Белоснежка. Миссия выполнима?

Занавес опустился. Зрители, похлопав, потянулись в буфет. Актеры, осторожно выходя со сцены, пытались невзначай обойти Бьякурана и слинять. Но не тут-то было – тот загородил собой проход. - Есть у меня пара вопросов… - Да что я сделал? – мигом взвился Мукуро, все еще переживающий потерю трезубца. - Не поверишь, но в этот раз ничего. Меня это немного напрягает, ты что-то задумал? - Я задумал поскорее разобраться с этим спектаклем и больше никогда не играть на сцене, особенно если в этом замешан ты, - огрызнулся иллюзионист, но уже спокойнее, поскольку сообразил, что Джессо ничего не подозревает. - Свободен, - ангелок не придал особого значения мысли, которую сам ранее и озвучил. – Основные мои претензии касаются не в меру любознательного по части анатомии принца… Мукуро тихонько вернулся на сцену и сдернул с зеркала покрывало. Спейд укоризненно парил, взирая на него из глубин Зазеркалья. Во взгляде его явно читалось «Прошляпил», но утонченный аристократ предпочитал не употреблять подобные выражения, а добивать собеседника взглядом. Рокудо, демонстративно не глядя на него, пошевелил руками и забурчал себе под нос. Спустя какое-то время из глубин декораций вылетели ножницы и мягко легли в ладонь хозяина. Туманник поспешил вернуть любимому оружию подобающий вид и только после этого уставился на Деймона. - Ну что ты так смотришь? Я прочитал сценарий и счел, что для нас еще не все потеряно, – заметил он и с сожалением снова окутал трезубец туманом. Вскоре в руках у иллюзиониста появился уже невинного вида гребень, украшенный стекляшками и бусинами. Его Мукуро и водрузил на столик у зеркала. Первый Хранитель тумана Вонголы поразмыслил и одобрительно кивнул. - А ты быстро учишься. Нас никто не заметил? Иллюзионисты прислушались к тому, что творилось за сценой. Оттуда раздавались вопли «Бел-кун, ну я же просил!..», «Чего ты ко мне привязался, плебей? Ты что, коммунист?», «Да я сейчас большевиком стану, если он снова попытается тронуть Десятого!» и, разумеется, «Ребята, давайте не будем ссориться…». – Я думаю, им сейчас не до нас, – резюмировал Рокудо, любовно поглаживая замаскированный трезубец. Его предшественнику ничего не оставалось, кроме как кивнуть. А потом понаблюдать с безопасного расстояния за взрывом. *** Бьякуран рассерженно стряхивал с рукава штукатурку. Мысль о захвате мира, от которой он решил отказаться, едва узнал печальные (в основном, для себя) последствия, уже не казалась столь безрассудной. Он похлопал Цуну по плечу, для чего ему пришлось присесть на корточки и сунуть руку под диван. - Я тебе сочувствую с такой семьей, честно. Вылезай. Откашливаясь, из-под столов и из-за кресел выходили прочие невольные участники взрыва. Волна пламени Неба всколыхнула многолетнюю пыль, добраться до которой и потревожить ее покой ранее не представлялось возможным. Но Хранители Неба тем и занимались – претворяли в жизнь то, что прочие считали фантастикой. – Здесь все равно следовало сделать уборку, - невозмутимо пояснил Джессо, оглядывая помещение, и, подумав, добавил. – Или ремонт. Первым опомнился Хаято. - Ты… Но ангелок уже наигрался и абсолютно был не в настроении ссориться. Легкий взрыв, хоть и потрепал нервы, быстро отошел на второй план. Тем более, рядом возник вездесущий, хоть и несколько побитый Шоичи с неизменным зефиром. Это окончательно восполнило Бьякурановские запасы любви ко всему миру. – Тихо, я больше не буйный. А вот относительно вас всех сомневаюсь, – он игриво погрозил всем собравшимся пальчиком, на котором весело потрескивало пламя Неба, и, наконец, вытащил Саваду из-под дивана. Последний покинул укрытие крайне неохотно – там было пыльно, валялись фантики, но зато не было мафии. Ну, пока туда не заглянул несостоявшийся властелин мира. - Боги, что я сделал в прошлой жизни, что настолько подпортил себе карму?.. – простонал мальчик и, поддерживаемый Джессо, уселся на диван. К нему тут же рванулся Гокудера, отпихивая белобрысого. – Десятый, с вами все в порядке?? – В-все, все, только не т-тряси меня! – юный Вонгола дождался, когда мир прекратил кружиться перед глазами, и быстро вскинул руки. – Надеюсь, больше никто драться не будет? Ответом послужил нестройный хор голосов, что, пожалуй, можно и подождать. Режиссер всея мафии захихикал. – Наш юный друг хотел уточнить, не хотите ли вы, чтобы он вам устроил новую встряску? Хор голосов мигом окреп. Савада застонал снова и уронил голову на руки. – Хибари-сан убьет меня, когда узнает, что это моих рук дело! Ангелок заботливо стряхнул с его плеча фантик, вызвав тучку пыли. – А ты повтори для него на бис, господин спаситель мира. Все тут же отошли на шаг назад, на тот случай, если Цуне снова потребуется спустить пар. Лицо малолетнего босса мафии исказилось, но Джессо поспешил его успокоить: – Ты не переживай, всем иногда нужно сбросить нервное напряжение. Некоторые бьют посуду о голову подчиненных, кто-то стреляет в учеников, а ты всего разок психанул… Гул голосов заверил, что больше и не надо, но тут из него выбился звонкий голос Ямамото, видимо, все еще считавшего происходящее увлекательной игрой: - Кстати… а где Хибари? *** Спейд заинтригованно прильнул к стеклу, наблюдая за происходящим. – Кровь Джотто, – с ноткой восторга пояснил он, воодушевленно хрустя поп-корном. – Помнится, когда он застал нас с Алауди за дуэлью, пистолеты расплавились без следа… а правда, где наш помешанный на дисциплине излишне импульсивный приятель? *** Ириэ откашлялся – то ли чтобы привлечь к себе внимание, то ли просто еще не осела вся пыль. – Хибари-сан на крыше, медитирует. – Откуда ты знаешь? – Он сам сказал, – программист поправил очки и сверился с блокнотом. – Точнее, он выразился так: «Эта убогая пародия на высокое искусство повергает мое чувство прекрасного в глубочайшую депрессию, так что для достижения полной гармонии со своим внутренним Я после лицезрения сего кошмара мне требуется пройти курс очистительной медитации подальше от вас»… Все переглянулись. – А это точно был Кёя-кун? Никакие иллюзионисты не захватывали его тело? – опасливо осведомился Джессо. Мукуро и Спейд переглянулись – у них появился конкурент? – А какое тело было! – посетовал Рокудо. – Правда, я его так и не использовал… но я всегда хотел снова попробовать! Шоичи протер очки от пыли и поправился: – «…подальше от вас, травоядные». – Отбой тревоги, это наш Кёя-кун. Вот только с Фоном он, кажется, переобщался. Тебе так не кажется, Цунаеши-кун? – заметил Бьякуран. Ириэ снова привлек к себе внимание, оглушительно шурша страницами – к этому у него был, определенно, талант. – «…подальше от вас, травоядные, а не то мне придется загрызть вас ко всем камикоросам!!». – Хотя в принципе – пусть общаются, – быстро передумал Джессо, памятуя о неэстетичных с его точки зрения, но крайне поучительных с точки зрения Хибари, фингалах. – Ладно, девочки и мальчики, этот антракт короткий, пора собираться. Бел-кун, ты все понял? Откуда-то из глубин челки на него, вероятно, уставились глаза принца. – Очень рад, что ты так горишь желанием исправиться! Челка продолжала безмолвно сверлить взглядом режиссера. – И тебе не хворать, – просиял тот и поднял большой палец. – Луссурия-кун, я просто обожаю приметы! Спасибо, что вспомнил! Бел что-то возмущенно замычал, но Солнышко Варии его одернул: – Осторожнее, Бел! Я же сказал, когда на тебе одежду зашивают, не снимая, нужно крепко держать во рту нитку! Принц душераздирающе вздохнул – правда, через нос – и замер, скрепя зубами, в которых была зажата ниточка. Луссурия же продолжил деловито штопать на его плече поврежденный взрывом костюм. – По местам, – коротко бросил Джессо. Актеры засуетились и бросились на сцену. Бьянки привела Хром. Все разбрелись по своим углам. Занавес поднялся.