Сердце вампира

      Как же холодно… Как невыносимо холодно и сыро в этой низкой каменной комнате! Ледяным кажется всё: и затхлый воздух, и грубый пол, и собственное тело. Сил давно не осталось, и Анна бессильно лежала в углу, сжавшись в маленький комочек. Яд давно овладел ею: руки, ноги, голова — всё давно онемело, и девушка почти не чувствовала себя. Ей было больно дышать и думать. Виктор бросил её здесь, но пообещал дать лекарство, когда он вернётся. Сначала, подобно загнанной волчице, она металась по подвалу, проклинала мир и пыталась согреть своим прерывистым дыханием озябшие руки. Силы оставляли её медленно, ужасно медленно, будто засыпая. Но сознание при этом упорно не хотело уходить. И это было мучительнее всего — ни заснуть, ни забыться. Ум оставался трезвым, и нарастающая паника от неповиновения тела ледяными выстрелами пронзала мысли.       Надежда, что спасение придёт, умерла, уступив место страху, липкому, терзающему душу ужасу. Не за себя. За малыша, который не понимал: почему кровь матери столь слаба? Почему она не согревает его? Неужели, мать не любит своё ещё не родившееся дитя?       Ребёнок масана развивается намного быстрее, чем человека. И сейчас маленькая девочка с такими же чёрными, как и у отца, глазами была очень голодна. Она слышала слабое биение родного сердца, но не чувствовала взгляда Луны и звёзд. И малышка беззвучно кричала, плакала и просила защиты. Она чувствовала, что мама умирает.       Анна собрала последние силы и прокусила губу. Вкус горькой, с мерзким запахом мертвечины, крови вызвал приступ тошноты и резкой боли. С трудом выплюнув её, принцесса бессильно закрыла мутные глаза. «Прости меня, пожалуйста, прости меня…» Её маленькая дочь металась в агонии и рвала слабое тело.       Почти теплое прикосновение к щеке обожгло Анну. Тут же она почувствовала, как её подхватывают на руки и выносят из этого заплесневелого каземата. Её закутали во что-то меховое и поднесли к полумёртвым губам горячий напиток. Она пила большими глотками густую, похожую на крепкое вино, жидкость. Девочка внутри принцессы немного успокоилась, а по телу разлилось приятное тепло. — Держитесь, моя прекрасная госпожа, — Анна узнала голос Алексея Треми. — Мы спасём Вас.       Чуть приоткрыв глаза, девушка увидела, что он бережно держит её на руках, а сам сидит на вороном коне. Резкий взмах поводьев и свист хлыста — и вот уже они мчатся по тёмной дороге. Тьма окружает их со всех сторон, но она спокойна и мягка. Принцесса больше не чувствовала первобытного ужаса перед ней, ибо ночь принимала девушку и её ребёнка в свои объятия и обещала защиту. Сейчас Анна хорошо слышала шёпот звёзд и улыбку Луны. Но холод, мучивший её тело и душу, обещал вернуться. Он задумчиво покалывал тело, набираясь сил для удара.       Алексей чувствовал его. И, стиснув зубы, гнал коня к Карпатам.       Этот древний, величественный замок находился в узком карпатском ущелье. Окружённый со всех сторон неприступными горами и острыми скалами, он представлял собой надёжную крепость. О её существовании знали только главы четырёх кланов: Носферату, Бруджа, Треми и Луминар. Только их масанам был открыт доступ в это убежище. И сейчас здесь собирались Воины Ночи и Вольные охотники. Они готовились к войне.       Довольно большая комната с высокими сводчатыми потолками и наклонным к круглому стоку полом была освещена алым пламенем чадящих факелов. С первого взгляда было понятно, для чего она предназначалась: станки для пыток «испанскими сапожками», столы с ржавыми инструментами, «железные девы» и дыбы, железные кольца, вделанные в стены, жаровни. И несколько карликов, деловито снующих между орудиями пыток. Даже самые стойки мужчины выли, когда их приводили сюда на допросы. Знаменитая кладовая «Братской любви», предназначенная исключительно для масанов. Человеку не было сюда хода. — Многие полагают, что нас нельзя испугать болью. Наивное заблуждение. Мы чувствуем её намного ярче, чем смертные. Не знаешь, почему? — Влад резко поднял голову Виктора за волосы и приблизился к его лицу. — А я знаю: мы пропитаны чужой жизнью, она даёт нам власть, могущество, бессмертие. И усиливает все чувства, — острый, зазубренный клинок впился в грудь мужчины и прочертил дорожку. Бруджа захрипел.       Его привели сюда несколько часов назад, раздели и повесили на стену за руки и ноги, растянув тело так, что каждая кость была видна сквозь кожу. Но карлики не трогали его, они ждали Хозяина. И теперь, повинуясь лишь жестам и лёгким кивкам, готовили орудия пыток. Им не нужно было отдавать приказы — слишком много лет каждый из них провёл в этой наводящий ужас комнате. Они видели Дракулу в те редкие мгновения, когда ярость огнём застилала его глаза, а ненависть клокотала в каждом слове жестокого убийцы. Он просыпался в графе всё реже с каждым годом, и маленькие уродцы были искренне рады работе. — Я ничего не скажу тебе, проклятый вампир… Пытай, сколько хочешь, но я скорее умру. И она умрёт, — прошипел Виктор. Краем глаза он заметил, что один из прислужников снял с пламени небольшой чан, в котором радугой переливалось расплавленное серебро, и почувствовал, как волосы его встают дыбом. — Скажешь, всё скажешь. Ты защитился «слезами василиска», но это тебя не спасает. Не надейся, что смерть заберёт тебя — я не позволю ей. Раскалёнными до красна щипцами карлик раздвинул края раны, и Дракула медленно, тонкой струйкой заполнил её жидким металлом. Виктор взвыл. — Где ты бросил Анну? — холодно осведомился граф, останавливая серебряный поток. — На границе с Италией… В развалинах старого замка Бруджей… в "каменной усыпальнице"… — Ты опоил её «слезами василиска»? — Нет, я выпил её крови… ААААААА!!! — закричал мужчина. Один из карликов, повинуясь взгляду графа, начал сдирать кожу с левой руки Виктора. — Не лги мне, — жестко произнёс Владислав. Прислужник подтащил к его ноге конструкции «испанского сапожка» и вопросительно взглянул на Хозяина. Тот кивнул. Бруджа задёргался и быстро заговорил: — Да, да. Я заставил её их выпить, чтобы никто из вампиров не почувствовал её… А ещё… Гангрелы …Они должны приходить каждую ночь и поить её своей кровью, чтобы она не умерла. Если до новолуния я не вернусь… они перегрызут ей шею… — Виктор задохнулся от боли: Дракула самолично сорвал огромный пласт кожи с его руки.       Бруджа несколько секунд, как рыба, глотал грязный воздух, а затем повис безвольным мешком. В это время карлики подтащили к нему небольшую коробку и теперь прилаживали к его правой ноге «сапожок». — Лучше бы тебе проснуться, щенок, — задумчиво произнёс Влад и жестом приказал слугам начинать.       Боль разбудила Виктора. Он закричал и нелепо дёрнулся. — Ты не собирался отдавать её Батори. Тогда зачем она тебе? — Святой Орден… обвиняли Анну в… колдовстве… Они хотят сжечь её, но я бы не отдал им её… — Ты собирался использовать девушку как щит от меня. Верно? — Да, как и Элизабет… Бруджа снова потерял сознание. Карлики остановились и повернулись к Владиславу. — Продолжите, когда он очнётся. Но не убивайте. Всё сказанное — записывать. С этими словами он покинул «кладовую» и столкнулся с бароном. — Отдай его мне, Влад. Предателя нужно «искупать в лучах славы». — Хорошо, свершишь правосудия сразу, как мы разберёмся с графиней. Я должен рассказать тебе, что узнал у нашей дорогой Батори.       Ответить Артур не успел. В коридор влетела Офелия. Только взглянув на девушку, оба масана бросились за ней.       Анну положили в самой тёплой комнате замка и разожгли камин. Она лежала на бархатной кровати, укутанная несколькими одеялами. Стеклянные глаза зачаровано смотрели в пространство. Дракула сидел в кресле напротив, закрыв глаза. Офелия бережно гладила руку принцессы. — Эликсир уже вступил в своё действие, — задумчиво сказал Эд, старый лекарь, бывший около Владислава ещё во время войны с турками. — Противоядие я сделать не успею. Она умрёт через пару часов, — взмахом руки он приказал барону и его дочери покинуть комнату. Потом подошёл к графу и положил на его плечо руку. — Влад, сколько лет я штопал твои раны? Сколько лет ты принимал мои советы? Девочку можно спасти только одним способом. И ты знаешь, каким. «Я поступилась принципами, предала семью. Моя душа, это всё, что у меня есть», — прочитал он однажды в её глазах. — У твари, которая сейчас воет здесь в темнице, должно быть противоядие. Дай ей моей крови — я знаю, что ты хранишь её где-то. Это даст нам ещё несколько часов.       Влад рывком оказался около двери и исчез в коридоре. Эд покачал головой и подошёл к кровати. «Почему ты не хочешь спасти её, проклятый мальчишка?!» Лекарь мог позволить себе фривольное обращение с графом: он знал его лучше и дольше всех живущих и умерших. Дракула попал к нему в первый раз ещё двенадцатилетним мальчишкой после своей первой победы. Портьера около тайной двери шевельнулась, и из-за неё вышла Офелия. Они переглянулись, Эд кивнул, разрешая девушке приблизиться к кровати. Клыки удлинились и нашли вену. Кровь была ледяной, горькой и воняла гниющим мясом. Нет, не такой должна быть она у молодой, цветущей принцессы. Баронесса оторвалась и хрипло приказала: — Приведи мне пищу. Быстрее! — и вернулась к шее Анны.       Боль резко вернула девушке сознание. И с каждой секундой она усиливалась, возвращая принцессе способность чувствовать. Когда её кожа потеплела и сердце вновь застучало со всей силой, Офелия отпрянула от неё. Закашлялась, падая на пол. В то же мгновение, в спальню вернулся Эд. Он буквально впихнул в комнату обезумевшего от страха мужчину. Баронесса с жадностью накинулась на него, подобно голодной тигрице. В несколько больших глотков она восстановила силы и очистила своё тело от яда.       Анна почувствовала, как на её губы падают капли. Она слизнула их, ощущая приятный холодный вкус вампирской крови, и притянула к себе тонкую женскую руку. Офелия завершала обряд «эраст-ру-фера» — принятие в Ночь. — Ты принесла свою жизнь в жертву Тьме. И ей угодна твоя преданность. Ты умираешь под солнцем, чтобы возродиться в бессмертном свете Луны. Твоя смерть — начало твоего пути. Теперь ты моя сестра под Звёздами, — зачаровано шептала баронесса.       Анна понимала масари и знала, что её малышка спокойно спит. Теперь ей ничего не угрожает. — Через два месяца, Ширен, мы нападём на Карпатский замок. Они ещё не знают, что их предали. Поэтому двери будут для нас открыты. — Но они не зря стягивают туда все свои войска, моя Госпожа. Возможно… — Ничего невозможного. Треми уже знает о смерти Мирины Луминар. Половина клана ушла к нам, остальные — к Дракуле. Прикажи всем нашим собираться здесь. Я начну проводить обряд Арунсы на закате через три дня. Для тебя у меня есть особое задание.