Однажды наступит завтра

«Он уже выздоровел». Торин смотрел на спавшего рядом хоббита. Густой снег за окнами, валивший крупными хлопьями, говорил о приближении оттепели. Вчера днем Король вернулся из Пригорья, пригнав на бывшую рыночную площадь Шира десяток коров и несколько пони, нагруженных продовольствием. Он сделал для них все что мог, а весна даст возможность дальше справиться им самим. Хоббиты в платках, намотанных поверх свитеров, в самодельных грубых башмаках, которых от роду не носили, высыпали на площадь, радостными криками приветствуя своего спасителя. Торин хмурился на их благодарности, торопливо раздавая коров и пони главам родов. Ему было неловко от их объятий и улыбок. Лекарю он пригнал еще и пару овец. - Больше золота у меня нет, почтенный, - улыбнулся гном уголками губ, вручая старому хоббиту повод навьюченной лошадки. – Теперь мы квиты. Как видишь, и этот металл может накормить и обогреть. Старик лишь качнул головой и возразил: - Без силы и благородства он ничего не стоит. Мы у тебя в долгу, Торин. Позволь я все же осмотрю твою рану, я же вижу – она сильно тебя тяготит. Гном сердито скривился. Вот же настырное создание! Да, рана на ноге донимала его постоянно, но сейчас это казалось столь неважным и мелким, что не хотелось тратить на нее такое драгоценное время. - Это пустяк. - Я бы не согласился с тобой, - хоббит ухватил его за рукав куртки, не давая уйти. – Она уже воспалилась? Я вижу, что тебе плохо. Это не займет больше пары часов. «Вот только эта пара часов нужна мне, почтенный лекарь, и не на то, чтобы возиться с ранами». Торин отрицательно качнул головой и высвободил рукав из пальцев старика. - Доброго тебе дня и удачи! Берегите себя. Он поклонился лекарю, отвернулся и заторопился прочь. Старик долго смотрел ему вслед, хмуря седые брови. «Ты словно прощаешься с нами, гном. И не волнуешься за себя нисколько … странно это …» Он перехватил повод нагруженной лошадки и пошел в сторону своей норы, качая головой. *** Бильбо встретил Торина в дверях и радостно улыбнулся. - Ты пропадал почти три дня, - воскликнул он. – Где ты был? - В Бри, - гном сбросил сапоги и поцеловал хоббита в макушку. – Пригнал скот и лошадей. Теперь не о чем беспокоиться совсем. Он прошел в гостиную и сел в кресло. Достал трубку, раскурил ее и откинулся на спинку, давая отдых уставшему телу. Бильбо сел на подлокотник и заглянул ему в глаза. - Ты устал? - Немного, жизнь моя, - гном улыбнулся. – Не настолько чтобы отказаться от вкусного ужина и твоей ласки. Полурослик засмеялся, увернувшись от рук Подгорного Короля, и ушел на кухню. Бильбо чувствовал себя превосходно и день ото дня все более звонко звучал его голос, все чаще раздавался смех. Он уже окреп настолько, что выставил Торина с кухни, сказав, что сыт по горло пресными бульонами и отварами из трав. Гном посмеялся над ним, но в душе словно смерзся ледяной ком. Он знал, что это однажды произойдет, чувствовал, что слабеет с каждым шагом, в то время, как Бильбо выздоравливал, и он понял, что конец совсем близок. Только как сказать об этом хоббиту, который, похоже, любил его до безумия и радовался каждому мигу проведенному вместе. Как причинить боль самому дорогому в мире существу, как сказать короткое и такое простое «прощай»? «Ты - малодушный трус, Торин Оукеншильд, - сказал сам себе гном, глядя, как Бильбо суетится на кухне. – Найди в себе силы на честность хотя бы теперь! Ты же не хочешь умереть у него на руках, лишив едва обретенного счастья. Скажи ему правду!» Но сил он так и не нашел. Глухой ночью, когда Бильбо крепко спал, привычно свернувшись рядом, Торин бесшумно поднялся, поцеловал хоббита в висок, пригладил растрепанные каштановые волосы и покинул Нору Под Холмом. Он не стал забирать свой дорожный мешок, который так и стоял на кухне, оставил теплый плащ и топор, - в последнем пути все это было не нужно, да и задерживало бы в дороге. А Торину нужно было уйти как можно дальше, - просто затеряться в лесу за рекой, упасть в снег и забыть, что мир существует. Он вышел из Норы, передернул плечами и глянул в небо. «Вот и все. Но я ни о чем не жалею. Я хоть немного смог узнать этот удивительный народец, я прожил кусок огромного счастья, а каким оно было, знает лишь тот, кто стал его центром». Гном не оглядываясь похромал прочь по дороге, уводившей к реке. Он изучил этот путь до мелочей и хорошо знал, где проще будет спуститься на лед, и по какому откосу он быстрее всего взберется на противоположный берег. В лесу снега намело по пояс, там легко будет отыскать себе последнее пристанище. Торин шел и шел, стараясь не думать о том, что оставил позади, не обращать внимания на острую, колющую боль в ноге, сосредоточившись на том, чтобы просто идти вперед пока силы не оставят его совсем. Он не знал, что в одной из нор у окна сидел старый хоббит и пристально наблюдал за ним внимательными вдумчивыми глазами. *** Бильбо проснулся, как от пинка, и подскочил на кровати. - Торин?! Дом ответил привычной тишиной. Казалось бы - привычной, но хоббит вдруг ощутил тревогу, да такую острую, что слетел с кровати и бросился на кухню. Там все было по прежнему, - плащ, висящий на спинке кресла, прислоненный к печи боевой топор, небрежно брошенная на подоконник пара браслетов, дорожный мешок в углу. Все как всегда, но дом словно осиротел. - Что за наваждение? – Бильбо затряс головой. Он знал, что Король гномов часто уходил еще до рассвета в лес за дровами. «Но он же только вчера пригнал скот и лошадей! – возмутился голос логики в голове. – И привез уголь!» Хоббит потерянно огляделся, пытаясь понять, что же его так тревожит. Ну, пошел опять в лес, неугомонный, что же страшного … Глаза сами зацепились за трубку на камине. Торин никогда не расставался с ней, - всегда брал с собой! Бильбо бросился в прихожую, уже чувствуя сосущую пустоту внутри, - у двери валялась кольчуга! Да гном же не расставался с ней никогда, - будь его воля и спал бы в ней. Для Торина броня была чем-то вроде второй кожи! Как он мог оставить ее?! Бильбо сел прямо на пол и провел пальцами по стальным колечкам, тронул широкий кожаный пояс, который гном обычно носил поверх брони, бессознательно потянул его на себя. Он понял, что Торин ушел. Почему-то бросил все свои вещи и просто исчез так же внезапно, как появился. Хоббит смотрел в никуда тупо перебирая в пальцах широкие кожаные пластины пояса … «Ушел …ушел … ушел…» Бильбо нащупал на обратной стороне широкого ремня небольшой плоский карман, видимо предназначенный для хранения каких-то ценностей, и автоматически открыл его. Ему на ладонь выпал большой тяжелый желудь. Совсем сухой, с отломанной шапочкой и выщербленным боком. Бильбо поднес его к глазам, а спустя миг скрутился в клубок, обхватывая себя руками, и громко застонал. - Торин!! – закричал полурослик. – Торин!!! Так это был ты! Он не мог не вспомнить этот желудь, он узнал бы его из тысячи других. Он подобрал его в саду у Беорна. Это тот самый желудь, который он показал Торину в миг его безумия, и именно тогда глаза Короля вдруг прояснились ненадолго. Это тот самый желудь, который он оставил на могиле своего любимого гнома, когда все возлагали дары погибшему на каменный стол. Он не хотел видеть Торина в блеске золота и драгоценных камней, - всего того, что погубило его, он хотел запомнить мягкий спокойный взгляд и улыбку, что так редко, но от того еще более ярко, озаряла лицо Подгорного Короля. Бильбо вскочил и бросился к двери, сжимая в кулаке желудь. Значит, Торин все же выжил вопреки всему, даже своим собственным похоронам. Значит, это не великий маг пришел в Шир спасать его, а тот, кого Бильбо так часто представлял живым в своих мечтах. И это он сказал: «Ты был ему очень дорог», это он провел с Бильбо незабываемую зиму, отогрев и осчастливив, это с его губ слетало «люблю». Хоббит рванул на себя дверь и едва не опрокинул стоявшего за ней незваного гостя. *** Торин сделал еще шаг и, споткнувшись, упал в рыхлый снег. Все. Дальше идти сил не было. Он перевернулся на спину, хватая ртом большие снежинки и посмотрел в небо. Холодное, беспощадное и равнодушное, оно гнало на юг свои облака. «Я полечу вслед за ними, - подумал гном. – Как же холодно, но как спокойно …» Он устало прикрыл глаза и улыбнулся. «Теперь мне не стыдно войти в Чертоги Ожидания. Я сделал все, что мог. Долг мой отдан, Бильбо спасен и здоров …» Он нащупал на груди сложенный вчетверо лист бумаги и улыбнулся. Небо подернулось туманом, или это яркий луч света выбил из-под век слезы? Торин не знал этого, - холод начал сковывать его тело, отгоняя прочь острую боль в ноге и терпкую печаль из сердца. *** - Мистер Паладин! - Мистер Беггинс! Удивленные крики вырвались у обоих хоббитов одновременно. Бильбо во все глаза уставился на лекаря, известного во всем Шире своим умением составлять сборы от простуды и мази от синяков. - Я думал, вы носа на улицу не высовываете! Что вас привело? Старик бросил на него пронзительный взгляд и шагнул через порог без приглашения. - Торин, - сказал он. – Он ушел. Глаза Бильбо стали круглыми. - Т-Торин? – не сдержал он глупый вопрос. – Откуда вы знаете о нем … Старый лекарь досадливо покачал головой. - Он помогал не только Вам, дорогой мой, он нас всех спасал от голода. Куда он ушел? Почему так внезапно? С его раной нельзя лазить по лесам по пояс в снегу, он погибнет … Он говорил что-то еще, но Бильбо уже не слушал, спешно натягивая теплую куртку и плащ. - Куда он ушел? – спросил он, уже вылетая за дверь. -Я видел его идущим к реке, - старик торопился следом. – Должно быть, он пошел в лес … Больше Бильбо его не слушал. Он помчался со всех ног, прыгая через сугробы и изгороди, как несколько лет назад. Только тогда он мчался навстречу Приключениям, а сейчас отыскать того, кто стал для него дороже целого мира. Взметая тучи снега, падая и проваливаясь в сугробы, перепрыгивая через поваленные деревья, полурослик мчался по лесу, не разбирая дороги. Он не представлял, как искать Торина и в какую сторону тот мог уйти, но Бильбо был уверен, что найдет его, во что бы то ни стало! Найдет! Иначе и жить не за чем. И он смог его отыскать. На одной из полян, наполовину заметенный снегом, лежал Подгорный Король, глядя остановившимися глазами в небо. Бильбо бросился к нему и схватил за руку, которая покоилась на груди. - Торин! Слезы брызнули сразу, превратив лес вокруг в сероватое марево. - Торин, очнись. Бильбо почувствовал под рукой Короля лист пергамента и вытащил его. Спустя минуту он уже сидел в снегу, не обращая внимания на холод и то, что слезы, бежавшие по щекам, капали на бумагу, заставляя чернила растекаться. «Прощай, Бильбо. Я был столь малодушен, что не смог сказать тебе это, глядя в глаза, а написал письмо. Жизнь моя, я пишу его для себя, зная, что ты его никогда не прочтешь. Я знаю, ты проживешь долгую-долгую жизнь, обязательно встретишь кого-нибудь, кто будет достоин твоей любви, и у тебя обязательно будет большая семья. Очень дружная и счастливая. Вы будете устраивать праздники в середине лета, запускать фейерверки и ценить вкусный ужин превыше всех сокровищ. Прошу лишь об одном, - не забывай меня совсем. Мне хочется знать, что я сделал для тебя хоть что-то хорошее, и ты помнишь обо мне. Будь счастлив и живи много-много лет. Махал мне в судьи, но даже в Круге Судеб я не отрекусь от своей любви. Я с гордостью могу сказать, что вернулся в Средиземье не только ради того, чтобы отдать тебе свой долг, но и познал величайшее из чувств, когда-либо существовавших. Я не смог прожить с тобой всю свою жизнь – мы слишком поздно встретились, но я с радостью говорю, – я прожил ее с тобой до конца. Торин, сын Траина».