Однажды наступит завтра

Бильбо проснулся так резко, как будто его кто-то толкнул в бок. Он сел на кровати и осмотрелся. В гостиной было тихо и спокойно, за окнами – глухая вьюжная ночь. «Что это меня вдруг разбудило? – подумал хоббит. – Может, стоит пойти подкрепиться немного супом?» Он свесил ноги с кровати, собираясь встать, и уперся глазами в спавшего у камина гнома. Торин лежал к нему спиной, его мокрые волосы рассыпались по импровизированной подушке и плечам, дыхание было ровным и глубоким. «Что же это он так? – Бильбо встал и неслышно подошел ближе. – Даже и кровать себе наколдовать не смог. Или устал так сильно от дневных забот, или и в правду не умеет. Жаль я ни разу так и не спросил у Гэндальфа, - неужели и в самом деле эти могучие маги не могут самый простенький обед сотворить, или вот хоть какую плохонькую кровать себе? Обо мне вон как позаботился – и постелил все чистое, и одеяло прогрел, выстирал, приготовил … а себе куртку на пол бросил и лег …» Хоббит присел на корточки и осторожно, чтобы не разбудить, погладил спавшего гнома по черно-седым волосам от виска к затылку. Пружинистые жесткие спиральки были мокрыми и щекотали ладонь. Бильбо оглядел Торина, почему-то отметив про себя, что тот не удосужился даже укрыться одеялом, а на полу все же было прохладно. «Вот же дуралей, - посетовал мысленно полурослик. – Замерзнет же». Он огляделся в поисках одеяла, но оказалось, что все они висели по комнате и просыхали от долгой сырости. Бильбо стало стыдно за себя – выходит гном отдал ему все теплое, что только было в доме, включая свой собственный плащ, укутал, согрел, напоил отварами и горячим бульоном, устроил ванну с чередой, а сам улегся спать на полу. Хоббит торопливо встал и стащил с кровати огромный меховой плащ, который грел его последние несколько суток. Он хотел укрыть им гнома, но тот вдруг перевернулся на спину и приоткрыл глаза. - Ты чего не спишь? – хриплым ото сна голосом спросил он. - Сон плохой приснился, - соврал Бильбо. – На вот плащ твой, укройся, на полу холодно. Гном улыбнулся ему, едва приподняв уголки губ, и отрицательно качнул головой. - Больной в этой норе только один, это – ты. Так что полезай в кровать и спрячь свои шерстяные лапы под плащ. Я не замерзну. Хоббит посмотрел ему в глаза и не смог оторваться от этой пронзительной синевы, глубокой и терпкой, как рассвет в горах. Торин смотрел на хоббита и не понимал, что на того нашло – вдруг вскочил с кровати и решил проявлять совершенно не уместную заботу. - Иди спать, - он бережно провел ладонью по волосам Бильбо и отвернулся к камину, закрывая глаза. Хоббит шмыгнул носом. Отчего-то стало до слез обидно, что нежданный спаситель вот так пренебрегает его заботой. Он упрямо укрыл гнома плащом, потом натянул его край себе на плечи и улегся рядом с Торином, повернувшись к нему спиной. Если уж великий чародей, спасший его, не желает спать по человечески, то пусть не рассчитывает, что Бильбо вернется в постель! Гном вздохнул, перевернулся и обхватил его рукой, прижав, как стальным капканом к себе. - Спи, - выдохнул он в ухо хоббиту. – Убегут твои кошмары прочь. Бильбо лежал и боялся шевельнуться, широко распахнув глаза. Торин обнял его! Торин был рядом, и его ровное дыхание сейчас грело ухо и шею. Это было похоже на сладкий сон или удивительную сказку. Он не знал, сколько прошло времени, пламя в камине начало опадать и уже не так ярко освещало комнату, а он все лежал неподвижно, пока не затекло все тело. Хоббит осторожно завозился, перевернулся на другой бок и уткнулся носом прямо гному в грудь. Расшнурованный ворот рубахи оставил открытыми ключицы, и Бильбо смог рассмотреть неясные линии татуировок, пересекавшие грудь Торина, уходившие по шее дальше на спину и на плечи, старые шрамы, зашитые иглой лекаря и рваные, которые заживали сами по себе. «Сколько же всего у тебя за плечами, - невольно подумал Бильбо. – Одна такая рана, наверное, месяц заживает, а то и два, а у тебя их столько …» Повинуясь непреодолимому желанию, он высвободил из-под плаща руку и провел пальцами по темным линиям татуировок, погладил глубокий шрам под ключицей, как от ножа. «Зачем жизнь так несправедлива? Почему нельзя жить мирно и без войн? Почему красивое тело должно быть обезображено такими вот отметинами? Разве Торин еще при жизни не заслужил, чтобы и ему досталось хоть чуть-чуть счастья и покоя, обычной мирной радости?» Вопросы звенели в голове, отдаваясь в висках легкой пульсирующей болью. От них ныло в груди и щипало глаза, словно хоббит только что почистил целый фунт лука. Торин шевельнулся и перехватил его руку, что-то прошептав во сне на своем родном языке. Гортанные звуки незнакомых слов заставили Бильбо вздрогнуть. Он нечасто слышал от гномов их речь, даже путешествуя бок о бок, но почему-то именно у Торина с его низким чуть хрипловатым голосом этот язык звучал до странного завораживающе, как колдовство. От него по телу бежали мурашки, и хотелось слушать и слушать гнома, даже не понимая ни слова. Бильбо попробовал высвободить пальцы, но ладонь Торина сжалась сильнее, причинив боль, словно предупредив, что дальнейшее сопротивление может закончиться плохо. - Ой! – пискнул хоббит. – Больно. Гном никак не отреагировал на этот вскрик, похоже, даже не проснувшись. Хоббиту ничего не оставалось, кроме как лежать неподвижно, рассматривая Торина и ждать, когда тот соблаговолит его отпустить. Но Король-изгнанник спал, продолжая прижимать Бильбо к себе и удерживая его руку в своей. Горячее тело грело лучше любого камина, а живое тепло словно оказывало магическое целебное действие, или Бильбо только так казалось, но он представлял себе, как уходит болезнь. Он лежал, смотрел в ночь и блаженствовал, полностью погрузившись в свои мысли. Волшебство того мига, когда Торин обнял его, растянутое во времени, казалось самым важным сейчас. Бильбо, конечно, не мог двинуться, но мог лежать и рассматривать Торина, изучая тонкие морщинки на лбу и щеках, невидимые с расстояния, черные, чуть нахмуренные даже во сне, брови, красиво и жестко очерченные губы, словно высеченные искусным резцом ваятеля, тонкие косы, упавшие под воротник рубашки, с серыми заколками, украшенными затейливой резьбой. «Странно, - Бильбо приподнял голову, присматриваясь. – Раньше у Торина были золотые зажимы на волосах, я точно помню». Он повозил пальцами по груди гнома, насколько позволяла сжавшая его руку ладонь, с интересом отмечая, что шрамы на ощупь больше похожи на пергамент, а темная чистая кожа, наоборот, гладкая и очень горячая. Торин, наконец, выпустил его руку и чуть ослабил хватку жестких объятий. Хоббит вздохнул поглубже и перевернулся на спину, пошевелил затекшими плечами, потом рискнул даже осторожно сесть. Рука гнома соскользнула с его плеча и упала на плащ рядом. Бильбо повернулся, наслаждаясь возможностью двигаться, но, в то же время, желая снова вернуться в уютное тепло объятий Подгорного Короля. Он посмотрел на перебинтованную руку Торина и досадливо дернул уголком губ: «Как и всегда, полное пренебрежение к себе! Прямо, как настоящий Торин! Тот тоже всегда крайне наплевательски относился к себе, и до чего это его довело!» «Но будь он другим, ты бы вряд ли полюбил его, - ехидно прошептал внутренний голос. – Именно это умение наплевать на себя ради других так и понравилось тебе». Возразить было нечего. Бильбо усмехнулся в темноте сам себе и улегся обратно, устроив голову на предплечье Торина, прислушиваясь к глубокому дыханию Короля. Он и сам не заметил, как соскользнул в сон без сновидений, убаюканный той спокойной мощной силой, которая исходила от гнома, и живым теплом его тела. «Завтра же скажу ему, чтоб обработал руку нормально, иначе я ни одной ложки каши больше не съем!» *** Бильбо проснулся поздно, - скупое зимнее солнце уже нарисовало на полу косые золотистые полосы, - видимо дело шло к закату. Хоббит резко сел, вспомнив прошедшую ночь. Он сидел в своей кровати, укутанный одеялом и меховым плащом, в камине едва трепыхалось умирающее пламя. В Норе было тепло, но тихо. - Торин! – позвал Бильбо, но ответила ему только тишина. Хоббит вздохнул, выбрался из кровати и пошел на кухню, - обиженно булькнувший желудок требовал к себе немедленного внимания. На столе стояла вчерашняя каша, остатки супа и целая крынка целебного отвара. Хоббит уселся на стул и стал неторопливо поглощать кашу прямо из котелка, запивая ее отваром из трав и улыбаясь сам себе. Волшебство ночи все еще не отпускало его, ему казалось, что запах Торина впитался в его рубашку и волосы, а горячие объятия изгнали лихорадку прочь. *** Высокая сухая сосна со скрипом накренилась и полетела вниз, сшибая с окружающих деревьев снеговые шапки и бросая со своих ветвей белую пену снежинок. - Ух! – Торин отряхнулся от снега, который засыпал его с головой, и посмотрел на рухнувшее дерево. – Придется рубить его прямо здесь. Он обошел сосну кругом, утопая в мягком снеге по колено. Подрубленное им дерево было столь велико, что даже гном не смог бы уволочь его целиком, даже по льду. Торин вооружился топором, поставил ногу на ствол и начал наносить равномерные мощные удары по стволу. В стороны брызнули щепки, сухая древесина легко поддавалась острому лезвию тяжелого боевого бердыша. Разрубленные поленья гном укладывал на санки, которые нашел в Норе Под Холмом. Уже смеркалось, когда мокрый от пота Торин, от которого валил пар, положил топор на выросшую на санках поленницу. - Надеюсь, этого хватит на пару дней и старику, и Бильбо. – Он потащил санки к реке, радуясь, что слежавшийся в лесу снег держал вес поленницы. *** Старик-лекарь уже не удивился позднему стуку в дверь, а поторопился открыть. - Добрый вечер, почтенный, - начал он и оборвал свое приветствие на полуслове, уставившись на гнома. Торин сгружал у порога поленья, складывая их аккуратной кучкой. - Ты с ума сошел?! – хоббит выскочил из норы и бросился к гному, на ходу срывая с себя полушубок. Его странный спаситель стоял на морозе в одной рубашке, теплая куртка валялась на санках, а от самого гнома шел пар, как от пони, проскакавшего добрую дюжину лиг. - Заболеешь! – старик попытался набросить на плечи Торину свой полушубок. Гном только усмехнулся и вернул предложенную тужурку. - Я сейчас оденусь, - проворчал он. – Что дальше-то мне делать с моим подопечным? Старый лекарь неодобрительно покачал головой, но поторопился скрыться в норе, откуда уже выбегали его родные. Почему-то немного опасливо косясь на Торина, они стали торопливо собирать со снега поленья, словно боялись, что гном передумает и заберет такой неожиданный и щедрый дар. Торин, уже немного привыкший к этой настороженной враждебности, натянул на себя куртку и мотнул головой, выдергивая из-под воротника волосы. - Вот, возьми, - из двери показался старик, бережно неся в руках какой-то корешок. – Это корень ацеласа. Он, конечно, не столь целебен как свежий лист, но хвори гонит отлично. Завари в кипятке, и пусть твой друг пьет его каждый час. Торин кивнул, сунул за пазуху завернутый в тряпицу корень и пошел к Норе Под Холмом. Усталость брала свое. Утром, проснувшись и осторожно переложив Бильбо на кровать, он понял, что этот день будет тяжелым для него, - нога не пожелала быстро заживать, чем изрядно осложнила лазанье по заснеженному лесу. Теперь, таща за собой санки с дровами, гном сердился на тянущую боль в икре, которая изрядно тормозила его и порядком измотала. Мороз становился сильнее, небо растянуло, и на землю глянули огромные промерзшие звезды, залив укутанную снегом страну своим синим светом. *** Бильбо сидел у окна, закутавшись в меховой плащ и смотрел на звезды, любуясь ими. Когда в доме тепло, а в желудке - мясной суп, горло начало отпускать, и кашель уже не так выматывает – не грех и звездами полюбоваться. На дороге он заметил мощную фигуру гнома, который тащил санки с дровами. Хоббит невольно заулыбался, глядя, как Торин взбирается на холм, - эта мечта, эта сказка стала явью. Сколько раз в своих грезах, он представлял, как Подгорный Король вот так вечером возвращается из кузни, или с дровами, или с охоты, а Бильбо крутиться у плиты, готовя вкусный и сытный ужин для них двоих. - Осталось лишь выздороветь настолько, чтобы нормально стоять у плиты, - усмехнулся сам себе Бильбо, наблюдая за гномом. – А то пока только Торин возвращается усталый домой, а я бездельничаю и сижу у него на шее… Он нахмурился, заметив, что гном хромал, подходя к двери, и долго стоял, отдыхая, прежде чем начать разгружать санки. Бильбо поспешно вернулся в кровать и уставился в камин, услышав, что дверь начала открываться. *** Торин втащил в прихожую дрова и сложил у порога, не особо заботясь о красоте жилища, которое стало напоминать сарай. Захлопнув дверь и стряхнув с себя остатки снега, гном прошел в гостиную и сложил у камина поленья. - Не спишь? – он бросил косой взгляд на полурослика. Бильбо пристально наблюдал за Торином, отметив некоторую скованность движений. - Что с тобой? – серьезно спросил он, не ответив на улыбку. – Ты поранился? - Царапина, - отмахнулся гном. – Сейчас поужинаем и спать. Хоббит не стал дальше приставать с расспросами, понимая бессмысленность своих причитаний и невозможность помочь. Поужинали они в полном молчании. Пока гном мыл посуду и убирал со стола, пожелав Бильбо добрых снов, хоббит ушел в гостиную и начал стаскивать к камину одеяла и пледы. - Что ты делаешь? – Торин застыл в дверях, вытирая руки полотенцем. – Зачем … - Ты думаешь, что только ты один способен о ком-то заботиться?! – Бильбо сердито откашлялся. – Раз такой великий маг может сотворить чудо, спасти меня от голодной смерти и болезни, прийти сюда через заснеженные перевалы, то и маленький хоббит хоть на что-то да годится! К твоему сведению, Гэндальф очень высоко ценил меня, он даже рекомендовал меня … - Как опытного взломщика Королю в изгнании, - закончил за него гном и усмехнулся. – Я знаю. Спасибо тебе. Он сел на пол, на расстеленное одеяло, скинул сапоги и стал стаскивать с себя рубашку, повернувшись к хоббиту спиной. Потом повесил ее на решетку камина сушиться. - Доброй ночи. Гном лег, глядя, как и вчера, в огонь и задумался. Он слышал, как Бильбо возиться в кровати, видимо, укладываясь спать. Вчера хоббит пришел к нему и доверчиво прижался, сказав, что ему приснился дурной сон. Это было странно, ново, но почему-то очень тронуло Торина. «Я бы многое отдал, чтобы это повторилось еще раз…» - засыпая, подумал гном. Он не знал, что в голове Бильбо, который сидел на кровати, крутились точно такие же мысли. Хоббит не мог заснуть, рассматривая Короля, лежавшего у камина. Спина Торина, украшенная резкими ломаными линиями татуировок и серебристыми шрамами, тянула, как магнит, словно звала прикоснуться к ней. Бильбо не мог отделаться от почти физического ощущения горячей кожи под рукой и тепла, что исходило от гнома. «Я бы все отдал, чтобы сейчас просто прикоснуться к тебе …»