Гриффиндорец

      В огромной пустыне под палящим солнцем рядом с оазисом располагался огромный отель для волшебников, скрытый от маглов. Сюда приезжали волшебники со всего мира по делам или для отдыха. Не смотря на то, что отель располагался в пустыне, из него можно было легко и быстро магически путем попасть в любой город Египта и некоторые другие места, вроде пирамид или берега моря. И именно в этот отель приехала вся семья Уизли, выиграв в лотерею, разыгрываемую «Пророком».       Молли Уизли с детьми разместилась в огромных апартаментах, они первые приехали сюда. Через пару часов один из соседних номеров занял Билл, до этого он жил в основном в палатках рядом с археологическими раскопками и пирамидами, лишь изредка снимая комнату в каком-нибудь городе, но сейчас он взял небольшой отпуск и подселился поближе к родным. Еще через несколько часов еще один соседний номер занял прибывший из Румынии Чарли. И вот Молли Уизли со всеми своими шестью сыновьями сидела в ресторане, прилегающему к отелю. — А где отец? — сразу же спросил Чарли, оглядевшись по сторонам. — Он приедет позже, скорее всего послезавтра, из-за этого повышения он вообще все время на работе проводит, — вздохнула Молли. — Он все собирает компромат на Малфоя, хочет посадить его в тюрьму. Я его понимаю, но все равно это страшно… После того, что случилось с Джинни… — Давайте отвлечемся, тебе надо отдохнуть, раз мы здесь, то давайте искупаемся в море, я сейчас портал по-быстрому закажу, — предложил Билл, пытаясь отвлечь свою мать от грустных мыслей. — Мне нельзя пользоваться порталом, — тихо сказала Молли, покраснев слегка. — Почему? — в один голос спросили Фред, Джордж, Перси, Билл и Чарли. — У меня будет ребенок, — почти шепотом ответила Молли, положив руку на живот.       Шокированные братья Уизли одновременно почесали свои затылки. — А отец знает? — наконец спросил Билл. — Нет пока. Это такая неожиданность… Я хотела ему рассказать, но пока не получалось, он с раннего утра уходит на работу, а приходит поздним вечером и сразу ложится спать. Он полностью поглощен работой, даже в свой гараж с этими магловскими штучками больше не заходит. Я собираюсь здесь ему все рассказать, — ответила Молли. — Я объявлю это, когда приедут все остальные, мы решили собрать всех, раз уж впервые за столько лет появилась такая возможность. — А кто родится? — неожиданно спросил Джордж. — Я провела один небольшой семейный ритуал… Будут близнецы: две девочки, — ответила миссис Уизли. — Я хочу назвать их Алиссией и Делисией. Я надеюсь, что папа будет рад. — Конечно, он будет рад, — хором заявили Фред и Джордж. — Он будет счастлив. — Кстати, а кто еще должен приехать? — поинтересовался Перси. — Билиус и Доминик — братья Артура. Они приедут со своими семьями: Билиус из Австралии, а Доминик из Канады. Может быть, будет Альфред, Джаретт, Вилфорд и Скотт — кузены Артура, они давно уже переселись в Ирландию, как только появился Сами-Знаете-Кто. Еще в Штатах у него есть кузина Диана. Я их сама уже много лет не видела, в последний раз мы встречались на свадьбе Доминика. Ну, вот мы и увидим, насколько велик клан Уизли. Возможно, у нас самая большая семья среди всех волшебных семей Европы. Еще я позвала своих кузенов, но я не знаю, приедут ли они, я не виделась с ними после похорон Гидеона и Фабиана. Мы вообще мало общались, моя мать не ладила с Лукрецией, да и мой отец не был близок со своим братом Игнатиусом, — рассказала Молли. — Да, будет здорово посмотреть на всех Уизли в сборе. Из того, что я знаю, даже Блэки в лучшие свои годы не могли похвастаться таким, — важно заявил Перси. — Кстати, Чарли, Билл, вы уже нашли себе невест? — грозно спросила Молли.       Старшие сыновья сделали испуганные лица, но в душе порадовались, что их мать постепенно возвращается к своему нормальному состоянию. Что же касается невест, то это была главная причина, почему Молли не возражала против их работы за границей вдали от родительского дома. Дело в том, что Англии они могли жениться только на маглорожденных, среди которых их ровесниц было крайне мало, а чистокровные англичанки были для Уизли хуже магловок, так как со всеми ними они были в близком родстве.       На следующий день приехал Артур, он был настолько измотан, что Амелия Боунс сама лично отняла у него все дела и принудительно отправила в отпуск к семье. Молли сильно волновалась, она не хотела рассказывать мужу новость, собиралась ее отложить на пару дней, но сыновья буквально заставили ее признаться. Артур был очень рад, ведь он любил детей, он был просто счастлив, но в то же время был обеспокоен, после случившегося с Джинни исчезло чувство неуязвимости, безопасности, возникшее после падения Темного Лорда. Но свою тревогу Артур никак не показал, предпочтя веселиться и показывать жене и детям, что все хорошо. Вскоре приехали братья и кузены Артура с семьями, даже один из старших племянников Артура уже успел обзавестись детьми, более пятидесяти рыжих голов собрались в одном месте. Там же оказался и репортер из «Пророка», он взял у Артура короткое интервью, сфотографировал его семью, затем сфотографировал весь клан Уизли и улетел назад в Англию. ***       Люциус Малфой сидел в кресле и внимательно читал газету, день не задался с самого начала, впрочем, не задалась неделя, не задался месяц, в общем, в его жизни началась черная полоса. Люциус больше не был членом попечительского совета, его оттуда просто выгнали, авроры и оперативные сотрудники департамента правопорядка со своими обысками почти не покидали его поместье. Его сын приболел, он постоянно жалуется на головные боли, осунулся, по ночам кошмары снятся. А теперь Люциус читал газету, где увидел фотографию со всеми Уизли, Малфой резко вскочил, порвал газету и бросил ее в камин, а следом кинул испепеляющее проклятье.       Подобная реакция была у многих читателей «Пророка», многие волшебные семьи исчезают, Малфои, Нотты, Крэббы, Гойлы, Селвины заводили лишь по одному ребенку, и потеря наследника для них была равноценна исчезновению рода. Дети рождались с большим трудом, часто рождались мертворожденные, завести ребенка было очень тяжело, с наследника разве что пылинки не сдували. А Уизли позволили себе огромную семью, потеря любого из членов этой семьи лишь обозлит их, а враждовать с двадцатью взрослыми волшебниками крайне опасно, скоро повзрослеют младшие сыновья и их станет больше пятидесяти, а ведь потом их будет еще больше. В книжном магазине он увидел бедную семью ненавистного Артура, Люциус увидел его пятерых детей, но он не знал, что у него есть еще два старших сына: драконовед и разрушитель заклинаний, Малфой забыл, что у Артура Уизли есть братья и кузены, Люциус просто никогда не интересовался их семьями. А теперь по его вине погибла самая маленькая, самая беззащитная, самая слабая из этой огромной семьи. Драко придется отправить в Дурмстранг, ему теперь небезопасно оставаться в Хогвартсе среди четырех братьев погибшей девочки. Ему и самому теперь придется думать о своей безопасности, если его или Драко убьет кто-то из Уизли, того посадят в Азкабан, а на свободе останутся все остальные, тогда Малфои потеряют все, а Уизли лишь одного из членов огромного клана, и ведь кто-нибудь среди безумных гриффиндорцев может пожертвовать собой ради мести. И это не говоря о Гарри Поттере, который вполне может оказаться опаснее всего клана Уизли вместе взятого. А учитывая интерес министерства к его персоне возможно, Малфоям придется перебраться из Англии на континент или, может быть, отправиться в Новый Свет, тогда надо предупредить Северуса, посоветоваться с ним.       Люциус вышел из своего кабинета, поздоровался с Долишем, к которому уже привык за все время обысков, и отправился в Лондон в Лютный переулок. Малфой хотел обсудить с Горбином и Бэркесом возможность контрабандной перевозки некоторых своих артефактов через границу.       Неожиданно, Люциус Малфой увидел Гарри Поттера, гуляющего в одиночку в этом злачном месте. Люциус, ведомый любопытством и одновременно злостью, желанием отомстить пошел следом за Гарри Поттером. Малфой двигался тихо, он специально наложил на себя различные чары, маскирующие и заглушающие звуки. Поттер шел очень быстро, петляя и пытаясь найти безлюдное место, он свернул за дом в тупик, куда сразу же направился Малфой, обнаживший свою палочку. Но стоило Люциусу зайти в тот же тупик, как он обнаружил, что там пусто.       Люциус озирался по сторонам в поисках мальчишки, как вдруг прямо перед ним возник Гарри Поттер, сбросивший с себя мантию невидимку. Лицо мальчишки перекосила гримаса злобы, он моментально воткнул в живот Малфою клык василиска. Малфой попытался взмахнуть палочкой, но Гарри бросился на него, вцепившись в кисть зубами, от чего Люциус заорал и выпустил палочку из пальцев. Голова кружилась, ноги подкосились, и взрослый волшебник упал, яд действовал моментально. Гарри медленно выдернул из тела повержено врага клык и уже собрался скрыться, как вдруг Люциус Малфой схватил палочку левой рукой и дотронулся ею до пуговицы, сработал экстренный портал, и Люциус в одно мгновение оказался на полу в собственном кабинете, заливая все собственной кровью. Из последних сил Малфой позвал на помощь.       Несколько домовиков сразу же откликнулись, после чего привели хозяйку. Нарцисса сразу же отдала приказ эльфам принести из тайника слезы феникса. Это очень редкий товар, Нарцисса как-то купила его на одном аукционе на всякий случай. Вскоре мокрый от пота и собственной крови мистер Малфой лежал на диване, он был спасен, слезы заживили рану, а Нарцисса суетилась вокруг, периодически вливая в него различные целебные зелья и эликсиры.       Люциус собирался немедленно связаться с Северусом Снейпом и покинуть эту страну. ***       Гарри Поттер в этот день собирался зайти в Лютный переулок, чтобы попытаться обменять клык на какой-нибудь редкий артефакт. И как только Поттер оказался в переулке он увидел Люциуса Малфоя, он сразу же решил заманить его в ловушку и прикончить. Для этого он ментальной магией привлек внимание Малфоя, заставил следовать за собой, заманил в безлюдный закоулок, где и ударил отравленным клыком. План у Гарри был довольно простой, он хотел убить Малфоя, испепелить тело, а пепел засунуть в пакет и при первой же возможности отправить с совами до Азкабана, где бы его уже точно не нашли. Но, к сожалению, Малфой смог воспользоваться порталом и смыться, Гарри был встревожен, ведь теперь его могли обвинить в покушении, хотя, если уж самого Малфоя не посадили в тюрьму, после всего, что он сделал, то Гарри Поттера точно никуда не посадят. Уж доказательств точно никаких нет, яд василиска — это большая редкость, но все же он есть не только у Гарри Поттера, а никаких других доказательств не было.       На счет Азкабана, Гарри узнал, что на том острове, помимо тюрьмы, есть кое-какие руины, катакомбы, кладбище. И если какого-то преступника убивают при задержании, то его прах отвозят на тот остров и высыпают там где-нибудь. Дело в том, что там держатся особые чары, если кто-то после смерти решит остаться призраком, то магия острова пленит его вместе с прахом, и с давних пор в тех катакомбах живет немало жутких приведений и темных духов, кое-кто из них бродит по Азкабану, некоторые поселились в руинах. В общем, если убить человека и спрятать его прах в Азкабане, то защита острова блокирует любое поисковое заклинание, а проклятая магия не даст уйти приведению, если таковое появится, причем, совы спокойно проходили через защиту. ***       Северус Снейп вернулся домой после очередного небольшого турнира по боевой магии, проходившего в одном небольшом городке в Техасе, он собирался немного поспать, а затем отпраздновать с друзьями победу. Снейп часто путешествовал по Америке, он посещал практически все небольшие турниры по боевой магии, крупных состязаний Снейп избегал, так как не хотел привлекать к себе большого внимания. Так же в своих небольших поездках по городам США и Канады слизеринец знакомился с новыми людьми, налаживал связи и находил новых клиентов, которым в последствие продавал зелья. Северус Снейп, будучи членом гильдии зельеваров и алхимиков, мог свободно торговать своей продукцией в любой стране мира, а так как он был мастером в зельеварении, то проблем с пребыванием в стране не возникло. Да и еще вскоре Снейп получил степень мастера и в алхимии, так что он стал желанным гостем в большинстве стран. В общем, дела шли в гору, и Снейп был доволен жизнью.       Но именно сейчас, когда Снейп вернулся домой, перед ним появилось письмо в серебряном конверте. Снейп сразу узнал магическую международную почту, это была довольно дорогая услуга, но зато письма доставлялись в одно мгновение. Северус сразу открыл письмо и с удивлением прочел, что его давний друг Люциус Малфой просит о помощи с переездом в Америку и хочет, как можно быстрее, встретиться. Внутри конверта Снейп нашел портал, а портал, позволяющий попасть из одной страны в другую, это уже была очень дорогая вещь, которую могли позволить лишь немногие, так как для такого портала требовалось разрешение двух стран, а так же услуги высококвалифицированного заклинателя. Поэтому отказать Люциусу Снейп уже не мог, раз тот потратил такие большие деньги только ради встречи с ним.       Такие качественные порталы работали гораздо мягче, поэтому Снейп легко приземлился в гостиной поместья Малфоев, и к нему сразу же подбежала леди Малфой, она поведала другу семьи обо всем, что случилось в последнее время, она жаловалось Северусу на проблемы мужа, на плохое самочувствие сына, на необходимость переезжать. Снейп был поражен, пока его не было, Люциус умудрился вляпаться в авантюру с артефактом Темного Лорда.       Северус сразу же пошел к Люциусу, осмотрел его, убедившись, что слезы феникса справились с его раной. Снейп дал другу несколько зелий, после которых тому стало гораздо лучше. Они обсудили все дела, поделились новостями, Снейп обещал помощь с переездом, договориться с кем надо в Америке, чтобы там все подготовили. И Снейп уже собрался отправиться назад в Штаты, но в комнату вошел Драко Малфой, и у Северуса Снейпа непроизвольно вырвалось ругательство, когда он увидел своего крестника. Драко Малфой был необычайно бледным, осунувшимся, но особенно поразило Северуса Снейпа, что Драко вообще не повзрослел с последней их встречи, не вырос ни на дюйм, только похудел еще сильнее. — Драко, кто тебе разрешил заниматься некромантией?! — спросил Снейп, почувствовав магию смерти, исходящую от Драко. — Ты идиот, эта магия слишком опасна для тебя! — Северус, это моя вина. Я не знал, я никогда ей не занимался, поэтому, когда Драко попросил, я ему разрешил. Но там же портрет моего предка, он должен был предупредить Драко. Что теперь будет с моим сыном? — забеспокоился Люциус Малфой. — Северус, ты должен нам помочь! — Люциус, если ты никогда не занимался этой магией, то нужно было со мной посоветоваться. Лишь единицы сумасшедших магов могут решиться обучать детей темной магии и тем более некромантии. А портрет — это не живой человек, он не может критически мыслить. Портрет будет выполнять ту цель, с которой его создали, если портрет должен следить за библиотекой, то он будет только этим и заниматься, он не будет наследнику мешать знакомиться с книгами, он будет только помогать, для чего и был создан. Некромантия очень опасна и вредна, неужели ты не заметил, что Драко не растет, не развивается физически? — Северус нервно ходил по комнате, затем устало сел в кресло и вздохнул. — Ладно, все поправимо, все последствия я уберу и лично займусь его обучением. Если он себя за год не убил, значит, потенциал у него есть. — Спасибо, дядя Северус, — поблагодарил крестного отца Драко. — Пусть я больше не работаю в Хогвартсе, но раз уж я снова тебя обучаю, то обращайся ко мне: профессор, — раздраженно сказал профессор Снейп. — Я немедленно отправляюсь назад в Америку, и ты, Драко, пойдешь со мной, тебя нужно обследовать и подлечить, надеюсь, что ты себя не сделал бесплодным, некромантия — это магия смерти, погибели… — Я буду сопровождать сына, — твердо заявила Нарцисса, входя в комнату. — Заодно, подыщу место, где бы мы смогли обосноваться. Северус, ты познакомишь меня с нужными людьми. — Хорошо, как только я закончу с делами здесь, я присоединюсь к вам, — согласился Люциус.       Драко, Нарцисса и Северус взялись за портал и переместились в дом зельевара, алхимика и чернокнижника. Нарцисса морщилась и брезгливо осматривала жилище холостяка, Северус Снейп никогда не отличался чистоплотностью, и повсюду можно было увидеть оставленную немытую посуду с остатками пищи разного срока давности, пыль, одежду, разбросанные книги. Леди Малфой укоризненно посмотрела на Снейпа так, что тому стало не по себе. — Я здесь почти не бываю, я почти все время путешествую, здесь я только зелья варю, — оправдывался Снейп. — Ладно, вам с Драко лучше отправиться через камин в магический район — «Троллевый район». Мой адрес по каминной сети: «Снейпово Логово». — Я так и думала, что ты дашь своему жилищу какое-нибудь отталкивающее название, — устало вздохнула Нарцисса. — А ведь сначала мне показалось, что ты изменился…       Снейп стыдливо отвел взгляд в сторону, Нарцисса всегда ругала его за нелюдимость, за его отталкивающую манеру поведения, за неопрятность и многое другое. — Драко следует, как можно чаще, бывать на пляже, купаться, загорать под солнцем. Некромантия — это холодная, темная магия смерти, против ее пагубного воздействия помогут живые, светлые силы природы: тепло солнца, теплая вода океана, теплый песок. В принципе, некромантия чем-то похожа на воздействие дементора, поэтом чаще давай ему шоколад. Чтобы обратить воздействие некромантии на психику, лучше купить ему щенка какой-нибудь большой, пушистой породы. Вообще, я бы посоветовал вам провести этот месяц в путешествии по теплым краям, курортам, — посоветовал Снейп, заодно переводя тему. — Ну, а я сейчас поищу среди знакомых, кого можно нанять, чтобы помог вам с переездом, подыскал подходящее жилье.       Нарцисса холодно кивнула и вместе с Драко двинулась к камину, а Снейп аппарировал. ***       Блез Забини читал книгу по анимагии, написанную одним темным магом и целителем. Этот маг отвечал на многие вопросы, которыми невольно задавались почти все, кто слышал о превращении волшебника в животное. Автор книги рассказывал множество случаев, когда в животное превращалась беременная женщина, и в этом случае ребенок всегда погибал; если женщина была анимагом, если ее превращали простой трансфигурацией, то ее плод погибал. Так же выносить ребенка не могли большинство женщин оборотней, лишь в крайне редких случаях происходило чудо, и женщине оборотню удавалось родить ребенка. Еще один интересный вопрос: что будет, если мужчина анимаг в образе животного оплодотворит самку этого животного? Этим вопросом разбирается демонология, так как в этом случае рождается магическое существо, имеющее общие с человеком черты, может иметь разум близкий к человеческому, таких противоестественных тварей принято считать темными. По мнению автора книги, кентавры могли быть плодом такой запретной любви. Может ли женщина в облике зверя забеременеть от зверя, а затем родить, автор книги не знал, так как таких прецедентов не было, но теоретически по его расчетам могла, если сможет весь срок беременности оставаться в этом обличии. Так же из этой книги Блез узнал несколько проклятий, которые действуют только на анимагов, изучил формулы трансфигурации, которые могли запереть анимага в крайне болезненном промежуточном состоянии между человеком и животным.       Блеза Забини давно посещали мысли, что потенциал анимагии полностью не раскрыт, что способности волшебника в этом направлении трансфигурации не ограничиваются лишь одним превращением человека в одно обычное животное. Поэтому Блез тратил все свое свободное времени на то, чтобы изучить книги по анимагии. Но почти ничего интересного для Забини в них не было, разве что в одной из книг он прочел, что одна ведьма могла превращаться в лису, а когда она попала в опасность, ей удалось превратиться в лису с крыльями, но потом ей не удавалось повторить это особое превращение. А другой анимаг превращался в крокодила, но когда на него напали тролли, то он стал крокодилом с огромным скорпионьим хвостом, которым он ужалил троллей, чтобы спастись. Иногда в древних записях Блез находил редкие упоминания, что анимагам удавалось превратиться не в обычное животное, а в какое-то более сложное магическое существо, но это были большей частью всего лишь мифы и сказки.       Блез только и мог, что читать книги, все остальное время он тренировался в спортивном зале с вампиром, заниматься чем-то другим ему запретила мать. Ниваин была просто в гневе после истории с Тайной Комнатой, ее стал жутко раздражать Гарри Поттер, ведь это из-за него ее сын полез в Тайную Комнату к древнему василиску и волшебнику, одержимому крестражем Темного Лорда. Дошло до того, что леди Забини начала грозить сыну, что отправит его в Дурмстранг или оставит дома с частными учителями, лишь бы он был подальше от Гарри Поттера и всех связанных с ним опасностей. Все свои эмоции Блез спрятал за маской равнодушия и щитами окклюменции, как бы его ни пугали ее угрозы, как бы ни задевали ее слова, он сохранял иронично-равнодушную маску, он давно понял, что его мать может использовать любое его слабое место, как рычаг воздействия. К тому же Блез стал гораздо сильнее, если раньше ему казались силы матери безграничными, то теперь он видел их предел, через пару лет Блез станет сильнее матери, и никто уже не сможет им командовать. Ниваин — от рождения очень сильная колдунья, она сведуща в темной магии, но она не тратила дни и ночи напролет на изучения потаенных секретов магии, она не сваливалась от усталости после долгих часов тренировок, предпочитая балы, клубы, приемы, флирты. А вот Блез только и занимался тем, что учился и тренировался.       Неожиданно Блез услышал знакомый голос, который никак не ожидал услышать в этом доме. Выйдя из комнаты, Забини пошел на голос и вышел в сад. — Привет, Блез. Как жизнь-то? — спросил Хагрид, держа в руках большого котенка. — Привет, у меня все нормально, только вот мать не хочет меня в Хогвартс отпускать, — стал жаловаться Блез, осматриваясь по сторонам, рядом стоял Гаспар, Блез заметил у него на руке незаживающую рану, что было удивительно, ведь у этого древнего вампира всегда моментально заживали все раны. — Хагрид, а что ты тут делаешь? И что это за котенок у тебя на руках? — Дык, это твоя матушка мне работу подбросила. Попросила помочь с котятами Нунду, — бесхитростно ответил Хагрид. — А что это тебя матушка не хочет в школу отпускать? — Да опасно оказалось в вашей школе, — раздался холодный женский голос, в сад вошла Ниваин Забини. — То монстр пытается похитить философский камень, то Тайная Комната открывается… — Дык, все уже прошло, Тайную Комнату закрыли, философский камень спасли, — возразил Хагрид. — А мне вот кажется, что опять что-нибудь случиться, — возразила Ниваин. — А ежели что случиться, то Гарри и ваш Блез с друзьями все исправят, — усмехнулся Хагрид. — Они вон как здорово камень спасли и с монстром в Тайной Комнате сами разобрались.       После этих слов Ниваин посмотрела на Хагрида так, будто хотела ударить его чем-нибудь тяжелым. Ниваин, шипя себе ругательства и проклятия, схватила Блеза за руку и увела подальше от Хагрида, она всерьез беспокоилась за безопасность сына. А эта здоровая дубина подливает масла в огонь, фактически возлагает всю ответственность на Блеза и этого безбашенного Поттера, что дети должны решать проблемы с троллями, монстрами, одержимыми темными духами, темными магами, профессорами-преступниками и проклятыми артефактами. — Ты должен поклясться мне, что не будешь в этом учебном году рисковать жизнью и ввязываться в авантюры! — громко потребовала рассерженная колдунья у своего сына. — Черта с два! Я не собираюсь отказываться поучаствовать в чем-нибудь интересном, к тому же после каждого такого сражения я становлюсь сильнее, опытнее, — возразил Блез, ухмыльнувшись. — Глупец! Мальчишка! Сопляк! После каждой такой глупости ты попадаешь в больницу! Ты себя угробишь! — кричала Ниваин. — Ты ни за что не поедешь в Хогвартс! Слышишь меня, я запрещаю! — Нам два раза удавалось отсрочить возвращение Волан-де-Морта. В прошлый его возвращение мы отсрочили на год, я получал лишний год, чтобы учиться и тренироваться, готовиться к его возвращению, второй раз мы снова не дали ему вернуться, мы снова выиграли время, возможно, мы получили годы. И каждый раз, когда я сражаюсь с Волан-де-Мортом, я получаю опыт, который пригодится в борьбе с ним, когда вернется. И на счет Хогвартса, я не собираюсь спрашивать твоего разрешения, я просто поеду туда, и ты меня не остановишь! — продолжал возражать Забини. — Я позову Гаспара! Я сама тебе не позволю! — угрожала Ниваин. — Я запру тебя дома! — Твой вампир уязвим, как я уже смог выяснить, я смогу уничтожить его своими родовыми способностями, если захочу, и ты это знаешь. А ты не будешь причинять мне вред, ведь твоя цель не допустить того, чтобы я пострадал, а любую защиту я пробью вместе со стенами, даже если мне придется разрушить этот дом до основания, — рассмеялся слизеринец. Он, конечно же, опасался, что его запрут дома, он боялся, что больше не увидит друзей. Но Блез не мог позволить себе показать все это, он должен оставаться сильным и неуязвимым, только в этом случае есть шанс, его мать отступит, в противном случае она ухватится за малейшую возможность надавить на него, воздействовать, контролировать. — Не забывай, мне покровительствует сама смерть. — Может быть, мне стоит убрать Гарри Поттера, он источник бед, из-за него ты ввязываешься в истории, заканчивающиеся смертью профессоров, — Ниваин попыталась нащупать слабое место. — Ха! Смешно, он уничтожил огромного тысячелетнего василиска, он одолел Волан-де-Морта в младенчестве, помимо этого мы с Поттером сражались дважды против Волан-де-Морта, которого даже ты боишься, Гарри Поттер — самый молодой магистр легилименции и окклюменции. К тому же большую часть года он под защитой Хогвартса, а в остальное время под опекой министра магии, ему покровительствуют Скримеджеры, Грюм, Крамер, Принцы и многие другие сильные и влиятельные маги. Как и мне, ему покровительствует смерть, она являлась ему дважды. Мысль, что ты сможешь причинить ему хоть какой-то вред, просто наивна и смешна своей невероятной самонадеянностью, — высказал Блез. — И я встану на твоем пути, а мне ты не причинишь вред.       Ниваин тяжело дышала, гневно смотря на сына. Конечно же, она могла сделать все, что угодно, она могла его запереть, могла отправить в другую школу или нанять частных учителей, но все эти меры могли действовать лишь несколько лет, а потом… Потом она его потеряет, если сейчас будет воздействовать силой. Но убедить его словами не удавалось. Значит, нужен компромисс…       Порыв магии отбросил Блеза, затем закружил его в воздухе, как будто он был всего лишь листком на ветру. Мальчишку несколько раз ударило об стены, после чего он упал к ногам Ниваин. — Не забывайся, — холодно произнесла Ниваин, вокруг нее горела черная аура. — Я разрешу тебе поехать в Хогвартс, если ты будешь достойно себя вести, а пока я недовольна твоим поведением, Блез! Ты будешь усиленно учиться и тренироваться, а в конце каждой недели я буду устраивать тебе экзамен. Если твои успехи будут недостаточно высокими, то мы переедем в другую страну, но и там ты не пойдешь в школу, а будешь заниматься с частными учителями, не покидая дома.       Ниваин круто развернулась и ушла, если он все равно поедет в Хогвартс, то пусть делает это с ее разрешения, так есть шанс сохранить хоть какое-то влияние на этого несносного мальчишку. Но что будет через год, когда он вернется из Хогвартса? Что будет через два года? Она хотела из сына вырастить сильного духом могущественного волшебника, но вместе с силой росла и его независимость, свобода, неконтролируемость, и это происходит слишком быстро. Возможно, это дружба с Гарри Поттером так на него влияет, Поттер — это просто эссенция неуправляемости.       А сейчас Ниваин вернулась к Хагриду, чтобы снова посмотреть на котят, поиграть с ними, они забавные, по крайней мере, пока маленькие. Ниваин давно хотела начать разводить этих магических существ, и вот наконец-то группе наемников удалось привезти в Англию нескольких. ***       Руквуд сидел в своей камере уже больше десяти лет. Он коротал время тем, что придумывал новые заклинания, рецепты зелий, формулы трансфигурации, решал в уме уравнения, в общем, развлекался, как мог. Безупречная память, развитая с помощью окклюменции, специальных зелий и некоторых особых разработок Отдела Тайн, позволяла ему, не записывая, делать все это. Когда-то Руквуд пытался придумать план побега, но все его идеи оказались абсолютно бесполезны. Сначала он собирался рисовать на полу и стенах магические символы, но, как выяснилось, камеры регулярно мылись, и все его художества смывались, ничего твердого под рукой не было, столовых приборов не выдавали, а нацарапать что-либо на каменных стенах ногтями не удалось, так как они были заколдованными на необычайную прочность. Конечно же, Руквуд немного владел беспалочковой магией, а за годы в Азкабане сумел неплохо развить это умение, но дементоры стражи Азкабана высасывали из своих пленников всю радость, все хорошие воспоминания, а так же силы, они ослабляли мага. В итоге тех крох силы, что оставались у Августа Руквуда, совершенно не хватало на то, чтобы хоть как-то навредить дементорам или повредить стены. Руквуд попытался изготовить примитивнейший артефакт, он сплетал вырванные волосы в причудливые узоры, вырывал ногти с пальцев ног и вычерчивал на них символы, даже вырвал себе пару зубов, пускал кровь, чтобы пропитать свое изделие. Каково же было разочарование Руквуда, когда пришли авроры с детектором артефактов и устроили ему обыск. Как оказалось, Азкабан регулярно проверялся на наличие магических предметов с помощью специальных поисковых артефактов. При этом вырванные зубы и ногти ему никто восстанавливать не стал, авроры лишь посмеялись над его изобретательностью. Попытка применить к дементорам легилименцию закончилась адскими головными болями и ужасающими кошмарами. Был еще один случай, когда Руквуд стал вырезать на теле ногтями и зубами магические символы, а потом во время ежемесячной проверки аврорами камер попытался на них напасть, но его быстро скрутили, символы выжгли каленным железом, после всего его переселили на нижние уровни. Еще больше расстроило Руквуда, впрочем, как и остальных заключенных, прибывших в Азкабан, что дементоры и авроры — не единственные стражи магической тюрьмы. Несмотря на большие деньги, которые министерство готово платить тюремщикам, мало кто из волшебников согласится на эту работу, поэтому министерство согласилось нанимать даже вампиров и уродливых ведьм. По коридорам тюрьмы бродит множество боггартов, они часто принимали форму дементоров, отличало боггартов-дементоров от оригиналов то, что они ходили не по расписанию. В Азкабане обитало большое количество приведений, множество неупокоенных душ, и это были не простые приведения, вроде тех, что населяли Хогвартс, приведения Азкабана были по-настоящему страшными, их окружала аура смерти, боли, страданий, злобы и ненависти, ощущения от их присутствия были не лучше, чем от дементора. Правда, для Руквуда были и приятные моменты, ему пару раз удалось немного пообщаться с банши и одним полтергейстом. Но это было исключение из правил, остальные банши просто кричали, пугая заключенных и предрекая всем смерть, а большинство полтергейстов даже не имели антропоморфной формы, они походили на чудищ или вовсе не имели никакой формы. Увидеть же черного Грима или белого Гитраша считалось у заключенных удачей, так как огромные собаки не причиняли никаких неудобств, но вносили некоторое разнообразие. Но были и гораздо более жуткие потусторонние существа, неведомые духи иногда являлись в Азкабане, страшные и непонятные демоны из других миров, пришельцы из царства мертвых посещали это место, Руквуд слышал о них, когда работал в Отделе Тайн, но сотрудники этого отдела не спешили их изучать. В Отделе Тайн постоянно откладывали изучение аномалий Азкабана, а когда все же находился храбрец, готовый их исследовать, то его хватало лишь на пару дней, после чего он возвращался и напрочь отказывался когда-либо возвращаться в Азкабан, продолжать исследования или даже просто вспоминать об увиденных там существах и явлениях. В свое время Руквуд даже слышал, что в катакомбах, расположенных рядом с тюрьмой, обитает нежить. И если сначала Август считал это лишь слухами, так как не верил, что министерство допустит, чтобы где-то обитала нежить, то попав в эту тюрьму, готов был поверить во что угодно, его бы не удивило, даже скажи ему, что в недрах Азкабана расположены врата в преисподнюю. Руквуду пришлось очень тесно познакомиться с самыми жуткими жителями этой тюрьмы, гораздо теснее, чем хотелось. Когда Августа заключили на самые нижние уровни, он поседел от ужаса в первую неделю. Ему даже казалось, что магическая защита на дверях и стенах нужна, чтобы защищать самих заключенных от обитателей тюрьмы.       Когда Руквуда посадили в Азкабан, Лорд был уже повержен, а большая часть пожирателей уже сидели, поэтому большинство камер на средних и нижних уровнях были заняты, Августа же, как сотрудника Отдела Тайн и секретного агента Темного Лорда, признали одним из самых опасных пожирателей смерти, поэтому его посадили в камеру поглубже. После нескольких попыток к бегству его признали особо опасным и посадили на самые нижние уровни. Тому, что происходило там, даже Руквуд один из лучших сотрудников Отдела Тайн не смог найти объяснения, каждую ночь к нему приходили гости. К нему приходили люди, жившие века назад, они не знали, что уже давно умерли, они не были похожи на призраков, понять, что это всего лишь духи, удавалось не сразу. Иногда к нему приходили родственники, так Август смог поговорить со своим дедом, который умер, когда Август был еще маленьким, они просто разговаривали, дед рассказывал ему истории из своей жизни, спрашивал о разном самого Августа. Один раз к нему пришли старухи, которых звали Отчаяние, Страдание и Горе, от их присутствия не становилось холодно, но ощущения были гораздо хуже, чем от дементора. Старухи рассказывали Руквуду ужасные вещи, они заставили вспомнить его самые худшие и постыдные воспоминания, старухи рассказали об ужасных вещах, которые происходили с его родными, или жуткие поступки, которые они совершали, они не просто рассказывали, но еще и показывали ему это все в видениях. А потом проклятые старухи привели к Руквуду его мать, и он понял, что его мать умерла, раз она очутилась в его камере, проклятые ведьмы ничего не говорили, они просто стояли и смотрели, как их жертва бьется в истерике, а его покойная мать плачет. Еще к Руквуду приходила Судьба, это была высокая женщина в доспехах, испачканных в крови, в руке она держала черный окровавленный меч, она воодушевленно рассказывала ему, что он выйдет из плена и будет вместе со своим Лордом проливать реки крови, но Руквуд не верил, он думал, что это галлюцинации. Через решетку он видел, как за одним из заключенных пришла Смерть, молодая девушка с седыми волосами опустила веки заключенному, а затем взглянула на Августа, от ее взгляда Руквуд забился в угол своей камеры и закрыл голову руками. Во сне к Руквуду пришел рыжий мальчишка с хитрыми глазами, он предложил сыграть в карты, используя пальцы в качестве ставки, Август предсказуемо проиграл, когда он проснулся, на левой руке не было мизинца, а на правой среднего пальца. Он часто видел, как мимо камеры проходили или пролетали странные существа, у некоторых не было даже формы, просто кусок черноты, который проплывает по коридору, словно из пространства вырезали кусок реальности. Были демоны, которые просили, умоляли, сулили золотые горы, приказывали, угрожали и требовали, чтобы он их впустил, разрешил им войти.       Спасло Руквуда только то, что когда его только посадили в тюрьму, его несколько раз вызывали на допросы в министерство, это давало ему возможность передохнуть, прийти в себя. В эти моменты он часто видел снаружи охраняющих тюрьму дрессированных троллей, там были в основном горные тролли и несколько речных, которые умели плавать и могли в случае необходимости преследовать в воде. Помимо речных троллей администрация тюрьмы подкармливала гриндлоу и кельпи, эти твари так же могли помочь, если кто-то при побеге попытается уплыть. Так же авроры иногда пытались завести себе домашних любимцев, но было не так много существ, которые могли бы выжить в условиях Азкабана. В итоге рядом с аврорами обитали несколько упырей, так же авроры завезли на остров бесов, пикси, красных колпаков. Как выяснилось, после знакомства с дементорами и некоторыми другими обитателями Азкабана, пикси, бесы и красные колпаки оказались способны к дрессировке, они были готовы сделать все, что угодно, лишь бы волшебники их не бросали. Когда появлялся дементор, какой-нибудь злой дух или другое подобное существо, они сразу жались к магам, пытались спрятаться за ними. Более приятные существа, вроде кошек, выжить здесь не могли. За какое-нибудь не очень серьезное преступление волшебника могли посадить в Азкабан на пару недель или месяцев, в этом случае авроры могли подселить ему в камеру упыря, чтобы волшебнику было не скучно, но посаженный на пожизненное заключение пожиратель смерти Август Руквуд не мог и мечтать о такой роскоши.       Но, как бы это странно не казалось, но в Азкабане были и счастливые моменты, когда за первые полгода большая часть пожирателей смерти погибли, его перевели на несколько уровней выше в освободившиеся камеры, будь у него в тот момент палочка, он, наверное, смог бы выпустить патронус. Каждый раз, когда кто-то из его старых друзей пожирателей смерти умирал, его переводили в камеру получше, и именно благодаря их смертям он смог выжить, на самых нижних уровнях он бы не прожил и года. Для администрации же было удобнее, когда все заключенные в расположены компактно, а не расселены по одному или два человека на этаж, опять же, никому из авроров не хочется лишний раз спускаться на нижние уровни, а если там нет заключенных, то эти уровни можно просто запечатать и просто забыть о них.       Вот и сейчас настал удачный день, когда к нему зашел тюремщик, сопровождаемый двумя дементорами, и сообщил радостную весть: — Поднимайся, Ходжез сдох, ты можешь занять его камеру… Там окно есть… — медленно говорил аврор, делая большие паузы, казалось, что он вообще отвык говорить.       Руквуд знал Ходжеза, он был среди пожирателей смерти самым тупым головорезом, он не умел абсолютно ничего, кроме как убивать, да и в этом деле был далеко не лучшим. Так что Август был удивлен, что Ходжезу удалось прожить в Азкабане так долго. — Вот только не знаю, что мы будем делать с его телом. Здесь такая скука страшная… — задумался аврор. — Может сжечь, а пепел развеять… Или похоронить… Если труп просто бросить на острове, то кто-нибудь съест его, или он сам встанет и уползет в какую-нибудь нору. А может нам его бросить на дно Азкабана, вдруг оттуда что-нибудь интересное вылезет… Серьезно рассуждал аврор, ему действительно было настолько скучно, что он был готов экспериментировать с трупом пожирателя смерти. Авроры, становившиеся тюремщиками, делились на два типа: одни почти сразу же покидали этот остров, они увольнялись или переводились, но не желали оставаться здесь, а вторые привыкали и нормально ко всему относились. Этот аврор даже не защищался патронусом от дементоров, настолько он был привычен, что уже перестал замечать их ауру. Возможно, он уже был не способен вызывать патронус, но он ему и не нужен, он легко заменит светлую магию адским пламенем, если возникнут проблемы с дементорами. Все авроры, сторожащие Азкабан, владеют заклинанием адского пламени, оно гораздо опаснее для дементоров и его легче вызвать. Когда дементоры выпивают все положительные эмоции, все счастливые воспоминания и заставляют вспомнить самые худшие, то сконцентрироваться на гневе и ярости, чтобы создать адское пламя, гораздо легче, чем все же пытаться вспомнить что-то хорошее, чтобы вызвать патронуса. — Труп мага может превратиться в лича, на нежить не действует магия дементоров, он убьет нескольких заключенных и превратит их в нежить, тогда, возможно, появятся еще личи. Отряд нежити с одним или несколькими личами будет представлять для вас реальную опасность. Да еще и призраки могут ему помочь, ведь тоже нежить… Поэтому не стоит экспериментировать с его телом, лучше его просто сжечь или похоронить, — посоветовал бывший сотрудник Отдела Тайн. — Нежить, значит… Ну ладно, а мы его в кандалы закуем, — решил аврор. — Если он в нежить обратиться в кандалах, то они для него проклятьем станут, сам он их не снимет.       Руквуд считал, что нельзя просто так играться с нежитью, но возражать не стал, ведь он всего лишь заключенный. Что касается кандалов мертвеца, то это действительно был сильный артефакт, если обратить в нежить мертвеца, закованного в кандалы, то они так же пропитываются магией. Некоторые, чтобы получить этот проклятый артефакт, специально поднимали мертвецов в кандалах, а затем уничтожали нежить, оставляя темные кандалы. — Сначала, мы хотели дать тебе другую камеру, но Артур Уизли нескольких владельцев темных артефактов смог засадить в Азкабан, один получил два месяца, другой полтора года, — делился новостями аврор. — Артур вообще как-то стал заметнее, в газетах чаще появляться стал… — Уизли? Этот мелкий предатель крови? Он же ничтожество, — удивился Руквуд.       Аврор, резко развернувшись, ударил Августу в живот кулаком, а когда тот упал на колени, добавил коленом в лицо. Руквуд, отхаркиваясь кровью, пытался подняться, но руки и ноги не слушались. — Тебе, мразь, не дозволено иметь свое мнение, тебе никто не разрешал оскорблять достойных членов общества. А теперь вставай, пока тебе дементор не помог встать, — жестко сказал аврор.       Руквуд с трудом встал и поплелся дальше. Руквуд, как и все остальные заключенные, почти ни с кем не общался, поэтому он иногда забывал, что он представитель проигравшей стороны, что его взгляды никто открыто не разделяет, что Уизли и им подобные теперь победители. — Будешь сидеть напротив Сириуса Блэка, он удивительный экземпляр, с самого первого дня, как попал сюда, кричит каждую ночь, впадает в истерику, часто разговаривает с собой, но при этом прошло уже десять лет, а он до сих пор не сдох, даже аппетит не потерял, — рассказал аврор.       И Руквуд занял место напротив Блэка. Август стал замечать некоторые странности за своим соседом, тот часто пытался спрятаться в камере, забиваясь в угол и укрываясь там одеялом с головой, откуда слышался собачий лай и вой, а затем Сириус возвращался приободрившимся и гораздо более вменяемым. Руквуд точно чувствовал, что Блэк творит какую-то магию. Руквуд стал внимательно следить за Сириусом, он долгими часами притворялся спящим, чтобы увидеть, что делает его сосед. Но Блэк продолжал всячески скрывать свой секрет, пока в одну неудачную для Блэка ночь мимо его камеры не прошла дюжина дементоров, Сириус всегда на них плохо реагировал, и вот тут Руквуд увидел, как Блэк закричал, забился в конвульсиях и превратился в пса, после чего потерял сознание. Август моментально понял, что Блэк — анимаг.       Мозг Руквуда судорожно заработал, неужели это и есть выход… Если он научится превращаться в животное, то у него появится шанс сбежать, ведь если Блэка до сих пор не вычислили, значит, местные артефакты не отслеживают анимагию, а дементоры слепы и плохо воспринимают животных. Когда в Азкабан сажают анимага, то на него надевают специальный ошейник, блокирующий эту магию, а если администрация не хочет тратить деньги на этот артефакт, то просто делают соответствующие изменения в камере заключенного, чтобы он не смог сбежать, но это касается известных анимагов, а о нем не узнают. Но обучение анимагии невозможно без ошибок, он будет регулярно застревать между человеком и животным, к тому же Руквуд почти ничего не знает об обучении анимагии, разве что читал что-то когда-то. Август был уверен, что сможет беспалочковой магией возвращать себя в человеческий вид, если застрянет во время превращения, но неизвестно, как много времени это займет, его могут застать за этим занятием.       Руквуд вцепился зубами в руку и пустил себе кровь, а затем начал ею рисовать на стенах темномагические знаки. Авроры не заставили себя долго ждать, их артефакты сразу же засекли использование магии в тюремных камерах, и они сразу же явились к Руквуду. Первого же вошедшего аврора Август встретил ударом магии, которую сконцентрировал в камере с помощью кровавых символов, и тюремщика ударило об стену. Во второго Руквуд кинул один из своих вырванных зубов, как только зуб коснулся мага, начало действовать одно неприятное проклятье, и аврор упал на пол. Руквуд бросился бежать, но навстречу ему вышел третий аврор и кинул в него парализующее заклинание, одновременно с этим первый аврор бросил ему в спину оглушающее заклинание, Август просто упал на пол и потерял сознание.       Очнулся Август на одном из самых глубоких уровней, его снова отправили вниз. Но этого и хотел Руквуд, он хотел остаться один без свидетелей, ведь сюда крайне редко заходят, здесь он будет пытаться превратиться в зверя, и никто его не потревожит и не помешает. ***       Гарри сидел в своем доме, читал различные учебники и ждал, когда к нему придут два профессора. Гарри целый месяц занимался тем, что ставил защиту на свой дом, конечно же, защиту ставил не он сам, он нанимал различных мастеров, и вот очередь дошла до двух его учителей, которые так же предоставляли услуги в установлении защиты.       В камине полыхнуло зеленое пламя, и из него вышел преподаватель заклинаний. — Добрый день, профессор Флитвик, — поприветствовал гостя Гарри. — Добрый день, мистер Поттер. — Не желаете чаю, сэр? — спросил Гарри. — Нет, благодарю, давайте сразу перейдем к делу, осмотрим ваше поместье и обговорим детали. И хочу сказать сразу, чтобы потом не было недоразумения, что мои услуги стоят дорого. — Конечно, профессор, — согласился Гарри.       Гарри повел профессора по комнатам, затем вывел наружу, показал сады, ограду, затем они вновь вернулись в дом, чтобы обсудить детали. — У вас прекрасный дом, мистер Поттер, так же хочу заметить, что защиту на дом вам уже поставили неплохую. Но я все же могу вам кое-что предложить интересное. Я могу вам поставить Грозовую тучу, если вы ее активируете, то она будет метать молнии во всех, кто приблизится к вашему поместью. Еще есть широкий спектр щитов, обычных блоков, многоуровневая система преград, щит за щитом, начиная от самых простых, которые поставит и второкурсник, и заканчивая наисложнейшими щитами высшей магии, чередующиеся самые разные и самые вычурные плетения чар, комбинированные со скрывающими и маскирующими чарами. Еще могу предложить Огненный туман — прекрасная защита, он может стоять щитом или атаковать незваных гостей, он поглотит любой огонь, защитит ваш дом от огненный атак и пожара. Так же я могу немного скрутить пространство, сделать небольшой лабиринт, запутать, исказить, это очень сложная магия, преодолеть ее смогут только очень искусные заклинатели, особенно если добавить иллюзий. Ну и, конечно же, защиту стихий, щит воды, льда, земли, дерева, железа, огня, воздуха, металла, эфира. Еще есть чары удачи, они не самые надежные, но полезные, эти чары повышают шанс, что взломщик где-нибудь ошибется, что у него случиться осечка при взломе, что защита выстоит. Ну и еще есть шаровые молнии, они появятся при активации защиты и атакуют… — перечислил Флитвик. — Есть еще дополнительные услуги, которые я могу предоставить, работая в команде. Есть ряд щитов, для которых мне понадобится помощь рунолога. Могу создать големов, элементалей — их можно использовать как прислугу и как стражников, но тут я вам рекомендую нанять рунолога, алхимика и артефактолога, только вчетвером мы сможем создать долговечного, надежного, мощного и аккуратного слугу, способного выполнять сложные задачи. Еще вместе с мастером трансфигурации я смог бы создать Живую сталь, это огромная куча лезвий, ножей, цепей, щитов и ядер, которые могут быстро перемещаться, менять форму, увеличиваться или уменьшаться, они могут перехватывать собой атаки, заклинания, а могут сами атаковать. — Отлично, я беру все! — сразу же заявил Гарри. — Моя работа, мистер Поттер, стоит не дешево, — объявил профессор, написал на листке бумаги сумму и протянул этот листок Поттеру. — Если заплатите прямо сейчас, то работа будет закончена к вечеру. И еще столько же, чтобы я смог нанять команду для создания големов, элементалей, Живой стали, чар, совмещенных рунными щитами, но тут придется подождать пару дней.       Гарри хлопнул в ладони и перед ним появился домовой эльф, которого сразу же отправили в банк за деньгами. И пока они ждали его, из камина вышел Калисто Крамер. — Приветствую вас Филеус, Гарри, — Калисто, прихрамывая, подошел к креслу и сел в него. — Здравствуйте, профессор, — поздоровался Гарри. — Добрый день, коллега, вы, как я вижу, тоже здесь по поводу защиты поместья мистера Поттера, — улыбнулся Филеус Флитвик. — Мистер Поттер взялся всерьез за защиту дома, как я успел увидеть, тут уже неплохо поработали различные мастера. — Отрадно видеть, что наш ученик, не смотря на юный возраст, достаточно серьезен и ответственен, чтобы заботиться о безопасности своего жилища, — сказал Крамер. — Что ж, я, пожалуй, немедленно приступлю за работу, если вы не возражаете, мистер Поттер, — Филиус Флитвик поднялся с кресла, доставая палочку. — Конечно, профессор, делайте все, что сочтете нужным, — ответил Гарри.       Профессор заклинаний вышел из дома, чтобы начать накладывать чары снаружи. — Профессор Крамер, я давно уже хотел с вами поговорить, меня мучают опасения по поводу произошедших событий. Я уверен, что этот дневник — крестраж Волан-де-Морта. И мне не дает покоя то, как все события стягивались… Как будто судьба вела меня и моих друзей в Тайную Комнату на бой с этим дневником, василиском, Локонсом… Я ничего не мог сделать, вас не было в школе, профессора Флитвика и профессора Принца ранили. А я просто бросился в погоню, ни о чем не думая, будто меня что-то вело… интуиция… — задумался Гарри. — Да, с судьбой шутки плохи, у нас нет силы, чтобы справиться с ней. Возможно, что это происки Волан-де-Морта, помнится мне, что он называл себя Лордом Судеб. Он мечтал властвовать над судьбой. Хотя, я сомневаюсь, что у него есть такая сила, как бы ему этого не хотелось… Видишь ли, Гарри, если у какого-то волшебника, существа или группы магов достаточно сил, воли и ума, то он сможет разорвать путы судьбы, хотя это и невероятно трудно. Скорее всего, Волан-де-Морт является таким же заложником судьбы. Кстати, как-то раз Годрику Гриффиндору одна колдунья предсказала, что он погибнет от руки одного темного магистра, герцог, имя которого история не сохранила. Тогда Годрик подошел к делу основательно, он провел ритуал на удачу, принеся в жертву колдунью, произнесшую это пророчество и ее мужа, хотя она даже не помнила, что произнесла, ведь она впала в транс. Затем, на всякий случай, он провел еще один ритуал удачи, принеся в жертву всю деревню, в которой жила та колдунья. Потом он собрал просто огромную армию с маглами, волшебниками, уродливыми ведьмами, троллями, вампирами, великанами, оборотнями, гоблинами, он взял с собой Салазара и отправился в бой, хотя Герцог ни в чем не был виноват, кроме того, что о нем говорилось в пророчестве. Годрик и Салазар наложили на замок и его хозяина страшнейшие проклятия, самые разрушительнейшие заклинания, а затем спустили на него армию. Они создали вокруг замка кольцо огня, которое возвышалось до неба и уходило вниз под землю, чтобы герцог не смог сбежать. На каждого защитника замка приходилось больше десятка нападавших. В летописях пишут, что тролли спотыкались на ровном месте, что началась гроза, что нескольких великанов убило молнией, потом был град, но нападавших было невероятно много, никакая удача не помогала герцогу, как бы ему не благоволила судьба. К тому же Гриффиндор и Слизерин постоянно создавали големов, превращали павших воинов в нежить и накладывали подчиняющие чары на оборонявшихся. Кольцо огня вырвалось из-под контроля и устроило грандиозный пожар, стены рушились прямо на солдат, подземные ходы обваливались и люди падали вниз, оказываясь погребенными под землей. Но Годрик и Салазар не сдавались, к ним подоспели Равена и Хельга, и вчетвером они произвели заклинание такой силы, что вместо замка осталась выжженная воронка. Судьба проиграла. Я читал о египетских фараонах, которые считались потомками бога Ра, он собирал в своих руках огромную мощь людской веры, вместе со жрецами магами он мог управлять судьбой, насылать кары, даровать счастье… Еще повелителями судьбы можно назвать самих древних языческих богов, их мощь была колоссальна. Есть еще несколько историй с вампирами… Одному магу, пившему кровь единорогов, предсказали скорую смерть, а его вампиры к себе приняли, и он прожил несколько веков. Дракула так же бросал вызов судьбе и разрушал пророчества… — рассказал Калисто Крамер. — И мне кажется, что твоя история, когда годовалый младенец одолел Темного Лорда — это тоже неспроста. — То есть тут тоже могло быть какое-то пророчество, но Волан-де-Морт не справился с судьбой, — предположил Гарри. — Тогда борьба за философский камень и история в Тайной Комнате… — Да, получается, что это все связанные события… Но, если честно, то Волан-де-Морту просто не хватило ума. Представь себе, что было бы, если бы он вместе со всеми своими слугами появился в Годриковой впадине, и они бы одновременно ударили бы по дому твоих родителей адским пламенем. Никакая судьба бы не спасла тебя, никакая удача, защита матери, родовая магия или что-нибудь еще в этом роде не помогли бы тебе. А философский камень, ведь из того, что ты рассказал, следует, что он просто не догадался схватить зеркало и сбежать вместе с ним, а уже потом где-нибудь в безопасном месте пытаться его вскрыть. Ну, а Тайная Комната — это вообще бред, какие-то дурацкие нападения, глупая попытка затащить тебя туда, ведь он мог просто вернуть себе тело, а уже потом заняться всем остальным, — размышлял Калисто. — Может судьба влияет на его способность здраво мыслить, — предположил Гарри. — Может, все может… Только он магистр легилименции и окклюменции, его разум должен превосходно работать и быть превосходно защищен, — ответил Калисто. — К тому же он магистр во многих областях, он сведущ практически во всех магических направлениях, он гений, его мозг не мог так плохо работать. Но он совершал одну глупость за другой глупостью. — А может это из-за создания крестражей, ведь он разрывал свою душу, — предположил Гарри. — Нет, нет, он же душу разрывал, а не разум. Да, он зломудр, он стал вместилищем очень темной силы, но это не должно ухудшить деятельность мозга. А на счет крестражей и разрывания души, то к этому надо относиться поэтично, как к метафоре, имеется в виду не душа в ее прямом значении, а некая абстракция, души может и не быть вообще, это вопрос веры… Имеется в виду какое-то горе, печаль или жуткое преступление, которое рвет «душу», меняет человека, а крестраж, это возможность оставить свою форму до «потери невинности», это свидетель тех событий, что держат «душу», не дают ей уйти в забвение, напоминают ей о свершенном. При этом волшебник меняется гораздо резче, быстрее, так как старую форму он отбрасывает, отталкивается от нее. Сам ритуал похож в чем-то на театрализованное действие, впрочем, как и большинство ритуалов вообще, особенно это заметно с греческими ритуалами. Герпий придумал крестражи в Греции, соединяя магию и трагедию. Тут нужно думать не о душе, как о самом человеке, а о некой его «тени». И чтобы создать несколько крестражей, нужно, чтобы каждое новое действо было трагичнее и ужаснее предыдущего, сначала убил просто человека, потом кровного родственника, далее нужно убить человека, который тебя любит, потом нужно очень жестокое кровавое убийство с пытками и истязанием. Еще на одном из этапов может сработать вариант с каннибализмом. Следующий акт должен быть гораздо более изощренным, например, заставить человека магией убить свою семью и съесть, а затем, когда человек придет в себя, то он от горя покончит с собой. Ну, а потом, наверное, убийство младенцев будет, или уже было, ведь тебя он пытался убить. Почитай древние мифы и легенды Греции, там часто родственники убивали друг друга, кто-то убивал свою семью, впав в безумие, кому-то подавали на стол мясо родного человека, крестраж — это трагедия. Одновременно с этим крестраж, это метафора, наполненная магией, «осколок души», некий симулякр, ставший реальным объектом, — рассуждал Калисто. — Я не понимаю… Что такое крестраж? Если он не осколок души, как он удерживает Волан-де-Морта в мире живых? — удивился Гарри. — И вы дали крестражу так много разных определений. — Я же говорю, что крестраж — это сложное понятие, метафора, она включает в себя комплекс отсылок к разным источникам. И что такое магия, мистер Поттер? Это фантазия, мысли, чувства, тайные глубинные порывы, воплощаемые в жизнь некой силой. Просто волшебник выдумал себе крестраж и создал его магией, волшебник убедил себя, что может расколоть душу, поверил, что может поместить кусочек в отдельный предмет, понадеялся, что может стать бессмертным, вот он эту веру и помещает в предмет, вера, воплощенная в реальность магией. Магия делает нашу веру реальной. К тому же я неуверен, что мы имеем дело с Волан-де-Мортом, он, скорее всего, погиб в ту ночь, а магия создала некий нечистый дух, имеющий его память. Это искусственная сущность. Он, кстати, в принципе не сможет воплотиться в человеческом теле, так как человеческое тело будет отторгать эту противоестественную сущность, разрушать ее, он может воплотиться только в искусственном теле, выращенном с применением демонологии. Но вернемся к крестражу — это своего рода иллюзия, — сказал Калисто и сразу же увидел еще большее непонимание у Гарри. — Иллюзия? — переспросил Гарри, еще больше удивившись. — Профессор Крамер, если крестраж работает, как он может быть иллюзией? Как он может быть иллюзией, если он существует и обеспечивает существование волшебнику, его создавшего, делает его бессмертным? — Вы не понимаете значения слова иллюзия, мистер Поттер. Я уверен, что вы считаете, что иллюзия, когда вы видите или слышите того, чего нет, но это не совсем так. Ведь, чтобы видеть объект, нужно, чтобы этот объект излучал и отражал свет, чтобы его слышать, нужно, чтобы объект создавал звуковые колебания, а значит, иллюзия это не полное отсутствие предмета, а некая его замена чем-то, что излучает реальный свет. Возможно, иллюзия создана с помощью воздействия на сознание, но тогда иллюзия — это импульс в головном мозгу, что тоже реально. Так вот, крестраж и тот дух — это лишь имитация, иллюзия якоря и бессмертного духа его создателя. Человек не может существовать без тела, без мозга, просто магия все это заменила иллюзией. — Честно говоря, я все равно ничего не понял, профессор, — признался Гарри. — А я не удивлен, в Хогвартсе преподают лишь приемы магии, не пытаясь расшевелить сознание учеников, воображение, способность посмотреть на мир по-другому. Я вообще считаю, что в Хогвартсе должны проходить литературу, поэзию, философию, музыку, живопись, тогда ученики смогли бы сами придумать множество новых заклинаний и ритуалов, в целом магия — это гуманитарная наука, — высказался Калисто. — Каждый маг должен быть немного философом. Каждый заклинатель должен быть хотя бы немного поэтом, мистер Поттер. — Ладно, потом обсудим крестражи и другие тайны магии, а пока вернемся к первоначальной теме. Пророчество было, из-за него Волан-де-Морт напал на мою семью. Только прошу вас никому не говорить об этом. И все же, как я могу справиться с судьбой? — задал вопрос Гарри. — Проникнуть на военную базу маглов и устроить ядерную войну, — спокойно ответил Крамер. — Я вас не совсем понимаю… — удивленно сказал Гарри. — Нужен мощный, масштабный удар, нужен такой удар, который не оставит никаких вариантов. Судьба сильна и изворотлива, но все же не всесильна, хотя, если говорить честно, то я не знаю, что такое судьба, и чем она руководствуется. Возможно, что судьба — это всего лишь явление, которое имеет направленность из-за влияния людей на него, наших мыслей, нашего информационного пространства. Я отношусь к ней, как к одной из стихий, мы ведь со временем учимся справляться с природными явлениями, может быть, удастся справляться и с судьбой. Может быть, удастся обнаруживать нечто, что влияет на предсказателей, тогда… Честно говоря, я не знаю, что тогда будет… — задумался Крамер. — Но я бы посоветовал не сильно на этом зацикливаться, мистер Поттер. Есть вещи, с которыми приходиться мириться, к тому же, как можно судить по произошедшим событиям, судьба на вашей стороне, — сказал Калисто. — Профессор, вы обучаете меня и моих друзей многим интересным вещам, рассказываете много теории, разных интересных ритуалов, заклинаний, приемов, но… Я прошу вас обучать меня только боевой магии, только тем приемам, которые могут помочь в сражениях, то, чем можно убить, взорвать, проклясть, уничтожить. Я бы очень хотел изучать все, я очень хочу познавать различные тайны магии, но Волан-де-Морт изучал все, и он гораздо старше меня, он гораздо раньше меня начал исследование магии, у нас пятьдесят лет разница, и еще его все считают гением магии. Поэтому я должен сконцентрироваться только на боевой магии, чтобы я мог хоть что-то ему противопоставить. Я смогу его превзойти в бою, только если брошу все силы в этом одном направлении. Я прошу вас сэр, обучать меня только в этом направлении, — попросил Гарри.       Выражение лица у Калисто сразу же изменилось, он пристально смотрел Поттеру в глаза, размышляя над тем, что ответить ученику, он теперь выглядел очень серьезным и собранным, исчезла та расслабленность, с которой он философствовал, размышляя о магии. Мальчишка удивлял его своей недетской серьезностью, он точно знал, что будет делать в будущем, хотя большинство его сверстников не задумывались даже о завтрашнем дне. — Этого и следовало ожидать от представителя рода Поттеров, вы прирожденные воины, всех вас в первую очередь интересует только эта сторона магии. Конечно, мистер Поттер, каждый берет то, что хочет. Я предоставляю те знания, которые волшебник готов взять. В вашем случае вам придется пренебречь большей частью некромантии и почти всей демонологией. Разве что вы научитесь призывать некоторых демонических тварей во время боя или менять свою собственную природу, чтобы усилить боевые качества. Ну и, конечно же, магия смерти очень полезна в бою, так как, простите за тавтологию, она несет смерть, но все же большая ее часть не относится к боевой, так вам точно не пригодится спиритуализм, гадание по внутренностям, путешествия в нижние реальности, где обитает некоторые тени мертвых, потусторонние силы… Придется сконцентрироваться в основном на магии хаоса. Еще мне придется составить для вас отдельное расписание, так как у каждого из ваших друзей так же появятся свои предпочтения в том, что они хотят изучать. Но, в общем, я согласен дать вам только эти знания, хотя все же некоторую общую теорию для вашего же блага вам придется изучить, — согласился Крамер. — Только учтите, что среди ваших предков не было долгожителей, все они занимались боевой магией, пренебрегая другими областями знаний. Но если вы хотите бросить вызов Волан-де-Морту, то вам следует стать «ныряльщиком», только так вы можете найти знания, неведомые Темному Лорду. — А что значит «стать ныряльщиком», профессор? — спросил Гарри Поттер.       Калисто Крамер улыбнулся, было видно, что ему не терпится рассказать об этом. — Помните, куда вы попали на том праздновании приведений юбилея смерти? Так вот, таких мест невероятно много, и ныряльщиками называют очень сильных и умелых магов, которые «ныряют» в такие места. Эти места — это что-то вроде других реальностей, потаенных волшебных мест. В разных странах в некоторых Отделах Тайн есть волшебники, которые этим занимаются, они проникают в те места и изучают их, там можно найти новые знания, необычные артефакты, заклинания, ритуалы, существ. В нашем Отделе я когда-то видел книги с заклинаниями, написанными на неизвестном языке, но которые ты неожиданно начинаешь понимать, если попытаешься прочесть. Это была книга, исписанная отвратительными проклятиями, вызывающими гниение, разложение, и от этих заклинаний не существует контр-заклинаний, против них не действует щиты, но эти проклятия не убивают человека, а лишь превращают в гниющее нечто. Так вот эту книгу в свое время вытащили из одного такого мирка. Еще оттуда как-то вытащили гигантского золотого скорпиона, этот скорпион умел разговаривать, он мог рассказывать различные истории, мог загадывать загадки, и если ты отгадаешь их, то он расскажет тебе что-нибудь о твоем будущем. Три века назад целая группа волшебников достала из другого мирка целую арку, но что она делает, так никто и не понял, известно только то, что если туда кто-то упадет, то он никогда не вернется, а все поисковые артефакты и чары покажут, что этот человек мертв, ее называют аркой смерти. Как-то один маг принес из еще одной такой реальности болезнь, от которой умер он сам, а затем деревня, в которой он жил, они все превращались буквально в грибы, тогда сотрудники Отдела Тайн сожгли адским огнем эту вымершую деревню. В Германии из еще одной реальности извлекли какое-то растение, оно уникально, его стали разводить и использовать в качестве ингредиента в зельеварении. Так же есть в музеях и хранилищах пара древних артефактов, которые могли придти оттуда, — рассказал Калисто. — Это действительно очень интересно, сомневаюсь, что смогу заниматься этим сейчас перед третьим курсом, но в будущем я обязательно займусь этим «нырянием», — согласился Гарри. — Конечно же, речь не идет о том, чтобы вы прямо сейчас занялись этим без сомнения опасным занятием, — поспешно заявил Калисто Крамер. — Что ж, а я, пожалуй, займусь тем, зачем я сюда пришел, вы ведь позвали меня, чтобы установить дополнительную защиту на свой дом, мистер Поттер. Я могу поставить несколько темномагических щитов, включающих просто щиты, подпитываемые разными темными источниками, широкий спектр проклятий, поражающих напавших на поместье, и различные темные духи, демонические сущности… Подходящие проклятья есть во всех трех школах темной магии, а так же в междисциплинарной темной магии, а вот подходящие щиты присутствуют только в школе некромантии и в междисциплинарной темной магии, в школе демонологии и школе разрушения практически отсутствуют долговременные щиты, подходящие для домов. Мне кажется, что с некромантией проблем не будет, Певереллы были прирожденными некромантами, а Поттеры воинами, пролившими немало крови, не говоря уже о Гриффиндорах, я уверен, что некромантической магии и так много в вашем поместье, ее только надо активировать и правильно направить. То есть нам не нужно будет приносить сюда мертвые тела или приносить кого-то в жертву для ритуала, чтобы сконцентрировать магию смерти, она здесь уже есть, все уже сделано, надо лишь установить щиты, используя эту магию. — Да, ставьте все подряд, сэр, — согласился Гарри Поттер. — Цена меня не волнует.       Крамер поднялся из кресла, достал палочку и поводил ею из стороны в сторону, ища что-то. — Хорошо, тогда отведите меня к центру родовой магии, а так же вы должны дать мне разрешение использовать магию вашего источника, чтобы я смог поставить щиты, — объявил Крамер.       Гарри так же резко встал и повел учителя в подвал поместья. Вскоре Калисто с восхищением рассматривал колодцы, они были гораздо совершеннее и могущественнее того, чем обладал род Крамеров, темный маг долго ходил вокруг них и рассматривал узоры символов, написанных на самых разных языках, начиная от кельтских рун и заканчивая египетскими иероглифами. Затем Крамер стал осматривать символы, которыми были расписаны стены, он читал в них что-то очень интересное, Гарри видел шок на лице своего учителя. — Три семьи объединились в одну, три рода построили эту комнату. Ричард Поттер женился на Скади Гриффиндор любимой дочери Годрика Гриффиндора, он тогда выделил им часть земли под поместье в этих краях, ведь это место не просто так называется Годриковой впадиной. Их сын Кай женился на Атаргатис — единственной дочери Константина Певерелла. Тогда Ричард Поттер, Годрик Гриффиндор и Константин Певерелл создали эту комнату и эти колодцы, объединив все свои тайные знания, все свои секреты. Затем Поттеры решили заполучить все наследие, всю силу, которую могли дать род Гриффиндора и род Певерелла, Поттеры откопали останки и разобрали фамильные склепы Гриффиндоров и Певереллов, чтобы затем сбросить их в этот колодец. Так этот колодец стал могилой всех Поттеров, Певереллов и Гриффиндоров. В этом колодце просто невероятная по своей мощи некромантия. Второй колодец связан с трофеями, с боевыми победами, Гриффиндоры и Поттеры были воинами, они убили множество врагов, и земля под фундаментом здесь практически полностью состоит из костей поверженных врагов. Вся комната, ее стены, ступеньки, ведущие к ней, сделаны из костей магов, троллей, великанов, драконов, демонов и других существ и монстров, что попадались на пути Поттеров и Гриффиндоров. После каждой битвы Годрик некромантией поднимал тела и заставлял их идти в Годриковую впадину, чтобы они там закопались. И во второй колодец сбрасывали сердца поверженных врагов, внутри колодца стучат десятки или даже сотни тысяч сердец, двигая кровь и магию Поттеров. Эти сердца вместе образуют одно демонологическое существо, особую живую субстанцию. Два колодца являются могущественными центрами некромантии и демонологии, связанные друг с другом и с родом Поттеров магией крови, — пораженно рассказал Калисто, читая письмена. — Сердца поверженных врагов становятся рабами колодца, его частью, давая силу и мощь роду Поттеров… Так вот зачем ты тогда потребовал себе сердце василиска. А я все гадал, для какого такого обряда могло понадобиться тебе сердце царя змей. — Да, сэр. Сердце василиска уже там. Мой дед оставил мне кое-какие инструкции, но подробностей я не знал. Я не могу прочесть того, что написано на стенах, — сказал Гарри. — Годрик был мародером, но он не просто забирал имущество мертвых, он еще и притаскивал сюда сами тела убитых в сражениях, пытаясь создать здесь что-то похожее на источник силы. А твои предки фактически присвоили себе абсолютно все, что принадлежало Певереллам и Гриффиндорам, твои предки были еще большими мародерами, они ограбили сами склепы, — усмехнулся Калисто. – Хм, Гонтам практически ничего не досталось от Певереллов, кроме небольшого количества золота и каких-то семейных артефактов, а вот потомкам Годрика вообще ничего не досталось. Впрочем, это лишь самый известный случай, а так ваш род в неоднократно агрессивно поглощал другие рода, присваивая себе все, чем они обладали, включая семейные могильники. У вас страшный род, мистер Поттер, с вами опасно иметь дело.       Калисто еще некоторое время походил по комнате, читая письмена и водя палочкой. — Честно говоря, я не знаю, как Темный Лорд вообще смог войти в этот дом и убить вашего отца. Тут же такая могущественная магия сконцентрирована, что в пределах поместья можно стать непобедимым. Почему ваш отец не воспользовался всем этим? — удивился Крамер. — Родители моего отца рано умерли, на него навалилось множество дел, включая работу в Аврорате, участие в дамблдоровской организации, борьбу с Волан-де-Мортом, он сразу после школы обзавелся семьей и в итоге не смог разобраться со всеми делами. Он погиб, когда ему было всего двадцать один год, он просто не мог успеть разобраться со всеми делами, — предположил Гарри. — К тому же эта комната существует автономно от остального дома, ведь дом несколько раз разрушался и перестраивался в прошлом, кто знает, в какой момент связь между домом и центром этой магии прервалась, возможно, все это дело запустили гораздо раньше. — Может быть, хотя это очень глупо… Ведь скрытые здесь силы способны превратить этот дом в самое защищенное место, как бы ни было полезно заклинание хранителя, но полагаться только на него нельзя, всегда нужно комбинировать различные системы защиты, — сказал Калисто. — Что ж, эта комната сама по себе имеет все необходимое для защитных ритуалов и заклинаний. Мне не нужно искать могильной земли или камень с кладбища, все здесь, здесь в этих стенах кости, прах, кровь, оружие, проливавшее кровь и несшее смерть, здесь неоднократно проходили жертвоприношения. Поэтому можно сразу приступать к делу, мистер Поттер, встаньте между колодцами и громко скажите, что разрешаете мне воспользоваться магией, чтобы установить защиту на дом, только для установки защиты и не для чего более.       Гарри последовал инструкциям, после чего Калисто Крамер начал накладывать на дом защитные черномагические чары. Вскоре к Калисто и Филиусу присоединились новые мастера защитных систем, на их услуги пришлось потратить крупную сумму денег, но Гарри не желал скупиться на безопасности, особенно учитывая то, что часть расходов он собирался переложить на своего опекуна министра магии. Еще Гарри отдал распоряжение мастерам артефактологам сделать из скелета василиска одновременно экспонат, часть здания и защитный артефакт. В итоге в подвалах появились еще несколько комнат, через которые проходил скелет царя змей, частично он удерживал собой потолок вместе с колоннами, внутри скелета располагался трон, к нему крепились книжные полки, пюпитры для книг, подставки для оружия. Скелет абсолютно весь был покрыт мелкой искусной рунной вязью, что работа, проделанная мастерами, просто поражала своей кропотливостью, точностью и вычурностью, местами он был отделан серебром и инкрустирован драгоценными камнями. Ему даже приделали серебряные рога и корону из платины, что он теперь выглядел еще более внушительно. ***       В министерском хранилище артефактов за столом сидел молодой сотрудник Отдела Тайн Френсис Киттель и, улыбаясь, что-то писал в черной тетради.       Он был одним из тех, кто всего добивался сам, жадный до знаний и амбициозный волшебник с младших курсов знал, что будет работать в Отделе Тайн. Все учителя отмечали целеустремленность этого равенкловца, по всем предметам он успешно учился, кроме зельеварения, но что поделать, если профессор Снейп с самого начала невзлюбил его, впрочем, как и всех остальных неслизеринцев. Но даже это ему не помешало, Френсис, как и большинство равенкловцев, предпочитал игнорировать этого неудачного профессора и учиться преимущественно самостоятельно по учебникам, Френсис даже устраивался летом на подработку к аптекарю в Косом переулке, чтобы лучше разбираться в зельях. В итоге он легко сдал все нужные экзамены и попал в столь желанный Отдел Тайн, где был назначен ассистентом одного из специалистов по артефактам и проклятым предметам.       Спустя всего лишь год, Киттель набрался опыта, берясь за любую работу, прочел множество книг и теперь уже пытался потеснить своего начальника, не желая оставаться ассистентом. И вот удача, в Отдел Тайн попал загадочный дневник темного мага — черномагический артефакт, который открывал Тайную Комнату Салазара Слизерина в Хогвартсе. И, конечно же, Френсис регулярно проникал в хранилище и пытался изучить этот артефакт, ведь это было бы большим успехом, раскрыть все тайны этого дневника раньше остальных специалистов. И тут Френсису вновь улыбнулась удача, дневник охотно пошел на контакт с ним, если до этого он крайне неохотно общался с остальными сотрудниками, то Френсису он был всегда рад. Дневник любил поболтать, рассказать что-нибудь интересное, поделиться знаниями или же услышать какую-нибудь новость.       Но тут неожиданно объявили, что дневник собираются уничтожить в адском пламени, и расстроенный Френсис Киттель поспешил рассказать обо всем дневнику. И тогда обитатель черной тетради Тома Реддла предложил Киттелю сделку, он пообещал в обмен на спасение поделиться самыми сокровенными знаниями Темного Лорда. Киттель вначале был крайне осторожен, он ожидал от артефакта разных предложений, он ожидал, что артефакт будет его обманывать, Френсис регулярно проверял все возможные защитные чары, что установили в Отделе Тайн на дневник Реддла, всегда держал окклюментные блоки. Но дневник до этого момента просто беседовал, и только сейчас он сделал предложение, когда возникла опасность его уничтожения. В итоге сейчас Киттель даже и мысли не допускал, что здесь может быть ловушка, ведь сделка была невероятно проста и взаимовыгодна: знания в обмен на спасение. Все было так просто и очевидно, что молодой сотрудник сразу же согласился.       И теперь он накладывал на фальшивый дневник множество чар, чтобы он по всем своим свойствам был похож на оригинал. По совету Тома Реддла он провел несколько ритуалов на кладбище, окропил дневник кровью собаки на распутье дорог, чтобы сконцентрировать в нем черную магию, которая смогла бы обмануть большинство проверок. Далее Френсис наложил вычурные чары, которые бы позволяли новому дневнику впитывать чернила и отвечать что-то более-менее осмысленное или хотя бы просто оскорблять собеседника. ***       «Ну здравствуй, Том, тебя сейчас уничтожат. Ты не хочешь что-нибудь сказать напоследок? Это твоя последняя возможность что-то сообщить нам», — написал Дамблдор в черной тетради.       «Пошел к черту, старый дурак, крючконосый урод! Ты пришел посмотреть, как меня сожгут, ты хочешь позлорадствовать, ты хочешь унизить меня, но я ничего тебе не скажу. И запомни, что это еще не конец», — появилось на страницах в ответ.       Дамблдор опешил, он не ожидал такого ответа, хотя это вроде бы естественно для Реддла. Дамблдор вышел за пределы магического круга, в котором располагался дневник, он смотрел, как после команды старшего аврора пятьдесят магов из Аврората, Отдела Тайн и Департамента правопорядка одновременно выпустили из палочек взрывающее заклинание. Использовать адское пламя или другое подобное заклинание в помещении слишком опасно, выносить этот дневник из этой комнаты запрещено, яд василиска или другие подобные субстанции были неоправданно дорогими, поэтому было решено заменить качество количеством, используя сразу пятьдесят простых взрывных заклинания. Дневник взорвался, выпустив из себя сноп разноцветных искр и клубы черного дыма, раздались даже крики, напоминающие предсмертные.       А Дамблдора не отпускало ощущение, что произошло что-то неправильное. Как только один из сотрудников уничтожил останки дневника, Дамблдор вспомнил, что Том Реддл жутко боялся смерти, это был его главный страх, он готов пойти абсолютно на все, чтобы продолжать существовать. Бессмертие всегда была самой главной целью для Реддла, и именно поэтому он создал крестражи. А значит, и для кусочка его души уничтожение так же должно быть самым страшным, он должен был цепляться за свое существование любыми способами, он должен был попытаться разговорить своего школьного учителя и заклятого врага, должен был попытаться сделать какое-нибудь предложение, поторговаться, что-то пообещать! Но он не сделал этого… Почему?! У Дамблдор не было ответа, а дневник был уже уничтожен. Все вокруг радостно обсуждали уничтожение опасного артефакта, и лишь предчувствие Дамблдора не давало ему покоя, он ощущал, что что-то здесь произошло неправильно… ***       В полуподвальном помещении рядом с фабрикой в городе Ковентри на круглом столе лежал черный дневник, вокруг стола стояли стульях, в которых сидели связанные маглы, оборотни, упыри, уродливые ведьмы и один старый сквиб с кошкой. Рядом стоял Френсис Киттель, он читал какое-то длинное древнее заклинание, написанное на одном из мертвых языков. Вскоре из дневника вышел прозрачный силуэт Тома Марволо Реддла, который с каждым мгновением становился все четче. В какой-то момент все пленники захрипели, забились в судорогах и умерли, а Том Реддл обрел тело. Это заклинание было крайне не продуктивным, оно не могло выкачать из одной жертвы много жизненной силы, поэтому приходилось заменять качество количеством, выкачивая сразу из нескольких жертв, зато ему не требовалось подолгу разговаривать с жертвой по душам, чтобы в течение долгих месяцев подчинить и выпить. — Ты же сказал мне, что никто не погибнет! — испуганно крикнул Киттель. — Я тебя обманул. Мне нужно было получить тело, а иначе бы ты не согласился, — ответил Том. — Так нельзя, я должен немедленно сообщить об этом, — заявил Френсис. — Ну, давай! Поставь крест на своем будущем, сообщи всем, что это ты нарушил кучу запретов, обманул начальство, стащил темный артефакт, убил всех этих… личностей, помог мне обрести тело. Интересно, тебя посадят в Азкабан или отдадут с дементором целоваться? — засмеялся Том. — При этом ты все равно ничего не исправишь, так как я просто сбегу, и меня не найдут. — Ты! Ты! Ты… — Френсис не мог подобрать слова. — Что теперь мне делать? — Принеси мне продвинутые учебники по высшим чарам, искуснейшей трансфигурации, продвинутому курсу боевой магии и что-нибудь по углубленной некромантии и магии хаоса из того, к чему ты имеешь допуск в Отделе Тайн, — спокойно распорядился Том Реддл. — Зачем? — немало удивился Френсис. — А ты не видишь? Я пятикурсник, я был создан Темным Лордом, когда он учился на пятом курсе. Кстати, я тебя обманул, никакими особыми знаниями я с тобой делиться не буду, так как у меня этих знаний пока нет, их Темный Лорд обрел после школы, когда отправился странствовать. Могу лишь немного научить продвинутой темной магии из того, что я успел изучить в школе и Лютном переулке к пятому курсу. Могу рассказать о заклинаниях, формулах трансфигурации, рецептах зелий, которые я придумал, сидя в дневнике пятьдесят лет, и еще могу потренироваться с тобой в дуэлях, магических поединках, научить парочке приемов, — предложил будущий Темный Лорд. — Блеск, похоже, я попал. Получается, я все это сделал зря. Мне конец! — мрачно сказал Киттель. — Нет, это только начало! Мне потребуется всего лишь несколько лет, чтобы достичь достаточного уровня, чтобы вновь начать свое восхождение к вершинам могущества. Министерство гораздо слабее, чем в моем прошлом, Дамблдор еще больше постарел. Гарри Поттер всего лишь школьник, я смогу его уничтожить раньше, чем он обретет реальную силу. А когда я захвачу власть, то вполне смогу сделать тебя главой Отдела Тайн, — пообещал Том Реддл. — Если честно, то я не сторонник твоих идей, мне вообще как-то плевать на чистоту крови. — Главное — не чистота крови, главное — это сила, власть, могущество, всем этим, я могу поделиться с тобой, когда приду к власти, — предлагал Реддл. — Спасибо, конечно, но ты мне уже пообещал особые тайные знания, могущественные заклинания и прочее, — заметил Киттель. — Ты уж извини, но я что-то не особо тебе верю. — Френсис, ну не надо быть таким мелочным. Мне всего-то нужно немного денег на первое время, магловские документы и волшебная палочка, и некоторые книги тоже не помешают, — сказал Том. — И где я все это возьму? — раздраженно спросил Киттель. — Деньги? Моя первая профессия — карманник, а вторая — грабитель, кое-что вынесем из пары богатых домов, и будут нам деньги. Палочку можно раздобыть в Лютном переулке. Книги ты возьмешь из Отдела Тайн, некоторые мы найдем в Лютном переулке. И с поддельными документами мы что-нибудь придумаем, — решил Реддл. — Да, от денег я не откажусь. А у нас получится? — заинтересовался сотрудник Отдела Тайн. — Да я сто раз так делал, сначала ограбим пару магловских домов, а потом посмотрим…       Этой же ночью в магловском Лондоне было совершено несколько дерзких ограблений. Неизвестные преступники обчистили дома нескольких банкиров, дипломатов, крупных чиновников, политиков и известных артистов, но среди волшебников об этом никто не узнал. ***       В доме Фаджей Гарри спустился из своей комнаты на завтрак, пока что он все еще был вынужден жить в доме опекуна, хотя и собирался в ближайшее время переселиться в свой дом. Хотя Гарри и понимал, что Корнелиус Фадж вцепился в Гарри крепкой хваткой, не желая отпускать такую возможность повысить свою репутацию за счет Мальчика-Который-Выжил.       К удивлению Гарри и всей семьи Фаджей сам Корнелиус за столом отсутствовал. Гарри раскрыл доставленную ему домовиком газету и принялся читать. На первой странице «Пророка» была большая фотография Сириуса Блэка, первая же статья была посвящена его скандальному побегу, случившемуся этой ночью. Далее вся газета пестрила его фотографиями, сделанными в разное время, на одной из фотографий Гарри даже увидел своих родителей в компании с Блэком. Следующие несколько страниц рассказывали его биографию, давали советы и рекомендации, что делать, если встретитесь с ними, и рассказывали о принятых министерством мерах.       Гарри нахмурился, вся эта ситуация ему очень не нравилась, он совсем не хотел, чтобы предатель его родителей, повинный отчасти в их смерти, гулял на свободе. Гарри быстро передал газету миссис Фадж, встал из-за стола и стал ходить вокруг стола. Маргарет несколько раз перечитала первую страницу, после чего быстро, пролистав остальные, сильно побледнела и передала газету матери министра. Леди Элизабет Фадж сначала хотела отчитать Гарри за недопустимое поведение за столом, но, увидев испуганное лицо невестки, сама вцепилась в газету.       Вскоре из камина вывалился сам министр, он уже собрался рассказать им об ужасной новости, из-за которой так рано отправился в министерство и пропустил завтрак, но, увидев бледные лица сидевших за столом домочадцев и газету в руках дочери, понял, что им и так все известно. — Собирайтесь, вам не помешает навестить наших родственников в Германии. Надеюсь, вам не нужно объяснять, что семья министра и Гарри Поттер могут быть главными целями Сириуса Блэка, а в Германии вы будете в безопасности. Гарри, в школу на поезде ты не поедешь, тебя доставят из Германии сразу в Хогвартс, — заявил Корнелиус Фадж. — Я могу остаться в своем доме, там как раз установили мощную защиту, — предложил Гарри. — Гарри, я не сомневаюсь в качестве защиты, особенно учитывая то, что я видел счета за них. Более того, я уверяю, что дом министра магии защищен не хуже. Но дело в том, что вы все не можете все время сидеть взаперти, вам всем нужно будет выходить из дома, а в Германии вы сможете свободно перемещаться… в сопровождении охраны, конечно же, — ответил министр. — К тому же не стоит недооценивать Блэка, в прошлом он одним заклинанием устроил взрыв, убив кучу маглов, и он единственный, кто смог сбежать из Азкабана, возможно, что в его силах обмануть защиту дома и проникнуть сюда или в твой дом, Гарри.       Вскоре из камина появился чиновник из отдела магического транспорта и передал портал — обруч (хулахуп). Все, кроме министра, взялись за обруч, чиновник произнес кодовое слово, и портал сработал. В Германии они оказались в поместье Лабберта Айхенвальда родственника Фаджа и крупного политика Германии. Лабберт Айхенвальд был невысоким мужчиной с темно-русыми волосами и серыми глазами. Он поприветствовал своих гостей и распорядился, чтобы прислуга приготовила им комнаты. В дальнейшем они видели Лабберта только во время ужина, так как почти все свое время он проводил на работе, его супруга и дети летом предпочитали путешествовать по миру, поэтому дома их не было. Правда, после ужина Лабберт часто и подолгу разговаривал с Гарри Поттером на различные темы, ему очень понравился мальчишка, он нашел в нем интересного собеседника. Гарри был практически полностью предоставлен сам себе, вопреки его опасениям, охрана его не сопровождала, поэтому он мог спокойно гулять по магическим и магловским районам. Что поразило Гарри Поттера, так это количество волшебников в Германии, их было гораздо больше, чем в Англии, гораздо больше магических кварталов, больше магазинов. — Мистер Айхенвальд, я хотел бы спросить у вас, а почему в Германии так много волшебников, я заметил, что здесь их заметно больше, чем у нас в Англии? — как-то спросил Гарри. — Да, это так, вы очень наблюдательны, мистер Поттер. Это наследие Гриндевальда, он творил много ужасных дел, но среди них было кое-что, что практически спасло нас от полного вымирания и, не смотря на войну, нас даже стало больше, — Лабберт на минуту задумался, прежде чем продолжил говорить. — Мистер Поттер, вы производите впечатление серьезного молодого человека, поэтому я хотел бы говорить с вами прямо, не утаивая некоторые недетские детали, без которых невозможно ответить на ваши вопросы. Видите ли, Гриндевальд как-то решил, что необходимо увеличить количество волшебников, чтобы оно было сравнимо с количеством маглов. Один здоровый мужчина волшебник в магловском мире вполне может каждый день зачать по одному полукровке, а если он будет употреблять специальные препараты и стимуляторы, то сможет зачать по двадцать полукровок в день. Добавим к этому маховик времени, и этот маг сможет прожить три года за один земной. Значит, один волшебник с маховиком времени и специальными стимуляторами может за год зачать двадцать одну тысячу девятьсот полукровок, и прибавьте к этому еще примерно сотню случаев с близнецами. Значит, десять магов могут дать миру за один год более двухсот тысяч, а сто магов могут дать более двух миллионов волшебников, а если они будут трудиться без устали десять лет, то более двадцати миллионов. Как видите, с калькулятором все выглядит замечательно. Гриндевальд отобрал несколько десятков молодых и здоровых знатных наследников из древних родов, еще были главы некоторых родов, в этом участвовали герцоги, бароны, графы. Но оказалось, что организм молодого волшебника не так крепок, как хотелось бы, а стимуляторы токсичны, и в больших дозах при частом применении они вызвали некоторые болезни, кто-то из молодых волшебников умер после нескольких месяцев интенсивной… «работы», кто-то стал абсолютно «бессилен», как мужчина. В общем, проект пришлось закрыть, к тому же была война, и молодые, здоровые волшебники больше требовались в бою. Но все же этот опыт дал результат, после войны, не смотря на полный наш крах и невероятные жертвы, рожденных магов полукровок с лихвой хватило, чтобы компенсировать потери. Несмотря на все наши потери, не смотря на все преступления и чудовищные деяния, которые творил Гридевальд и его приспешники, именно благодаря ему магическая Германия расцвела. У нас появилось множество детей, которые были здоровыми полукровками, имеющими здоровую свежую кровь, но при этом большинство из них унаследовали родовые способности своих знатных отцов, — рассказал Лабберт. — Сэр, а сейчас кто-нибудь пытается повторить тот опыт? Ведь наука развивается, стимуляторы должны были стать менее токсичными. К тому же можно действовать не в таком жестком режиме, можно увеличивать количество магов не в таком темпе, — поинтересовался Гарри Поттер. — Вы ничего не поняли, мистер Поттер. Это было насилие, никто не спрашивал разрешения у тех магловских женщин. Для этого опыта необходимо использовать подчиняющие чары или чары сна, или любовные эликсиры, или просто парализовать женщин, что еще ужаснее. При этом, учитывая масштабы, это дело было поставлено на поток. А это просто недопустимо, такие методы являются отвратительными в принципе сами по себе, это просто преступление. Именно поэтому идеология таких лидеров, как, например, ваш Волан-де-Морт, строится на презрении к маглам, чтобы можно было делать с ними, что угодно, и совесть не мучила, ведь животных не так жалко, как людей, — ответил Лабберт. — И к тому же не стоит забывать о статуте секретности, это Гриндевальд собирался после победы раскрыть волшебный мир, а для нас недопустим такой риск. Ведь тогда пришлось посвящать в нашу тайну как минимум матерей этих волшебников, а ведь были и другие близкие родственники, пришлось на многих накладывать специальные чары, чтобы они не смогли никому рассказать о волшебстве, многим пришлось подчистить память. — Секретность… Я не понимаю, почему мы скрываемся. Неужели маглы так сильны? Все дело в ядерном оружии? — спросил Гарри. — Оно может уничтожать целые города. — Нет, ядерное оружие — это сильная вещь, но нет. Маглы просто не смогут ударить им по нам, так как мы живем вместе. Ударить по министерству магии означает ударить по Берлину, ваше министерство магии находится в Лондоне, а если маглы скинут атомную бомбу на Берлин или Лондон, то они больше навредят себе. К тому же мы умеем аппарировать, достаточно какому-нибудь сигнальному артефакту сработать, и мы окажемся за сотни километров отсюда, родители вполне могут перемещаться вместе с детьми, и еще можно использовать порталы. Мне как-то сказали в нашем Отделе Тайн, что для них не составит проблем в случае необходимости изготовить артефакты, реагирующие на использование ядерного оружия маглами, и обеспечить ими всех магов. К тому же мы можем устроиться под землей не хуже гоблинов. У маглов нет такого оружия, которое бы не затронуло их самих, бактериологическое, химическое, ядерное и любое другое причинит вред им самим, — спокойно ответил Лабберт Айхенвальд. — Но зачем тогда нужен этот статут секретности? — спросил Гарри Поттер. — Чтобы защитить детей, маглы смогут ударить по самым беззащитным среди волшебников. И в этом случае нам просто придется практически уничтожить всех маглов, а нам этого не хочется. Мы хотим просто жить, мы не хотим уничтожать своих соседей, — ответил Лабберт. — Но разве это возможно, как можно уничтожить всех маглов? Ведь у них есть огнестрельное оружие, их снайперы могут убить на очень большом расстоянии, в любом бою они возьмут количеством, и еще у них есть танки, которых даже адским пламенем не сразу уничтожишь. А самолеты по возможностям превосходят метлы и летающие ковры, — возразил Гарри. — У нас есть волшебники, владеющие некоторыми видами магии, что не уступают их снайперам, есть защитные чары, защищающие от пуль и снарядов, есть артефакты, дающие возможности в небе, превосходящие метлы и даже их самолеты по скорости и маневренности, а аппарация позволит проникать внутрь танка и быстро убить самих танкистов. Но дело не в этом, нам просто не нужно вступать с ними в бой, это просто невыгодно. Если у волшебника есть мантия невидимка и маховик времени, если он умеет аппарировать и владеет заклинанием смерти, то ночью он вполне сможет за один земной час вырезать целый город. А если дать этому волшебнику еще и философский камень, то он сможет убить всех мужчин на земле, оставив тех немногих военных, что будут прятаться в своих бункерах и секретных военных базах. И не удивляйтесь, весь наш объединенный магический мир сможет как-нибудь сделать один единственный философский камень для такой важной миссии. В итоге, ночью, когда почти все спят, невидимый волшебник будет ходить по домам и квартирам и убивать мужчин, а на женщин накладывать империус, как только пройдет один час, он сможет с помощью маховика времени переместиться на час назад, а с философским камнем он совершенно не будет ограничен по времени. Мы волшебники можем за один земной час вырезать мужскую половину населения маглов, а на женщин наложить империус, тогда война будет выиграна, а магловский мир практически уничтожен без открытого боя, оставшиеся военные ничего не смогут сделать, потому что не будет маглов, которые будут добывать нефть, обслуживать электростанции и просто кормить их. Да и ночью на военную базу в казарму, где спят солдаты, маг под мантией невидимкой сможет попасть. Из погибших можно сделать нежить, добавить к этому големов, и у нас появится армия, превосходящая по количеству их военных. А ведь у нас еще есть вейлы, дементоры и лепреконы, против которых у маглов просто нет шансов. Ведь маглы просто не видят дементоров, на дементоров практически не действует магловское оружие, кроме некоторых видов, вроде зажигательных снарядов, но и дементоры не выйдут на открытую битву, они нападут ночью на различные магловские поселения и будут спокойно выпивать души у спящих людей. Вейлы еще ужаснее, они просто заставят мужчин маглов сражаться друг с другом, они могут буквально развернуть армию назад и обратить против тех, кто эту армию послал, и если среди волшебников лишь немногие могут сопротивляться их магии, то среди маглов таких один на миллион. Лепреконы легко зачистят партизан, маглов скрывающихся в укрытиях, лепреконы невероятно быстро перемещаются, они маленькие и верткие, довольно большие группы этих существ могут действовать слаженно, лепреконы хорошо ориентируются на местности в полевых условиях, и они буквально из воздуха могут создать летающие лезвия из своего золота. И не стоит забывать, что практически на любого магла можно наложить империус, а это значит, что по нашей команде они могут сами атаковать себя своим атомным оружием, — рассказал Лабберт. — То есть маглы ничего не могут нам сделать? — удивился Гарри. — Могут, если они неожиданно нападут на нас, то мы понесем большие потери. Но они смогут победить только в том случае, если одним ударом быстро уничтожат всех нас, а это невозможно, и каким бы сильным ни был первый удар, нашим ответом будет тотальное уничтожение их населения в течение одного земного часа. Есть еще опасность предательства со стороны некоторых маглорожденных или даже полукровок, ведь у маглов вполне может быть тайная организация, которая растит нескольких спрятанных от нас магов, или они выйдут на контакт с кем-нибудь из магов и найдут, что предложить в обмен на предательство. Но это все равно означает, что победить волшебников могут только волшебники. Но наши службы постоянно следят за деятельностью их правительства и всевозможных организаций, контролируют ситуацию, и я могу сказать точно, что в случае конфликта найдется очень много влиятельных маглов, которые встанут именно на нашу сторону, — разъяснил Лабберт Айхенвальд.       Несколько минут Гарри и Лабберт сидели в тишине, Гарри переваривал полученную информацию, а Лабберт обдумывал, что еще интересного можно рассказать Гарри Поттеру на эту тему. — Знаете, мистер Поттер, а ведь маглы и сами не готовы к встрече с нашим миром. Во-первых, может случиться массовое порабощение маглов вейлами. Во-вторых, при контакте с оборотнями количество инфицированных среди маглов будет резко расти, что приведет к увеличению убийств и жутких ранений в полнолуние, а так же резкий рост преступности. В-третьих, кем бы не был человек, будучи вампиром, он резко изменится, и в магловском мире возникнет куча вампирских группировок и одиночек, которые будут просто игнорировать магловские законы и убивать, пить кровь, обращать в себе подобных. В-четвертых, просто паразиты, вроде пикси, докси, кентавров, бесов, красных колпаков, огородных гномов будут приносить огромный вред. А так же есть куча других более опасных существ и животных, вроде троллей, дементоров, драконов, ведь при раскрытии волшебного мира, особенно в случае конфликта, мы не будем всех их больше сдерживать в прежних рамках, держать кого-то в заповедниках, — добавил Лабберт. — Значит, маглы для нашего мира практически неопасны, и мы вполне можем с ними справиться. Сумма всех разумных магических существ меньше количества волшебников, и как показывала история, они уступают нам, да и развиваются они медленнее. То есть на данный момент единственной угрозой для волшебников являются только сами волшебники, — заключил Гарри. — Но ведь маглы очень быстро развиваются… Ситуация может измениться? — Да, может. Но мы следим за их научной деятельностью, а так же за тем, чтобы маглы и гоблины не заключили друг с другом какой-нибудь военный союз. Я так же регулярно читаю отчеты разведки, следящей за маглами, слежу за открытыми публикациями в магловском мире… Маглы делают интересные вещи, но при необходимости мы можем использовать их изобретения и открытия, улучшив их магией. Кстати, маглы сделали много открытий в исследовании живой материи, и еще они сделали нечто, называемое искусственным оплодотворением… В общем, если опустить технические детали, мы можем использовать их наработки и сделать какой-нибудь артефакт, который смог бы очень быстро зачать детей, используя при этом крайне малые доли мужского семени. И возвращаясь к нашей предыдущей теме, используя такие артефакты с образцами сильнейших магов и маховики времени, можно в течение одного земного часа оплодотворить всех подходящих женщин маглов. Кстати, я не так давно смотрел в магловском кинотеатре один фильм «Деревня проклятых (Проклятие деревни Мидвич) ». Это довольно интересная идея, там некая другая инопланетная цивилизация погружает магловскую деревню в сон, и оплодотворяет всех женщин, и они рождают невероятно одаренных детей, принадлежащих по духу той другой цивилизации. А ведь этой другой цивилизацией можем быть мы, — рассказал Лабберт Айхенвальд и усмехнулся. — Но вернемся к нашей теме, как я говорил раньше, можно одновременно с этим убить всех мужчин, ну и некрасивых, старых и больных женщин, и тогда это будет полным и окончательным уничтожением магловской цивилизации. Но это возможно, только если маглы будут нам угрожать, и если мы будем относиться к ним бесчеловечно и без сострадания, мистер Поттер. Так ваш Волан-де-Морт своими действиями совершенно не заботился о секретности, он совершал жестокие нападения на маглов, чем мог раскрыть волшебный мир и ополчить против нас маглов, особенно с учетом того, что магловский премьер-министр о нас знает, и так же Волан-де-Морт пропагандировал ненависть к маглам, считал их животными. А если маглы не люди, а какие-то крысы, то уничтожать их не жалко, позволив при этом использовать их женщин для увеличения численности нашего населения, ведь к полукровкам Волан-де-Морт, как и любой другой подобный деятель, относился терпимо.       Лабберт Айхенвальд снова замолчал и обеспокоенно посмотрел на Гарри Поттера, снова что-то обдумывая. Было видно, что какая-то пришедшая в голову мысль его беспокоила. — Мистер Поттер, я слышал, что вы росли среди маглов, и что ваша мать была маглорожденной волшебницей… Это правда? — осторожно спросил Лабберт. — Да, мистер Айхенвальд. Это чистая правда. Я действительно рос среди маглов и долгое время ничего не знал о волшебном мире, — спокойно ответил Гарри. — И да, моя мать маглорожденная. — И вы, конечно же, нормально относитесь к людям, лишенным магических возможностей. Вы, конечно же, ненавидите убийцу, совершившего ужаснейшие преступления и убившего ваших родителей, вы отвергаете его идеи, взгляды, позицию, — осторожно уточнил Айхенвальд. — Безусловно, сэр. У меня было много друзей среди простых людей, пока я не покинул их мир, я отношусь ко многим маглам лучше, чем к волшебникам, я считаю их мир очень интересным. И да, я ненавижу Волан-де-Морта и его сообщников, — уверенно сказал Гарри Поттер. — Рад слышать. Видите ли, мистер Поттер, я немного увлекся в своих рассуждениях, и меньше всего я хотел подтолкнуть вас к опасным антимагловским идеям, — облегченно сказал Лабберт. — Ох, можете не беспокоиться, сэр, я никогда… — начал говорить Гарри, но был прерван. — Мистер Поттер, вы даже не представляете, насколько уязвимы умы людей, как легко зараза может проникнуть в их души, завладеть сознанием. А вы очень молоды и неопытны, поэтому я очень рекомендую вам быть осторожным. Я рекомендую вам быть крайне осторожными, есть много разных очень опасных идей, а вы уже сейчас являетесь знаменитостью и довольно сильным магом, и очень многие хотят видеть вас на своей стороне, — вкрадчиво сказал Лабберт. — Да, сэр, я запомню ваш совет, — серьезно сказал Гарри, кивнув головой. ***       В Берлине в волшебном районе располагалась Драконий Переулок, этот переулок был так назван в честь охотников на драконов, которые когда-то здесь жили в большом количестве. Впрочем, это было очень давно, и сейчас эта улица не имела никакого отношения к драконам. По этой улице шел волшебник, закутанный в тяжелую темную мантию, покрытую малозаметными защитными знаками. Этот волшебник вошел в магазин Хилдебранда фон дер Рейнхардта, знаменитого магистра артефактов и по совместительству изготовителя редчайших волшебных палочек.       Хилдебранд всегда изготавливал только уникальные предметы, он никогда не делал простых артефактов в больших количествах, крайне редко можно было найти два или три одинаковых предмета, изготовленных им, и работал он с самыми разными, самыми странными материалами, какие только попадались ему в руки. Что же касается палочек, то каждая обладала своим особым характером и имела множество своих индивидуальных достоинств и недостатков, что сильно отличало их от палочек производимых для рядовых волшебников большинством мастеров. Впрочем, фон дер Рейнхардты были очень древним и богатым родом, поэтому Хилдебранд делал палочки и другие артефакты преимущественно из любви к ремеслу, а не ради заработка.       Когда неизвестный волшебник вошел в магазин, навстречу ему сразу же вышел Дачс — один из нанятых Хилдебрандом работников, он презрительно посмотрел на гостя, дожидаясь, когда тот соизволит показать лицо. Гость сбросил черный капюшон и открыл свое молодое лицо, на вид молодому волшебнику было не больше пятнадцати лет. Гость с любопытством осматривался вокруг. Работник удивился, что такой молодой человек делает здесь и уже собрался его прогнать. — Я хотел бы приобрести волшебную палочку, — сразу объявил гость. — Вы уверены? Может быть, тебе лучше обратиться в другой магазин попроще, — усмехнулся Дачс. — Дачс, глупый бездельник, иди мыть полы в подвале, раз не умеешь разговаривать с гостями, — рявкнул неожиданно появившийся хозяин магазина. Хилдебранд был настолько выше и шире в плечах гостя и своего работника, что возникал вопрос, не было ли у него в роду великанов       Дождавшись, когда же нерадивый работник скроется с глаз, Хилдебранд улыбнулся и с живым интересом посмотрел на своего гостя. — Добрый день, я магистр Хилдебранд фон дер Рейнхардт хозяин этого магазина. Могу ли я узнать имя своего клиента, которому нужна палочка? — спросил продавец. — Меня зовут Том Марвало Реддл, я приехал из Англии, сейчас я просто путешествую. В силу некоторых обстоятельств я оказался без палочки, но это дало мне повод встретиться с вами, чтобы приобрести один из ваших шедевров, о которых я так много слышал, — ответил гость. — Удивительно, я никогда не слышал вашего имени. Но когда вы пересекли порог моего магазина, артефакты сразу же дали мне знать, что сюда пришел удивительный колдун. От вас исходит темная магия, какая должна идти от какого-нибудь существ или артефакта, порожденного чернейшей магией, но никак не от юноши вашего возраста. К тому же у меня необычные палочки, если вы пришли сюда за палочкой, значит, сама судьба вас привела за ней, каждый, кто приходил за палочкой, находил ее, и с каждым случалось что-нибудь удивительное, — сообщил Хилдебранд. — Приятно слышать, честно говоря, я всегда знал, что я особенный, и что мне суждено стать великим. И да, вы правы, я не ограничиваю себя, я исследую все области магии, включая темные искусства, — улыбаясь, сообщил Том Реддл. — И мне не терпится взять в руки свое орудие, которое, как вы сами сказали, подготовила для меня судьба вашими руками, магистр.       Хилдебранд улыбнулся, достал темный шар и направил его на Реддла, на поверхности шара стали появляться зловещие символы, с каждым новым знаком лицо хозяина становилось все радостнее. — Вы практикуете некромантию, демонологию и магию хаоса на очень высоком уровне, вы практиковали энергетический вампиризм, змееуст, владеете легилименцией, проводили темные ритуалы. Да, вы очень интересный клиент. Потрясающе! Мой шар показал, что на ваших руках есть чужая кровь, и ваша душа не цельна, а ваше тело… — хозяин шара не мог уже понять, что ему показывал шар. — Возможно, вы мой самый удивительный клиент… Я бесконечно счастлив, что вы посетили мой магазин. С учетом вашей специфики, стоит ограничить поиск палочек до черных и тяжелых древесин, а вот на счет сердцевины я пока не знаю, что может вам подойти.       Хилдебранд и Том спустились в кладовку, где хранились палочки, это помещение сразу же напомнило Тому магазин Олливандера, где он в прошлой жизни покупал свою первую палочку, такие же длинные ряды полок, заполненные коробочками с палочками. — Так, попробуйте бакота и перо Авгурея, эту палочку я окунул в кровь вампира и похоронил на год на кладбище, — мастер палочек протянул Тому золотисто-коричневую с темными полосами палочку, но стоило ему взять ее в руки, как она обожгла ладонь и ослепила яркой вспышкой. — Значит, не походит, вам нужна более темная палочка.       Следующей была палочка из цейлонского эбена с сердечной жилой дракона, и эту палочка выстрелила не тем концом в самого Тома залпом огня, опалив ему мантию. — Так, а вот мореный дуб, а внутри нервный узел дементора и прах личей, палочка сжата кольцом, выкованным из кусочка стали, взятого из кандалов мертвых, — от новой палочки рука Тома стала покрываться инеем, острая боль пронзила плоть.       Но мастер, казалось, лишь радовался такой разборчивости палочек. Следующей была палочка венге и язык морского змея, эта палочка благополучно вылетела из рук Тома. — А вот змеиное дерево и гемипенис тысячелетнего василиска, доставленный из Англии. Там не так давно смогли одного убить, а я вот выкупил эту деталь для палочки, — пояснил хозяин.       Том не успел взять эту палочку в руки, как она сразу же стала летать и обстреливать Тома искрами и ядовитыми черными клубами дыма. С большим трудом Хилдебранд смог ее усмирить. — Эта палочка могла бы мне подойти, но, увы, я отчасти повинен в смерти василиска. Я подвел его, он погиб, выполняя мои желания, и теперь он даже в палочке не может простить мне этого, — поведал Том. — А жаль, я чувствовал что-то особенное в этой палочке. — Не переживай, попробуй цирикоте с костью Ре-эма внутри, — предложил продавец, но и тут их ждала неудача, палочка отбросила Тома с большой силой.       Вскоре в общую кучу отправились палочки кокобола, черного дерева, анчара, граба, мезуя с жалом мантикоры, шерстю нунуду, волосом пятинога, химеры, кусочком смеркута. И наконец, в руки Тома попала черная палочка, эта палочка испустила мягкий золотистый свет и сковала руку Тома золотыми нитями, которые не позволяли ему ни отпустить ее, ни разжать пальцы. — Поздравляю вас, Том, это гренадил, очень твердая, жесткая, прочная и тяжелая, черная древесина, а сердцевина — перо феникса. Феникс был очень дикий, отряд наемников несколько недель выслеживал его, чтобы добыть перья, кровь, кость, пепел и другие ингредиенты, ну, а одно перо я у них выкупил. Эта палочка прекрасно подходит для темной и боевой магии. Такая палочка не гнется и не прогибается, ха-ха! В таком сочетании она идеально подходит для магии хаоса, разрушения и боевых огненных заклинаний. И что удивительно, она так же прекрасно подходит для принесения или принятия клятв, магических уз, создания связей. Для всех других школ темной магии она тоже хорошо подходит, но чуть хуже, не так… Чары, в общем-то, у нее хорошо пойдут, а вот с трансфигурацией у вашей палочки средненько. Палочка очень своенравная, ревнивая она не позволит вам пользоваться другой палочкой, она будет всячески сопротивляться тому, чтобы вы взяли в руки пусть даже трофейную палочку, может проклясть вас, а еще может отказаться в нужный момент исполнять заклинания, если вы допустите слабость или как-то ее обидите. При этом избавиться от нее не получится, она не может потеряться, и она практически неуничтожима, помимо природной прочности, ее защищает магия феникса, она может даже восстанавливать небольшие повреждения, еще я наложил некоторые чары прочности, обработал укрепляющими зельями и нанес на нее специальные руны, она выдержит даже адское пламя. Ах да, если вы попытаетесь ее кому-то отдать, то она может просто убить чужака. Разве что ее кто-то у вас отнимет, кто реально сильнее вас, кто сможет победить вас в честном поединке, во всех остальных случаях она откажется покидать вас, — сообщил довольный Хилдебранд. — Чтобы палочка стала сильнее, предлагаю дать ей имя, тогда я смогу вырезать его на палочке.       Том взмахнул палочкой, затем еще раз, пробуя новые ощущения, из палочки вылетали необычайно сложные заклинания, вокруг Реддла прямо из воздуха появились огненные и ледяные змеи и элементали из разных металлов, затем из палочки вылетела всепоглощающая чернота, быстро уничтожившая все созданное до этого, еще взмах, и чернота исчезла. — Я назову ее Эрешкигаль, — улыбнулся Том. — Моя милая Эрешкигаль, ты будешь воскрешать, даровать бессмертие достойным и лишать жизни недостойных. — Воскрешать? Том, я сам верю, что возможно все, но воскрешение перебор даже для меня! — немало удивился Хилдебранд. — Вы слишком молоды, слишком горячи… — Молод? Невозможно? Я родился более шестидесяти лет назад. Пятьдесят лет назад мой дух был заключен в артефакт, и несколько недель назад я родился вновь, моя мать сама черная магия выносила в себе частицу моего отца Темного Лорда. Я сам по себе живое доказательство того, что невозможно. Меня не тронут ни старость, ни тлен, ни болезни, я прошел почти до конца по тропе, ведущей к бессмертию, и мне нужно сделать лишь пару последних шагов, чтобы стать богом, — вдохновенно вещал юноша, наслаждаясь тем, что Хилдебранд ловил каждое его слово. — Браво! Акцио, бокалы и мое лучшее вино! — Хилдебранд взмахнул палочкой, и рядом с ними появилась бочка и бокалы, хозяин дома мгновенно наполнил их и протянул один бокал гостю. — Этот день, когда вы пересекли порог моего дома, я буду помнить всю свою жизнь. Я чувствую, что вы созданы, чтобы стать великим. Выпьем за вас, за ваше неоднократное рождение, за вашу палочку Эрешкигаль и за ваш путь к величию.       Два мага опустошили свои бокалы, и Том протянул свою палочку мастеру, чтобы тот нанес на нее новые символы. Хилдебранд призвал из библиотеки несколько книг и, совещаясь с Томом, стал подбирать аккадские, шумерские, египетские и древне-арамейские письмена. — Сейчас я решил, если у моей палочки есть имя, то сейчас и я сам себе возьму новое имя. Отныне я Лорд Корвинус Марволо-де Морт, отныне-де Морты являются приемниками рода Гонтов и рода Слизеринов, скоро нас будет семь братьев, мы новый род, порожденный самой Темной Магией, — объявил Корвинус. Из черной палочки вылетели черные и зеленые нити, они оплели бывшего Тома Реддла, а затем исчезли в яркой вспышке, изменив его имя для всего мира. — За это надо выпить! Слава новому роду-де Мортов! — Хилдебранд вновь наполнил бокалы.       Неожиданно палочка в руках Корвина нагрелась и стала вырываться, она вылетела и упала на стол позади Хилдебранда. Корвин удивленно посмотрел на хозяина магазина. — Совсем забыл, на магазине стоят чары, отсюда нельзя ничего вынести, не заплатив. Эта палочка по-особенному относятся к связям, узам, обязательствам и клятвам, поэтому она так среагировала, что ты до сих пор не заплатил, — объяснил Хилдебранд. — Чем платить будешь? Шиллинги, марки, фунты, галеоны, я так же принимаю драгоценные металлы в чистом виде. — Хм, интересная защита от кражи. Я предпочту платить в галеонах, — решил Корвинус-де Морт. — Эм, сейчас посчитаю… Примерно… Если округлить, сто сорок галеонов, — объявил Хилдебранд.       Корвинус быстро достал из внутреннего кармана мешочек с золотом и положил его на стол, раздался звук, будто лопнула струна, порвалась одна из связей, и палочка сама вернулась в руки Корвинуса. После этого два мага выпили еще вина, поделились новостями, обсудили некоторые темы в магических науках, поругали политиков и разошлись.