Сердце вампира

      Покой густой тьмы потревожили первые, робкие лучи восходящего солнца. Они лёгкими мазками, как робкий молодой художник, тронули небесный свод на востоке. Звезда послала их на верную гибель, потому что ночь сразу поглотила нежных посланников. Но мир изменился, и ему уже никогда не стать прежним. На господство ночи посягнул свет, и пусть первая битва была проиграна, это была лишь проверка сил противника. Совсем скоро холодное зимние солнце уничтожит свою мрачную сестру, чтобы через несколько часов снова уступить ей права на землю. Эта вечная смена была правильной закономерностью жизни.       Леса, животные ещё мирно спали, и только птицы вместе с ночными хищниками почувствовали изменения в мире. Первые радостно встрепенулись и устремились к небу, а вторые укрылись в своих норах. Обитатели древнего поместья не были так чувствительны, и поэтому не спешили задвигать тяжёлые шторы. Солнце несло им смерть, но его на небосклоне ещё не было. А Малкавианы никогда не отличались предусмотрительностью.       Небольшая комната была ярко освещена тёплым светом огня и свечей. Резная кровать, застеленная алым шёлком, туалетный столик со множеством баночек, флаконов и шкатулок, громоздкий шкаф с одеждой, большое элегантное кресло — вся обстановка указывала на то, что комната принадлежит молодой женщине. Дракула внимательно осмотрел всё и усмехнулся: Элизабет своим вкусам не изменила. В углу около туалетного столика к стене была прикреплена железная клетка. Если бы на месте мужчины оказалась девушка, она с криком выпрыгнула бы в окно — прутья маленькой тюрьмы были усыпаны острыми короткими кольями, а внутри клетки, бессильно откинув голову и не обращая внимания на явную боль, сидела девушка. Судя по фиолетовым глазам, покрытых мутной плёнкой, она была из клана Робене. Её чёрная кровь капала с шипов, сочилась из ранок по всему телу и кривыми дорожками стекала по белоснежной коже. Прерывистое, еле заметное дыхание указывало на то, что красавица жива, но на появление мужчины она не обратила никакого внимания. Только напряглась и сжалась, боясь снова испытать боль. — Ты ко всем девушкам врываешься посреди ночи через окно? — голос у Батори был низкий, грудной. Она прошла через всю комнату и опустилась на стул, провела длинным царственным пальцами по прутьям клетки. — Нравится моя игрушка? — Ты своим привычкам не изменяешь. Даже спустя столько лет, — ответил мужчина, садясь напротив неё в кресло. Он перекинул ногу за ногу, локти положил на подлокотники и скрестил перед собой пальцы. Элизабет невольно вздрогнула под его пронзительным, тёмным взглядом. — А зачем? Я люблю совмещать приятное с полезным, — её рука сама нашла рычаг и надавила на него. Прутья клетки медленно сомкнулись, и острые шипы пронзили тонкое девичье тело. Робене широко открыла глаза, закричала и, как безумная, начала метаться, насколько позволяла её тюрьма и колья. Но это принесло ей ещё больше страданий. Почти чёрная кровь потекла быстрыми ручейками. Элизабет поднесла к одной из них, на шеи девушки, бокал, который очень быстро наполнился. Красавица бросила на Владислава последний, полный боли и отчаяния взгляд, и замерла. Графиня пригубила кровь и хищно облизнулась: — Жаль, они все так быстро умирают. А кровь у неё превосходная: молодая, сильная, почти живая. Хочешь попробовать? — она протянула бокал мужчине и оскалилась. — У меня немного другие гастрономические… наклонности. — Жаль, ты многое теряешь, граф. Кровь масана не такая, как человеческая: она даёт могущество, истинную силу. А человек годен только в пищу. — Ты позвала меня, чтобы показать свои развлечения. Поверь мне, я и не такое видел. — Нет. Я хочу в последний раз предложить тебе свою дружбу. В тот раз ты отверг меня и моего мужа. И хорошо помнишь, что произошло. Сейчас всё будет так же, только конец у войны будет другим. Триста лет в изгнании дали мне достаточно времени, чтобы всё обдумать и научиться кое-чему, — её пухлые чувственные губы разошлись в самодовольной улыбке, обнажив ряд маленьких белых зубов-жемчужин.       Ещё при первой встрече Владислав обратил внимание на чувственную, гордую женщину. Ей было около тридцати пяти-сорока лет, она обладала привлекательной фигурой: плоский животик, большая грудь, стройные бёдра. Рядом с ней самая юная прелестница казалась костлявой мумией. Но самым притягательным во внешности Батори было лицо: огромные карие глаза с золотыми огоньками, красиво очерченные губы, маленький вздёрнутый носик. И ослепительно белая бархатная кожа. Но всё её женское очарование меркло в глазах любого масана, не человека, из-за тошнотворного, приторного запаха крови. Ещё при жизни Батори была известна не своей красотой или положением в обществе, а отвратительными пытками, которым она подвергала своих служанок. Её выбор всегда падал на красивых девственниц, ибо она считала, что их кровь поможет ей сохранить молодость. Элизабет пила её, купалась в ней, делала из неё крема и припарки. И мерзкий аромат смерти навсегда впитался в тело женщины. Неудивительно, что после смерти она стала именно Малкавианом. — Я сразу понял, что тебя обучили магии за океаном. Признаюсь, было неприятно почувствовать себя таким же слабым, как обыкновенный человек. Древняя магия крови? — Владислав внимательно следил за ней. — Да. Я потратила не один год, учась правильно зачаровывать арканы. Но не бойся: все масаны в доме слабы. — Ни ты, ни твои каннибалы не трогают меня, дорогая. Но на твоём месте я бы не признавался в своей слабости. Ты готовишься к войне всё-таки. — Я не хочу воевать с тобой, Дракула, — она встала, подошла к мужчине и опустилась перед ним на колени, накрыв своей рукой его. — Ты единственный, на кого я не держу зла. Даже благодарна — ты избавил меня от слабого, бесхарактерного мужа. Моя месть не коснётся Носферату. Я предлагаю тебе себя, свой клан. Если мы заключим союз, то войны не будет — они не рискнут идти против тебя. — Губы женщины оставили горячий поцелуй на руке мужчины. Он мягко освободился от её прикосновений и усмехнулся: — А если я не соглашусь? Женщина холодно посмотрела на него, встала и вернулась к туалетному столику. — Ты разделишь их судьбу. Почувствуешь, какой жестокой я бываю в гневе. Ты знаешь, что это? — в её руке загадочно сверкнул чёрный крупный алмаз на тонкой серебряной цепочке. — «Кровь отца». Древнейший амулет нашей семьи. Откуда он у тебя? — Мне потребовалось ровно сто лет, чтобы найти его. Не ожидал, что я могу владеть такой силой? — Не ожидал, потому что не можешь, — сталь в его голосе обескуражила Батори. Тонкая бровь изогнулась. Дракула продолжил: — Прежде, чем раскрывать карты, нужно удостовериться в своём превосходстве над противником. — Кто это сказал? — мрачно поинтересовалась женщина. — Это настолько простая аксиома, что её нельзя причислять к какому-то определённому автору. Камень в твоей руке — обычное украшение, пусть и очень элегантное. Но это не «Кровь отца».       Элизабет с вызовом посмотрела на него. Её палец резко скользнул по острым граням алмаза, и медленно багровая капля стекла по ним. Тьма внутри амулета осталась мёртвой, недвижимой. — Как ты… как ты узнал? …  — женщина не понимающе взглянула на Дракулу, а потом горько улыбнулась: — Он у тебя? — Умная девочка. Конечно, я нашёл его ещё во время войны Братьев. И, естественно, позаботился о том, чтобы мои враги оставались пребывать в скупой надежде найти его. В твоей руке всего лишь копия, причём не самая хорошая.       Женщина до хруста сжала кулаки и выронила бесполезную безделушку. Владислав поднялся, грациозно поклонился и подошёл к окну. Солнце медленно выплывало из-за горизонта. — Встретимся на новолуние, Батори. Приготовь своих уродов к битве. Элизабет гордо вскинула подбородок: — Ты сам решил свою судьбу, граф! Я вернулась, чтобы подарить своим людям этот мир. И либо я положу его к их ногам, либо погибну! Но и вы, проклятые «высшие», исчезните! Запомни, Дракула: если не я, то Святой орден покончит с вами! — мужчина развернулся на каблуках. В чёрных глазах плясали дьявольские огоньки. – Да. Они благоволят нашей войне. Я заключила с ними союз, и вас они в покое не оставят! В дверь тихо постучали.