Сердце вампира

      Раньше их было много. Прикованные к мраморным колоннам, они могли прикасаться друг к другу, заглядывать в глаза, тихо переговариваться. Вместе плакали, вместе боялись и ждали смерти. Первой забрали красавицу из клана Треми. Инга плакала, упиралась ногами, царапалась и молила пощадить. Она тянулась к подругам по несчастью, а они рыдали вместе с ней, кусали губы и отворачивались.       Время давно исчезло для узниц. Сколько часов или дней они просидели в этом белом мраморном подвале, прикованные цепями, абсолютно обнажённые — никто не мог сказать. Иногда к ним заходил темнокожий слуга, приносил кровь и насильно поил девушек. А после этого подвал покидала ещё одна жертва. Её безумные крики сводили с ума: мучения проходили прямо над темницей. Узницы слышали шаги и лязг цепей, скрип каких-то механизмов и властный голос хозяйки дома.       Эльза сидела на холодном полу, обхватив руками колени, и слегка покачивалась вперёд-назад. Сил бояться больше не осталось. Сейчас ей хотелось, чтобы уже скорее принесли кровь и забрали её. Смерть, даже через мучения, была для неё избавлением. Девушка не могла вспомнить имя последней подруги. Они сидели очень близко друг к другу, и последние мгновения Робене провела в руках Эльзы. Счастливая, она сошла с ума, поэтому появление негра встретила равнодушно. Покорно встала, покорно пошла за ним, но около самой двери бросила последний взгляд на свою тюрьму и улыбнулась. Улыбнулась светло и обречённо. Первый раз пытки проходили в такой тишине.       Скрипнула дверь, но Эльза не шевельнулась. По звуку шагов поняла, что не раб вошёл. Женщина. Сильная, властная, уверенная. Та самая Хозяйка. Девушки шёпотом рассказывали о ней, но ни крупицы правды не было в их слова.       Заскрипел рычаг, натягивая цепи и поднимая несчастную над полом. Её юное стройное тело натянулась так, что можно было рассмотреть каждое ребро. Тонкий острый ноготь упёрся в подбородок девушки и прочертил длинную дорожку по шеи, груди и животу. Полоска тут же покраснела и на её краях выступили капельки крови. Боль разбудила Эльзу, и страх вернулся. Она подняла голову и встретилась и жестокими алыми глазами. — Ты боишься умирать? Не отвечай: я знаю, что боишься. Все боятся. И я боюсь. Но всегда нужно помнить: смерть — часть жизни. Это вечный круг, который очень давно замкнулся. Твоя кровь даст мне силы. Ты будешь жить во мне. — Пожалуйста…не надо…Я хочу жить. Я буду служить Вам, прошу, только пощадите , — глухо взмолилась девушка, краем глаза она увидела причудливо изогнутый стилет в руках своей мучительницы.       Женщина не ответила. И с нескрываемым наслаждением пронзила тонкое горло, резким движением повела нож вниз. Потом раздвинула грудную клетку обезумевшей от боли Эльзы и запустила руки внутрь. Закрыла глаза, слушая крики и облизывая с пальцев густую, почти чёрную, но такую сильную кровь. Потом, будто опомнившись, она поставила под ноги девушке кувшин с широким горлышком, который очень быстро стал наполняться кровью. Немного подумав, она вырвала сердце жертвы и выжала его, как лимон. Эльза дёрнулась в предсмертной судороге и обмякла. — Не было и дня, чтобы я не вспоминал тот месяц, Анна. Самый чёрный, кровавый за всю мою жизнь. Месяц, когда меня отвергла моя семья и приняла новая, — Дракула смотрел на восход солнца и не видел его. Воспоминания мелькали в его глазах. — Турки подходили к нашим границам, и нужно было действовать решительно. Я вызвал на переговоры одного эфенди. Скажу честно, планировал убить его: в подчинении этого старика был самый большой отряд турок, и его считали непревзойдённым тактиком. Его гибель сильно бы пошатнула турок. Мои шпионы всё сделали как надо: вошли к нему в доверие, убедили в честности моих намерений (что я хочу заключить мир и готов пойти на уступки) и полной для него безопасности. Но я не знал тогда, что меня уже предали. По пути к месту встречи на нас напали. Их было больше, но моих людей и меня вела ярость и безнадёжность: мы знали, что отступать некуда, что за нашими спинами — жёны и дети. И мы сражались. Солнце клонилось к закату, когда к моим ногам бросили последнего турка. Ему отрубили одну ногу, чтобы не смог сбежать. Я знаю, что заслужил титул «безжалостного зверя», — он усмехнулся и пригубил вино, — но я должен был узнать, кто продал меня.       Анна слушала очень внимательно. Не шевелилась и забывала дышать. Она не спрашивала его о смертной жизни — он сам начал рассказ. Они сидели на балконе и смотрели, как бледный диск зимнего солнца поднимается над обнажёнными лесами. Свежий морозный воздух приятно щипал кожу. — Я давно подозревал, что мои бояре сошлись с турками против меня, но представить, что в деле замешан мой отец — не мог. Это случилось перед Пасхой. Я вернулся в основной лагерь и созвал всех их на пир. Они уже знали, что мне известно обо всём и, как дворовые псы, приползли ко мне на коленях. И я принял их, мы пили и веселились, а на рассвете вокруг лагеря мои воины поставили двадцать заострённых вверху столбов. За это меня и назвали — Колосожатель, — Мужчина замолчал и внимательно посмотрел на девушку. — Они были виновны перед тобой. Никто не имеет права предавать своего господина. — Их вёл мой отец, а он считал совсем иначе, — граф вновь усмехнулся, только теперь очень горько. — Он не оставлял надежды договориться с турками, и моя голова стала бы хорошим поводом. Он обратился к единственному воину, способному победить меня. Ему я доверял, любил, как брата. С ним вместе рос в плену в Турции. К Ван Хельсингу. Гебриэл тогда стал очень заботиться о своей душе. Я не осуждал его: все когда-нибудь устают от крови и войн. Он удалился в монастырь, и иногда писал мне. Священники отравили его. И именно к нему и отправился Валерий. Он убедил моего друга, что моей душой завладели дьяволы, что нужно запасать меня. Я получил известие, что в моём родовом замке меня ожидает старинный друг, — тут Дракула сжал кулаки, а лицо стало суровым, в глазах вспыхнул черный пожар. — Мне донесли шпионы, что он обвинил мою жену в колдовстве и сжёг на глазах моих детей за то, что она не поверила его словам обо мне. Мою дочку, отправили в монастырь, а сына забрал отец. Елена умерла от чахотки в пятнадцать лет, а Михаила задушили той же ночью. Ван Хельсинг, этот фанатик, назвал себя Посланником Бога. До замка я так и не доехал - мы встретились с ним и его отрядом в нескольких милях от моих родовых земель. На закате мы сошлись в поединке. В тот день он убил меня, но клянусь Адом, если бы не яд, который мне подлили в вино тем утром, я бы не проиграл, — Владислав одним глотком осушил бокал. — Только через несколько лет я узнал, что мой отец, с помощью умелых интриганов, стравил нас. Сообщение о смерти моей жены было ложью. Её упрятали вместе с Еленой в монастырь, и я однажды навестил её, но она отказалась идти со мной. А Гебриэла уверили не только в том, что я продался тьме, но и в том, что я принял предложение турок - они хотели, чтобы я покорил под их именем всю Трансильванию и правил, как наместник. Естественно, одним из пунктов было принятие мусульмантсва и отказ ото всех наших традиций и обычаев. Ах да - ещё я каждую ночь призывал суккубов и приносил кровавые жертвы Дьяволу. Теперь ты знаешь, Анна. Знаешь всё, что скрывали ото всех потомков Валерия. Меня назвали злом. Ведь историю пишут победители. Отец хорошо позаботился, чтобы я остался в ней жестоким, безумным правителем, который был одержим демонами. Девушка молчала. Она не могла поверить в его слова, но Дракула был искренен, она чувствовала это. — Как получилось, что Ван Хельсинг прожил так долго? — наконец проговорила она. — Я не могу ответить тебе, потому что не знаю, что случилось с ним после моей смерти. Когда я возродился, его уже не было рядом с моим отцом. Даже из загробного мира он попытался убить меня чужими руками…Твоими. Ну что, понравилась тебе история проклятого вампира? — к Владиславу вернулись привычные девушке ирония и высокомерие. — Нет. Но я рада, что хоть что-то узнала о тебе, — Анна прикоснулась ладонью к его лицу. — Что теперь будет? — тихо спросила она. Влад взял её руку в свою: — Я хочу обратить тебя. Давно хочу. Девушка отрицательно помотала головой. Она была ещё не готова потерять свою душу. Слишком много событий за такой короткий срок вымотали девушку. Она устала. — Тогда внимательно послушай меня, Анна, — его голос стал очень серьёзным. — Я покину тебя на несколько дней. Ты останешься здесь, под защитой Илы и Тани. Прошу тебя: не покидай дворец. Они смогут тебя защитить, но… — От чего защитить? — Не от чего — от кого. В Европу вернулась одна моя давняя знакомая. У нас с ней натянутые отношения, и думаю, ей известно о тебе. — Она попытается достать тебя через меня… — Да, а мне бы этого очень не хотелось. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом девушка, сама не ожидая от себя такого, прижалась к его сердцу. И впервые услышала его стук.