Милорда взять живым!

На следующее утро Рейми разлепил глаза под зычный побудочный горн. В шатре царствовал привычный полумрак. Но через секунду все его органы чувств уловили неладное: его нос не ощущал омежьего запаха, его уши не слышали сонного бормотания и возни под одеялом, и, наконец, самое главное, его глаза нигде не обнаружили Марио. Зато они обнаружили развороченную тумбочку и небрежно брошенный плащ.  — Хрен горелый, что за подстава?! — выругался Рейми, в волнении вскакивая с постели. — Вот чёрт! Он схватил плащ и развернул его. Как и ожидалось, красных платков «жизни» не было. Этот милорд, наглый беспринципный омега, обманул его! Холодная волна разочарования и обиды накатила на сердце. Ведь ночью он открыл Марио самое сокровенное – то, что он скрывал и боялся показывать — альфа рассказал ему о своих истинных чувствах! И надеялся на ответное доверие. А Марио взял и подло сбежал, оставив его «трупом». Через пятнадцать минут надо было выходить и идти на построение, чтобы Мастера оценили положение дел на начало нового дня, а он «убит». Рейми бессильно зарычал: как можно было влюбиться в такого подлюку? Чем он заслужил это предательство? Сердце снова болезненно сжалось от обиды. Но вместе с тем подступала и справедливая ярость. Он наскоро оделся, завязав на шее серый плащ с пустыми петлицами, и хотел уже шагнуть наружу, как вдруг взволнованно остановился — в кармане брюк что-то мешало. И парень радостно извлёк это что-то, благодаря Вселенную, что вчера у него не было платка, и он вытер козюлю из ноздри красным скиллом жизни — не хотелось позориться, делая это рукой. А потом по инерции засунул в карман брюк. Хоть это и нарушало правила, но зато спасло Рейми от полного провала — он был жив! Хоть и сильно «ранен». — Что, в спешке не нашёл пятый платок, котик? Второй раз тот же косяк. Но мне достаточно и одного раза, я понятливый, быстро учусь на своих ошибках, — ехидно процедил сквозь зубы Рейми, разговаривая с воображаемым милордом. — Попадись только мне — получишь по первое число! Альфа расправил свой последний платок «жизни» и смело вышел навстречу солнцу.

***

Новый день игры проходил совсем не так весело, как предыдущий. Рейми честно полежал в Лазарете, со стиснутыми зубами позволяя омегам-целителям отыгрывать на нём свои роли. Маленькие двенадцатилетние омежки шушукались и хихикали, прикрывая рукой рот, когда обсуждали в уголочке план его лечения. А потом раздели до плавок и начали мазать непонятной дрянью, бинтовать руки и клеить на лоб лейкопластыри. И всё это неизменно сопровождалось тихим омежьим хихиканьем, что приводило Рейми в натуральное бешенство, но приходилось терпеть и отвечать на их вопросы о самочувствии, ведь он сам попал в такую дурацкую ситуацию. Спасали только мысли о мести, которая неминуемо настигнет Марио! Потом в целях «оздоровления» он честно отбывал полезно-принудительную повинность: колол дрова, собирал хворост, таскал воду и заправлял душевые. От всего этого действительно кто хочешь оздоровится. И главное, время так пролетало быстрее. Ведь ему оставалось только тихо следить за разворачивающимися событиями, но ни словом, ни взглядом не сметь вмешиваться. Он с еле сдерживаемой яростью наблюдал, как его люди бесплодно ищут милорда. Они пытались найти его по нюху, заглядывали под капюшоны и за поля шляп, но, ясное дело, нигде коварного шпиона не было. Рейми догадывался, что тот ушёл в свой лагерь — под крылышко к кардиналу — и искать его с утра было бесполезно. Зато полезно было бы смотреть за кое-кем другим. Подметая дорожки, альфа краем глаза отмечал, как по территории Ферузы, наклеив фальшивую бороду, безнаказанно перемещался герцог Букинхейм, а никто даже ухом не вёл. Король предавался развлечениям, забыв о политике, а в это время венценосный супруг ему изменял. Да не с кем-то, а с важной политической фигурой другой страны, сложные отношения с которой нельзя было накалять! После обеда все горожане забегали по лагерю, готовясь к чему-то торжественному. Из обрывков разговоров Рейми понял, что король с подачи кардинала решил устроить грандиозный бал-маскарад. И жители украшали главную площадь цветами и гирляндами, чтобы, когда сядет солнце, площадь наполнилась душистыми ароматами и мягким светом десятков свечей в высоких прозрачных подсвечниках. Это будет смотреться очень романтично. И альфа с сожалением понимал, что он пропустит всё веселье и будет глазеть на карнавал со стороны. Таковы уж правила игры, где любая оплошность и небрежность к собственной «жизни» карались по-настоящему. Прислонившись к сосне, росшей за кругом мерцающего праздничного света, альфа с завистью смотрел за танцующими и веселящимися людьми, как вдруг резко встрепенулся: его нос почуял незваного гостя, который через пару мгновений неслышно подошёл из-за спины. Гость был одет в костюм какого-то музыканта — за его спиной болталась самодельная лютня — а лицо скрывала причудливая маска из картона, украшенная золотой фольгой, перьями и блёстками, но для Рейми не составляло проблемы узнать его — это снова был Марио, вернувшийся чтобы «добить». Он встал совсем вплотную, плечом касаясь альфы, и чуть повернув голову в его сторону, прошептал:  — Чудесный праздник, не правда ли? Он станет прекрасной ширмой для наших интриг, — и подняв маску, Марио быстро коснулся губами щеки Рейми, а затем устремился в толпу, не дожидаясь реакции. Рейми же оставалось сжимать зубы и колотить кулаком по дереву. Если он хоть словом вмешается в игру, то его дисквалифицируют, а этого он никак не мог допустить. Завтра он снова будет на коне, а пока оставалось терпеть насмешки милорда и вынашивать план мести. Раньше этот мимолётный поцелуй вселил бы в душу парня неимоверную радость и ликование, но сейчас он воспринимался как издевательство. И Рейми в своей голове представлял, что он будет вытворять с омегой, когда тот снова попадётся в его руки. А в этом он не сомневался: у него в запасе было почти два дня игры и огромное желание отомстить. Этим вечером, в хороводе огней и смеющихся масок, Рейми Нойберг в молчаливом бессилии следил, как история «государства» разворачивается без него. На сцену вдруг вышли все интриганы и ловко потянули за нужные ниточки, чтобы случилось то, чего он всеми силами старался избежать. Ночью парень долго не мог уснуть. Он крутился в спальном мешке, как червяк в банке, вздыхал, рассматривал потолок шатра и всё думал, думал и думал… Кардинал добился своего — на маскараде король поймал супруга на измене, и, чтобы не уронить свою честь, был вынужден объявить войну Алиции. Рейми в красках представлял себе, как довольно потирал руки Красный Герцог, укрывающий в своей тени послушную марионетку — милорда. У них всё получилось. И завтра всех ждала война. А на прощанье Марио ещё раз поиздевался над альфой. Он так же тихо нашёл его у ручья и, подойдя почти вплотную, коварно улыбнулся в темноте. На миг показались белые зубы, а потом омега произнёс:  — Аннек скомпрометировал короля. Мы всё равно добились своего, — милорд снова чмокнул опешившего альфу в губы и, увернувшись от защитной реакции, издевательски добавил, — прости, но так было надо.  — Ты конченый ублюдок, Марио, — прорычал Рейми, сжимая кулаки. — Завтра я с тобой поквитаюсь!  — Вот завтра и посмотрим, — самодовольно фыркнул омега и убежал куда-то во мрак — переправляться на свою территорию. Рейми не мог допустить, что выиграет кто-то другой. Тем более кардинал со своими приспешниками, тем более Марио… Всю ночь он напряжённо размышлял, подводя итоги этого дня. Он строил планы, как выйти победителем из военного конфликта и привести команду к победе. Сердце учащённо стучало, разгоняя кровь по телу, его щёки пылали, а руки и грудь были горячими, как жестяные крыши в солнечный день, и это мешало расслабиться и спокойно заснуть. Он до половины вылез из мешка и мечтал окунуться в холодный ручей, который у них именовался рекой. По временам он на несколько минут проваливался в короткий тревожный сон, где Марио смеялся над ним, и все остальные показывали пальцем, а потом снова открывал глаза от внезапно накатившей мысли. Так прошла вся ночь. И Рейми вылез из шатра Лазарета невыспавшийся, лохматый и страшно злой. На построении он пугал всех грозной решимостью и еле сдерживаемым нетерпением. Друзья понимали, что Рейми кому-то очень хочет надрать задницу, и уже открыто сочувствовали этому попаданцу. Кто это, стало понятно, когда, едва заступив в прежнюю должность, альфа отдал приказ:  — Первое, что сделать: милорда взять живым!!!