Неверные

И первая глупость, которую совершает Джерард, – это поездка к Фрэнку. Ранняя ночь. Кто-то требовательно стучит в дверь, забыв про существование дверного звонка. Девушка торопливо спускается по лестнице, чтобы прогнать названного гостя, который к тому же своим грохотом сейчас разбудит детей, а она их только уложила. Какие-то мгновения она просто стоит у двери – боится открыть, проклиная то, что Фрэнка нет дома. Молясь, что это не какой-нибудь маньяк или грабитель, но, когда открывает, её поражает шок. — Джерард? Что ты здесь делаешь? — Где Фрэнк? Джамия смеряет его взглядом и делает вывод, что он нетрезв. И, кажется, дело здесь не в алкоголе. — Ты оглохла? Позови Фрэнка! — Его… его нет дома… — Отлично, – он отпихивает девушку в сторону и заходит в дом, стремительно направляясь черт знает куда… — Джерард, ты сошёл с ума! Он нервно смеётся. — Уже давно. И всё, блять, из-за тебя! — Я не понимаю… Он стучит в дверь душевой комнаты, из-за которой доносятся звуки льющейся воды, двумя руками и зовёт Фрэнка. И это выглядит так жалко: сорванный голос, разбитые костяшки и слёзы по всему лицу. Он падает на колени у двери, продолжая истошно орать. — Джерард, успокойся. Пожалуйста, – она присаживается подле него и старается поймать его руки, но это бесполезное занятие. – Хочешь, я позвоню ему, и он приедет? Он энергично мотает головой в знак согласия, не переставая издавать скулящие звуки и всхлипы. — Хорошо-хорошо. Пошли в гостиную и подождём его там, да? Джамия смотрит в его стеклянные глаза и помогает подняться, и, как она предполагает, до него не сразу доходит смысл слов. Ей хочется спросить, что всё это значит, в особенности отсутствие обручального кольца, но Джерард определённо не в состоянии ответить хоть на один подобный вопрос. Единственный, кто в курсе дела и адекватном состоянии, – это Фрэнк. — Я принесу тебе воды и сразу же позвоню ему, хорошо? – спрашивает она, когда усаживает его на диван. Он не отвечает и падает лицом, к счастью, на подушку, а не на пол. Дрожащими руками она наливает воды в стакан и вспоминает, где оставила телефон. Вспомнив, что он в спальне, она возвращается с водой в гостиную, где видит Джерарда на грани обморока. Она жалеет, что у неё нет медицинского образования, так как совершенно не понимает, что ей сейчас делать. Кажется, у неё самой сейчас начнётся истерика. Оставив стакан на журнальном столике, Джамия бежит за телефоном, ведь Фрэнк точно знает, что делать в таких случаях. Он знает всё, что касается Джерарда. — Фрэнк, приезжай скорее, пожалуйста. Там Джерард… Ему плохо, а я не знаю, что делать. Пожалуйста, Фрэнк, – тараторит она, как только Фрэнк отвечает на звонок. — Джерард? Он у нас дома? — Да. — Что с ним? — Я не знаю. Он, кажется, под наркотиками. У него была истерика, а теперь… Теперь он просто лежит и ни на что не реагирует. — Вот чёрт. Я скоро буду, – на автомате отвечает он и выбегает из студии. Ему приходит мимолётная мысль о том, что это так символично: он пишет песню в честь Джерарда, а теперь несётся спасать его. В его голове сейчас много мыслей, и он чертовски встревожен и уже не вспомнит, как добежал до машины, завёл её, эту дорогу до дома. Ощущение, что этого ничего нет, кроме стремления не опоздать.

***

Потом он удивится своему везению, что его не настигла полиция за превышение скорости, но сейчас, вбегая в собственный дом и видя свою жену трясущуюся и со слезами и белого, будто мёртвого, Джерарда, он впадает в ступор. — Фрэнки… Фрэнки, прости меня, – доносится слабый голос. – Мы могли бы быть вместе, если бы я не был таким мудаком. А теперь я остался один. Фрэнк взволновано смотрит на Джерарда, теряющего сознание и пытающегося ещё что-то сказать. — Не отключайся! Чёрт! Придурок, – он пытается его растормошить. — Я люблю тебя, Фрэнки. — Да, я тебя тоже люблю, только оставайся в сознании. — Нет. Я не хочу. — Джерард, твою мать! Джерард закрывает глаза и больше не произносит ни звука. — Блять! Джамия, вызови скорую. Растерянная девушка немедля набирает номер и объясняет диспетчеру ситуацию, и диктует адрес, при этом не отрывает взгляд от Фрэнка, всё ещё пытающегося вернуть Джерарда в сознание. — Фрэнк, у него есть пульс? – осторожно спрашивает она. Он осторожно ощупывает запястье. — Да…

***

Фрэнк выходит на улицу, где всё ещё темно и прохладно. Он рыщет по карманам в поисках сигарет и не замечает, как из дома выходит Джамия. — Как он? – негромко спрашивает она, но достаточно неожиданно, чтобы напугать Фрэнка. – Прости, я напугала тебя. — Ничего. Он в порядке. Ты ведь не спала? — Да. Повисает тишина, в течение этого промежутка времени Фрэнк курит, а Джамия смотрит под ноги. — Наверное, нам стоит поговорить? — Наверное, – отвечает он и бросает сигарету на землю, придавливая подошвой. — Я была уверена, что ты изменяешь мне с какой-нибудь молоденькой солисткой, а это был всего лишь Джерард. — Почему ты решила, что я изменяю? — Предчувствие. Но знаешь, я даже рада, что ты был именно с ним, а не с какой-нибудь…мымрой. — Что дальше? – с опаской спрашивает он. — Решай сам. — Ты не собираешься прогонять меня? — Ты же всё равно выберешь не меня. — Но я же люблю тебя. И дети, и у него... — Нет кольца на пальце. — Что? — То, Фрэнк. Порой ты бываешь очень невнимателен. У него нет обручального кольца. Видимо, о вашем романе знаю не только я. Он садится на землю, вспоминая прошедший отпуск. Всему виной стала их неосторожность, что же ещё? И как выбраться из сложившейся ситуации, он не имеет ни малейшего понятия. Как выбрать из двух любимых людей и не убить одного из них, не буквально, конечно? — Фрэнк, давай пойдём спать. Я не хочу, чтобы и ты оказался в больнице, – она осторожно сжимает его плечо, а он отрицательно мотает головой. – Фрэнк, пожалуйста… — Я не хочу, чтобы ему было плохо…и тебе. Я не знаю, что мне делать. Что мне делать? — Лучший совет можно найти на подушке. — Сомневаюсь, что моя мне поможет в этом.

***

После утреннего кофе Фрэнк едет в больницу, надеясь на то, что приёмные часы уже начались, а Джерард пришёл в себя. И он не до конца уверен в своём выборе, да и подушка не лучший советчик, но всё же считает, что надо поступить именно так, и торопится, чтобы не передумать. Чем больше думаешь, тем больше сомнений. Он заходит в палату без стука и сразу бросает взгляд на Джерарда, лежащего спиной к нему и, кажется, всё ещё спящего. Бесшумно садится на стул рядом с кроватью, и сомнения медленно начинают подкрадываться к нему, когда он смотрит на беззащитного возлюбленного. — Майки просил меня не делать глупости. Как видишь, я не послушал его. — Почему? — Когда я в последний раз делал то, что мне советовали? – он поворачивается на другой бок и смотрит на Фрэнка. – Прости меня. — И ты меня. — За что ты извиняешься? — Ты всегда был слишком импульсивен, и я должен был тебя остановить. — Я не жалею об этом. — Но я жалею! Я не хочу, чтобы ты был один, но и семью я не могу бросить. Прости. — Не извиняйся за это, – он осторожно сжимает ладонь Фрэнка и грустно улыбается. – У тебя хорошая семья. — Да. После этих слов в голове Фрэнка всё стирается, как это всегда и было, когда они оставались вдвоём. Он не думает о том, что ему стоит уйти, потому что ему комфортно именно здесь, нет, не в больнице, а в парочке дюймах от Джерарда. И он не думает о своём окончательном решении, когда касается сухих губ своими, и счастлив, когда Джерард отвечает на поцелуй, к сожалению, прощальный. Они ловят языки друг друга и до боли сжимают пряди волос, собственнически прижимая каждый к себе. Джерард тяжело выдыхает, издавая слабый стон, когда Фрэнк проходится шершавой поверхностью языка по внутренней части щеки, а свободной рукой проводит вдоль торса. Он резко разрывает поцелуй и перехватывает чужую руку, которая всё ещё покоится на его рёбрах, за запястье. Фрэнк убирает свою руку, и Джерард поправляет свою задравшуюся футболку. — Почему ты не в больничной одежде? — Я умею сопротивляться. — Точно. Они не отводят глаз друга от друга, и Фрэнк заботливо убирает упавшие на лицо Джерарда волосы. — Я люблю каждую секунду, проведённую с тобой. — Тогда надеюсь, что это не последняя. — Ох, Фрэнк… — Ты не дождёшься от меня "прощай". Не попрощавшись, он направляется домой, думая о улыбке Джерарда и о том, что тот тоже не сказал это жуткое "прощай