Сердце вампира

      После бала поместье опустело, вернулось в своё первозданное состояние: тишина и тайна окутали его прочным пологом, скрывая все секреты Ночи. Со стороны могло показаться, что этот шикарный дом, принадлежащий каким-нибудь богатым аристократам, был давно заброшен. Лес вокруг него давно дремал тихим зимним сном. И только горькие стоны оборотней, рыскающих по нему после заката, нарушали безмолвие. Они стонали в бессильной ярости, звали своего Хозяина, не могли понять: почему их бросили здесь охранять дом, а не взяли на битву? Звери инстинктивно чувствовали угрозу, которая нависла над их Хозяином.       За полтора дня Анна встретила слуг раз или два: они молчаливыми тенями скользили по коридорам и, казалось, не замечали девушку. Если бы не Таня, принцесса точно сошла бы с ума от скуки и ожидания. Её общество хоть немного развеяло непонятный страх, который она испытывала. Вечером первого дня они сидели в уютной гостиной перед горячим камином. — Я думаю, будет война… — вполголоса сказала девочка, не сводя затуманенных глаз с огня. Его ярко-оранжевые языки танцевали причудливый танец на стенах комнаты. — Почему? — спросила Анна, лёжа на диване и кутаясь в пуховое одеяло. — В тот раз всё было точно так же: граф исчез на рассвете, поместье охраняют все его оборотни. Вы здесь, — Таня взглянула на девушку и опять перевела глаза на огонь. — Триста лет назад началась Война братьев, её ещё называют войной Детей Ночи. Тогда у Хозяина была только одна невеста — Верона. Она тоже, как и вы, осталась под защитной самых верных слуг. — Расскажи мне об этом, — попросила Анна. — Не могу, — Таня слегка покачала головой. — Вы ещё… человек. А о войнах мы говорим только на масари. — Дань памяти, — прошептала принцесса. — Война совпала со временем начала Великой Инквизиции. Церковь всегда ненавидела нас. А лучше момента для истребления масанов не придумать.       Всё это Анна говорила себе, не замечая, что говорит вслух. Таня заметила это, но промолчала. — Тебе понравилось на балу, Таня? — Очень! — глаза служанки загорелись. — Балы у нас бывают редко, два-три раза в год, а я их люблю. Как и Ила. Она моя старшая сестра. Мы ведь рождены служанками и стали ими после смерти, — тут она запнулась. — Знаете, когда прикасаешься к красоте, но не можешь ей обладать, стараешься ловить каждый момент. Сохранять его в памяти. А ещё…на балу был он, — щёки девочки густо покраснели. — Кто «он»? Ты влюблена? — Анна села около Тани перед огнём. — Ну нет… Просто он такой добрый, красивый и смелый. А ещё и епископ… — Алексей Треми? — Да… Он самый молодой епископ в клане. Всего их четыре, но правят абсолютно на равных. Им принадлежит вся Россия, поэтому было бы сложно контролировать клан в одиночку… - задумчиво закончила Таня. — Всё-таки влюблена, — Анна улыбнулась. — А… — Не просто влюблена! — перебила её девочка. — У нас это называется «эрафий-эра» — чувство, которое гораздо сильнее, чем любовь. Мы с ним живём одной душой, одним сердцем. Я слышу его мысли, а он мои. Мы верим, что жизни сплетаются звездами и луной. Под их светом мы получаем благословение. Это великое счастье — встретить своего эрафий-эру. Не каждому масану это дано… Мы остаёмся со своей парой на всю жизнь, а если один погибает, то уходим из клана и становимся одиночками… Как Вы думаете, граф отпустит меня в Россию? — Я поговорю с ним об этом, как только он вернётся, обещаю, — тепло ответила Анна. — А сколько тебе лет, что ты так серьёзно рассуждаешь о любви? — Вы спрашиваете о смертной жизни? Или сколько лет прошло с момента моего перерождения? Мне было всего тринадцать, когда я заразилась чумой. Если бы не болезнь, Ила никогда бы не обратила меня. Мы с ней — первые жертвы Владислава Дракулы. Но вопреки вашим, человеческим представлениям, мы не унаследовали ни крупицы его колоссальной силы. Граф с каждым годом приумножает своё могущество, а мы нет. — Способности масана зависят от того, каким человеком он был? — Да, слабак останется слабым, трус — трусливым. И с этим ничего не поделаешь. Можно сказать, что бессмертие — это отражение всей смертной жизни.       На несколько минут установилось молчание. Таня грела вечно мёрзнущие руки, а Анна подошла к окну. Снежные хлопья лениво спускались с неба на невидимых ниточках и мягко опускались на холодную землю. Ветра не было, и спокойствие звёзд и луны ничего не беспокоило. Одинокая птица, спасаясь от холода, поднялась с земли, пролетела мимо окна и спряталась в своём гнезде под крышей. Девушка проследила весь её путь глазами и повернулась к Тане. — Расскажи мне, каково это — летать? — Это невероятно, принцесса. Почти невозможно описать словами все ощущения, которые испытываешь: лететь вперёд, по воле ветра, не разбирая дороги. Или подниматься вверх, к сияющему лику месяца. Быть птицей, быть свободной… А хотите, хотите попробовать? — Таня вскочила с места и подошла к девушке. — Моей силы хватит, что поднять Вас, укрыть от холода и дать Вам своё зрение, чтобы всё почувствовали.       Девочка вскочила на подоконник, распахнула окно и прыгнула вниз. Не обращая внимания на мороз, Анна перегнулась через него: Таня изменилась быстро и, видимо, безболезненно. Не как оборотень. Кожа её побледнела, глаза вспыхнули ярко-синим, ноги удлинились, а руки превратились в крылья. Через несколько мгновений перед девушкой взлетела ночная фурия, сильная и прекрасная. Она подала руку девушке, и принцесса, поколебавшись, вложила в неё свою.       Да, Таня оказалась полностью права: полёт оставил невероятные воспоминания. Они рассекали воздух высоко над землёй, воздух ласково прикасался к лицам, и Анна физически почувствовала взгляды и улыбку ночных светил. Под ними проносились освещённые точки деревень и гладкие озёра, тёмные отметины болот и лесов. В какой-то момент девушке показалось, что она летит сама. Свежий воздух хотелось вдыхать, вдыхать и не выдыхать. И дрожь восхищения сладко напоминала об этом, когда она уже лежала в тёплой постели. И уже не в своей комнате, а в покоях графа.       Грубая мужская рука резко подняла её голову, запрокинула её и силой раскрыла рот, вливая в него ледяную, горькую жидкость. Анна широко распахнула глаза и попыталась вырваться. В ночном госте она узнала Виктора. — Нет! Я никуда не пойду с вами! — она извернулась и укусила его за руку. — Пойдёшь, тварь, — прорычал он и сильно ударил по лицу. Девушка потеряла сознание и тряпичной куклой обмякла в руках Бруджи. Мужчина зло усмехнулся, перекинул бессильное тело принцессы через плечо и скрылся во тьме.