Белоснежка. Миссия выполнима?

Джессо с облегчением встретил актеров, спустившихся со сцены. По какой-то причине (носящей тонфы и неожиданно вышедшей в Астрал) он напрочь забыл о расшалившемся на сцене Мукуро, который, пользуясь этим, притаился у зеркала и принялся за операцию по освобождению трезубца от парика. Скоро режиссер должен будет спохватиться и начать искать буйную шевелюру, а значит, надо было поторопиться и забрать улику. За этим молча (!) наблюдал Спейд. Иллюзионист тоже не спешил обсуждать произошедшее, в тишине выдирая любимое оружие из реквизита. Наконец, он справился и, отбросив изрядно потрепавшийся парик подальше на сцену, принялся счищать остатки черных волос с блестящего гребня. Первый иллюзионист Вонголы продолжал смотреть на все это, не проронив ни единого звука. Наконец, Рокудо не выдержал: – Ну чего ты смотришь на меня так, кошмар практикующего хирурга? Я думал, что твое молчание будет мне как бальзам на душу, ан нет. – Да я что? – Деймон приник к стеклу, пропустив нелестное сравнение мимо ушей. – Я жду. – Чего? Когда все это безобразие кончится? Вот если б все молча ждали! Особенно этот цыпленок неощипанный! – туманник снял последнюю волосинку с украшения, которое горделиво превратилось обратно в трезубец. – Нет. Жду, когда ты займешь тело Савады Цунаеши. Я слышал, что ты это очень зрелищно делаешь, с фамильным пистолетом, выстрелом в висок и морем крови… – Мукуро скривился. – Кстати, а потом, когда ты возвращаешься в свое тело, кость восстанавливается? У тебя же черепушка вдребезги! – Мукуро закатил глаза. – А мозг срастается? А то, что выплеснулось при выстреле? – Мукуро прижал ладонь ко рту, выдавая в себе неплохо развитое воображение. – Хватит! Это же особая пуля! Ничего у меня не взрывается! Савада же постоянно пулю в лоб получает – и ничего… – Вот именно, ничего. Нечему у него там разрушаться. А у тебя, я все-таки искренне надеюсь, в голове что-то есть… и это что-то должно… вдребезги! – Так, хватит! – Рокудо постарался прогнать назойливую мысль, но та продолжала настойчиво витать перед глазами. Сообразив по ехидной ухмылке Спейда, в чем дело и чья именно это мысль, туманник принялся прогонять иллюзию вредного призрака уже руками. – А почему тогда кровь фонтаном и мозги набекрень? – Ну, я же иллюзионист… для достоверности и приукрасить могу… – проворчала несчастная жертва фантазии Деймона, загнав иллюзию в зеркало к оному. Тот радушно принял свое творение и отправил куда-то в глубины Зазеркалья. – Так когда же? – Не в этот раз, – буркнул младший туманник и грустно покачал трезубцем. – Не прокатило. – Опять?! Почему? Рокудо страдальчески поморщился. – Ты его парик видел? А шевелюру? Да это кошмар парикмахера! Да у моего трезубца всего лезвия не хватит, чтобы пробиться к голове… – Поняяятно, – резюмировал Спейд и обличающе поднял указательный палец. – Что ты за интриган? Что за злодей? Что за иллюзионист? Что вы вообще за поколение такое? Хранители без пули и сделать ничего не могут! Вот в мое-то время… – В твое время ведьм на костре жгли. Почему бы не возродить старые добрые традиции? – на сцену заглянул Алауди, и его коллега, похоже, впервые обрадовался, что отделен от мира стеклом. – Да меня, это… поздно жечь, вот! – нашелся он, с воодушевлением взмахнув руками. Мукуро поспешил спрятаться за раму зеркала, чтобы не получить в лоб. – Я бы с удовольствием, но сам видишь… не судьба… – Ничего, это мелочи, – Хранитель Облака невозмутимо достал кувалду. Оба иллюзиониста занервничали, правда, каждый по своей причине. – Эээ… а может, мы позже? Я еще Бьякурану нужен… – Прошу прощения… – А с чего мне слушать какого-то мальчишку? – Простите… – Джотто будет недоволен! – Я все еще тут, и хотел бы… – Джотто здесь нет. – Откуда у него кувалда?! Алауди и Спейд неодобрительно посмотрели на Рокудо, причем на их лицах читалась сложная смесь эмоций от какая-к-черту-разница до как-ты-вообще-мог-нас-прервать. Иллюзионист занервничал и поспешил объясниться. – Просто если он раздолбает этой штукой зеркало, то Спейд вселится в мое тело, а потом, чует мое сердце, оно этой кувалдой и получит! Поэтому я очень хотел бы знать хотя бы то, откуда, дьявол побери, она взялась! Подумав, блондин снизошел до ответа: – Чего только в школьном подвале не валяется. – А я-то думаю, почему меня Хибари так в подвал зазывает! А он, оказывается, совсем не… – Мукуро поперхнулся, но быстро взял себя в руки. – И все равно я против, чтобы он разбивал стекло! – Алауди иллюзионисту гордость не позволяла называть на «вы», а за обращение на «ты», как он подозревал, можно было и схлопотать той же кувалдой. – Он же вылетит и… Алауди молча достал пылесос, всем своим видом показывая, что просто так никто никуда не вылетит. Но, увидев выражение лица Рокудо, он сжалился и пояснил: – Подвал. – Я так и понял… – слабым голосом отозвался тот. – А вопрос, откуда это все в подвале, лучше не задавать? – получив в ответ кивок, юноша даже несколько успокоился и, похоже, погрузился в самосозерцание. А вот Деймон так быстро сдаваться не собирался. От потрясшего этаж вопля «ДЖОООТТОООО!!!» к зеркалу примчался не только оный, но и почти вся невольная труппа печально известного любителя зефира. Они увидели оглушенного ударной звуковой волной Мукуро, прижимавшего к груди, как наивысшую драгоценность, трезубец, и Спейда, с видом оскорбленной невинности взиравшего на стоящего напротив Алауди. Последний смотрел на зеркало с чем-то вроде смеси ужаса и обиды. Наконец, Хранитель Облака смог выдавить: – Как… ты… мог?! – Хочешь жить – умей вертеться, – буркнул Деймон, поджав губы. – Это низко, подло и недостойно аристократа… и вообще… ябеда! Иллюзионист сердито стрельнул глазами и забился глубже в тень. Джотто, покачав головой, взял под локоть разочарованного в человечестве Алауди и куда-то увел, что-то тихо и успокаивающе втолковывая. Опытным взглядом он сразу оценил обстановку и поспешил разделить спорщиков, пока все остальные наперебой выясняли у Первого Тумана, в чем дело. Цуна же, оглядевшись, неуверенно подошел к своему туманнику, чувствуя какую-то ответственность за него и перед ним. – Эм… Мукуро? С тобой все в порядке? – он легонько потряс остолбеневшего Рокудо за плечо и быстро отдернул руку. Тот повернул голову, и через пару секунд его взгляд даже приобрел некоторую осмысленность. – Нет, Савада, со мной не все в порядке. Я находился буквально в эпицентре звукового взрыва и теперь понимаю, почему все жалуются на капитана Варии. Ненавижу мафию! Надежда и наказание Вонголы в одном лице печально вздохнул и сочувственно похлопал своего Хранителя по плечу. – У меня дома постоянно все шумят. Мафиозный детсад, – заметил он, но по лицу было видно, что он не просто смирился, а даже не жалуется уже, просто сообщая сей прискорбный факт. – Все кричат, дерутся, взрывают, стреляют… – Человек, который не может справиться с собственными подчиненными, не может зваться боссом мафии, – презрительно скривился иллюзионист. – А они не подчиненные. И я не босс мафии, – миролюбиво отозвался паренек и, порывшись в кармане, вручил Мукуро маленькую шоколадку. – Держи, нервы успокаивает, – на молчаливый вопрос в глазах Хранителя он напомнил. – Мафиозный детсад. А я пойду парик искать, пока Бьякуран не направил похожую звуковую волну на меня, – с этими словами он оставил удивленно сжимавшего лакомство малолетнего преступника и ушел вглубь сцены. Рокудо проводил его взглядом и, покрутив угощение, развернул и с облегчением откусил немного. Счастье есть. Правда, счастье довольно быстро кончилось, что не могло не огорчать, а потому туманник, поразмыслив немного о бренности всего сущего и несправедливости мироздания, поднялся, сунул обертку в карман и направился обратно к зеркалу. – А он мне такой… а я его… и тут… – Спейд, заметив приближающегося последователя, замахал рукой, приглашая присоединиться к его торжеству, но неожиданно, расплывшись в улыбке, закричал: – А вот и Хибари пожаловал! Привееет! В тот же миг толпа не просто поредела, а испарилась, оставив двух иллюзионистов наедине. Причем один из них с довольным видом витал, отрезанный от грешного мира стеклом, а другой затравленно озирался. – Расслабься, я пошутил. – Хороши шуточки! – проворчал Рокудо, с облегчением усаживаясь рядом с зеркалом. Деймон зануфуфукал и принялся за свое излюбленное занятие – плести интриги и косички из волос хохолка младшего туманника. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – К примеру? – иллюзионист с неудовольствием поморщился и принялся освобождать волосы. – Осталась всего пара актов, что ты собираешься предпринять по делу? – призрак высунулся из зеркала по пояс и замахал рукой в надежде дотянуться до волос вновь. – Нууу… – тот выразительно махнул в сторону оставленного Алауди пылесоса, и зеркальный пленник торопливо нырнул назад, под защиту своей тюрьмы. Мукуро снова уселся на пол, обнимая шланг от пылесоса. – Честно говоря, не знаю. У меня в ушах до сих пор стоят твои вопли, ни о чем думать не могу. Спейд снисходительно улыбнулся. – Учись, студент. Не переживай, у меня есть идея, как исправить твое бедственное положение… – рука туманника без труда преодолела стекло и сомкнулась на трезубце, который Рокудо оставил подле себя. Подчиняясь синим язычкам пламени, резво пробежавшим по нему, оружие укоротилось до размеров скромного кухонного ножа. Мукуро с удивлением уставился на него. – Зачем это? Ты предлагаешь мне заколоть Саваду? – О нет, мой недальновидный друг… – его собеседник усмехнулся и приобнял Рокудо за плечи. – У меня есть идея получше. В следующей сцене мачеха отравит яблоко, принесет его Белоснежке… – Деймон наклонился к уху юноши, обжигая его дыханием. – Но вдруг девочка что-то заподозрит? Как можно, старушка не задумала ничего плохого, она разделит с хозяйкой домика трапезу, предложив разрезать аппетитный плод… – холодный метал трезубца, скрытого под личиной ножа, обжег щеку Рокудо. – А яблочко такое румяное, красивое… кто бы мог подумать, что коварная королева отравит только половину, которую и отдаст Белоснежке? – нож скользнул по бледной коже и замер, а Спейд задумчиво изрек. – Несчастное дитя. Своими руками обрезать нить своей жизни… – он сокрушенно покачал головой. – А юный Вонгола так неуклюж… ни для кого не будет сюрпризом, если он поранится, разрезая яблоко. А твоя задача, Мукуро-кун, – Туманник выпрямился и, улыбнувшись, уронил оружие на колени Мукуро, – ему в этом помочь. Только на этот раз ничего не перепутай. – Справлюсь как-нибудь, – мальчишка встрепенулся и с изумлением взглянул на нож, сиротливо лежащий рядом со шлангом от пылесоса. Идея привидения пришлась ему по душе, и он поднялся, чтобы отнести нож в «домик гномов». – Эмм… только у меня один вопрос. – Что тебе непонятно в столь простом плане? – Да я не по этой части. Как-то ты обнимал меня… ты точно Елену любил? Спейд побагровел, но быстро взял себя в руки и улыбнулся очень нехорошей улыбкой, словно взятой из арсенала Хибари. – Мукуро-кууун… а ну-ка, подойди поближе… я тебе еще и покажу, как я целуюсь… – Нет-нет, я пошутил, у меня дела, – иллюзионист торопливо отошел. – По глазам твоим вижу, что целоваться ты будешь косой. – Ладно-ладно, живи, остряк. Эй, Мукуро-кун… ты уронил, – оклик немного успокоившегося духа заставил его обернуться и посмотреть на упавший комок бумаги. – А, это мусор. – Не мусори, – Деймон наставительно поднял палец. – А то… придет злобный ГДК и намнет тебе бока. – Да не мусорю я… – Рокудо подобрал бумажку, собираясь выкинуть ее в ближайшую урну, но замешкался и развернул ее. Это была обертка от шоколадки, которой Цуна угостил своего Хранителя. Помедлив, туманник нахмурился, снова смял ее и выбросил, после чего быстрым шагом пересек сцену и подложил свой трезубец на стол. Когда он вернулся, Джессо уже выгонял на сцену актеров, которые подозрительно оглядывались в поисках обещанного ГДК. Но получили они лишь хмурого Алауди, который с демонстративно обиженным видом уволок кувалду под пристальным взглядом Джотто. Под его же взглядом Спейд не рискнул как-либо прокомментировать это. Уставший, голодный и потому злой Бьякуран рявкнул на всех, разгоняя по местам. Бьянки вывела расстроенную долгой разлукой с любимым учителем Хром. Гномы с Белоснежкой собрались у стола. Мукуро замер у зеркала. Занавес поднялся.