон и отвар. «Вот и славно! – решил гном. – Значит скоро пойдет на поправку!» Он взял ведра и отправился на улицу за снегом, чтобы снова устроить Бильбо купание в отваре череды, которую получил от лекаря. Хоббиту он решил сварить суп из мяса и остатков той картошки, что еще годилась в пищу с его точки зрения, а себе пожарить большой кусок оленины. За своими хлопотами, гном забыл, что и ему нужно есть и спать. Хоть и возвращенный к жизни силой Валар, он все же оставался обычным смертным со всеми своими потребностями в еде и отдыхе. Пока готовился ужин, и грелась вода, Торин выволок из комнаты Бильбо, которая так и стояла в разрухе, кровать и перетащил ее в гостиную, поставив прямо около камина. Одеяла пришлось развесить по дому, чтобы они просохли и согрелись, отсыревшие простыни отправились в стирку, которой накопилась целая гора в ванной комнате. Гном сбросил с кровати тюфяк, недовольно фыркнув: - Еще немного, и в нем бы черви завелись. Эта перина совсем спрела. Придется тебе, Бильбо, довольствоваться пока что скромным вариантом походного спального места! Он подмигнул хоббиту и застелил голые доски кровати своим шерстяным одеялом, которое бережно хранил в мешке. Потом отыскал чистые простыни и наволочки. Вместо подушки пришлось свернуть один из пледов, которые быстро согрелись у камина. Бильбо смотрел на то, как гном возится с домашними делами, и ему становилось даже немного смешно. Видимо, этим нехитрым навыком могучий чародей не владел вообще, столь явно новыми были для него хлопоты по дому. - Я мог бы и сам… - начал хоббит. - Лежи уж, - добродушно оборвал его предложение Торин. – Вот сейчас ванна согреется, потом поужинаешь, и в кровать. - Спасибо, - тихо пробормотал хоббит. – За твою заботу. Ему было неловко от того, что с ним так возился Король гномов. Торин снова скрылся на кухне. Оттуда послышался плеск воды, и вырвались клубы горячего пара, пахнущие чередой и ромашкой. Гном снова ушел на улицу и вернулся опять с ведрами полными снега. - Я починю водопровод позднее, - пообещал он. - Так водокачка все равно замерзла, - махнул рукой хоббит. – И работать там не кому. Спустя час Бильбо лежал в горячей ванной, до краев полной ароматного отвара череды. Закрыв глаза, хоббит блаженствовал, чувствуя, как отступает ломота в теле, отпускает застарелая боль в суставах, а дышать стало заметно легче. Гном возился у плиты, ворча что-то о тупых ножах и слабом жаре в печи. - Знаешь, - Бильбо повернулся к нему, стараясь не вылезать из горячей воды. – А я вот иногда думаю, - почему волшебники не могут наколдовать ужин? Зачем ты возишься с готовкой? Гэндальф вот тоже никогда не мог своим чародейством создать жареного барашка или свежий кекс. Торин засмеялся. - Ты не меняешься, господин полурослик, - заметил он. – Великие маги, которые мановением руки могут разжечь огонь или сразить заклинанием дракона, бесспорно, жалкие создания по твоим меркам, потому что создать обед с пятью переменами блюд им не под силу! Бильбо улыбнулся, прикрыв глаза: - А зачем огонь или драконы, если нет никакой возможности вкусно покушать? Гном не ответил, наливая в тарелку суп. - Готово, мистер Беггинс. Конечно, не пять перемен блюд, да и готовлю я не так изумительно, как вы, но все же это вполне съедобно! Он протянул Бильбо тарелку и ложку. - А ты? – вдруг спохватился хоббит, вспомнив, что его странный гость ничего не ел с того момента, как явился сюда. - Потом, - Торин отрицательно качнул головой. – Пойду сначала отмоюсь от следов охоты. Он взял ведро, стоявшее на плите, и ушел в ванну. *** Бильбо сидел в кровати, укутанный теплым меховым плащом, и смотрел в камин. Сегодня кашель терзал его с прежней силой, но стало чуть проще дышать, и хоббит надеялся на свое скорое выздоровление. Он задремал, прислушиваясь к плеску воды в ванной, - похоже, его неожиданный спаситель возился там со стиркой. Веки стали тяжелыми, Бильбо уже не мог различить контуры огня, и ему стало казаться, что где-то рядом просто шумит огненный водопад. Сон подкрался так незаметно, что даже на жестких досках, прикрытых всего лишь походным одеялом, хоббит свернулся клубком и погрузился в сладкую дрему. *** Торин закончил возиться со стиркой, кое-как развесил простыни, которые едва не разорвал, отжимая, и сердито сбросил с себя кольчугу и одежду. Горячей воды было еще достаточно, и гном решил все же вымыться. Он долго стоял, просто обливаясь водой, чувствуя, как по уставшему телу стекают капельки, и скользит горячий пар. Спутанные волосы отмывать пришлось дольше всего, раздирая их гребнем. Торин вытерся найденным тут же полотенцем, надел рубашку и штаны и вышел в гостиную. Бильбо спал, свернувшись на кровати в клубок. На его немного порозовевшем лице была улыбка, словно снилось ему что-то очень приятное. - Спи, малыш, - Торин ласково погладил его по щеке. – Пусть сон все вылечит. Ты должен быть здоровым и счастливым. Бильбо перехватил его руку во сне и чуть сжал. - Торин, - позвал он, не просыпаясь. – Останься со мной. - Я и не ухожу, - гном осторожно высвободил ладонь и поправил на хоббите плащ. Он расстелил на полу у камина свою куртку, под голову бросил свернутое покрывало и лег, глядя в огонь. Нужно было выспаться, заставить себя встать с рассветом и идти в лес за дровами. Торин сморщился, досадуя на острую боль в прокушенной ноге и разодранном предплечье. Он замотал раны чистыми тряпками, предоставив им заживать самостоятельно. Уже проваливаясь в сон, он вдруг ощутил, как кто-то очень осторожно коснулся его волос, словно погладил по виску.