Константы

- У тебя получилось? Потому что если нет, то через час нам надо быть в кафе! - он ворвался в дом с этими словами, пытаясь на ходу передать куртку в услужливые руки слуг, но вовремя вспомнил, что отослал их в город и успел подхватить куртку у самого пола. - Я пока не знаю. У меня есть зацепка, надо будет проверить вечером. Переназначь встречу на завтра, - донеслись до него короткие фразы из кухни. В них было на удивление мало агрессии. Он решил не торопиться с выводами и не сбивать ее с этого настроя, но после того, как его глазам открылась картина "Джессика пытается приготовить НЕЧТО", молчать было невозможно. - Ты... готовишь? Я притащил сюда двух поваров, я согласился есть твой обожаемый фаст-фуд, а ты взялась готовить? Нет, не могу сказать, что не испытываю радости при виде любимой женщины, которая на нашей кухне пытается что-то приготовить, но, дорогая... ты уверена, что это будет съедобным? - О, заткнись, Киллгрейв, - привычно огрызается Джессика, но как-то без огонька. Он ловит ее взгляд и практически кожей чувствует ее панику. - Что-то случилось? Что именно? С тобой? С твоей обожаемой Петси? - У меня нет никаких оснований тебе доверять свои чувства. Он снова твердит какую-то чушь, за которой она не может увидеть его мотивов и мыслей, и девушка отмахивается. - Хватит! Если хочешь знать, мне захотелось вспомнить, как папа здесь готовил, а мама помогала. - Может... - он подходит поближе, говорит почти ей на ухо, аккуратно забирает нож у нее из руки и кладет рядом, - нам стоит попробовать такую же схему? Я, конечно, не фанат себе готовить, но если с тобой, то я готов на любые муки... - Не паясничай! И не смей делать вид, будто мы пара, - она вырывает руку и отходит на другой конец комнаты, - и не смей - слышишь, не смей! - делать вид, что ты можешь заменить моего отца. Она срывается с места и почти выбегает из комнаты. - Вот уж чего я никогда не хотел, - улыбается он сам себе, - так это быть твоим отцом, дорогая Джессика. *** - Я хочу пойти с тобой! - Ты не можешь туда пойти. Там тебя знают в лицо. - Откуда мне знать, что ты идешь искать моих родителей? Откуда мне знать, что ты не скажешь им "бегите подальше", если найдешь, что не попытаешься их спрятать? Она резко оборачивается и вдруг оказывается так близко, что он чувствует запах ее кожи. Это настолько сильно действует, что он сам отступает на шаг и сглатывает. Ему хочется крикнуть - "это я должен на тебя влиять! это ты должна быть в моей власти!", но он просто смотрит на нее и ждет, что она скажет. - Ты сказал, доверие - это работа двоих. Я делаю это не ради воссоединения счастливой семейки. Я хочу информации. Я хочу столкнуть их и тебя и увидеть, что получится. И самое главное - я хочу увидеть, как ты себя поведешь. Ты дал мне обещание. Я сказала тебе, что помогу найти папочку с мамочкой. Теперь твоя очередь поверить мне. Хлопок двери - и все, она ушла. Он стоит и смотрит на то место, где только что стояла Джессика, невидящими глазами. Хочется догнать ее, взять под контроль... да только он не может. С тех пор - не может. Главное, чтобы она никогда об этом не узнала. - Что нам делать с этим? - Лорен или как ее там аккуратно выносит на блюде неудавшийся кулинарный шедевр Джессики. Кажется, это должен был быть какой-то торт, но получилась какая-то кашеобразная масса. Первый его порыв - приказать ей разбить блюдо и изваляться в острых осколках, но он останавливает себя. Забирает у нее из рук блюдо. - Проваливай, - шепчет одними губами. Она уходит, а он садится на пол там, где стоял, поглощенный жаждой. Он хочет ее, хочет эту девчонку, ее ярость, хочет ее любовь. Хочет ее прикосновений, а она трогает... торт. Он бьет кулаками по блюду, раскалывая его на множество частей, сжимает полужидкую массу со всей силы в руках, рычит сквозь зубы, пытаясь выместить жажду прикосновения, жажду страсти, жажду чертовой, неподдающейся Джессики Джонс... Проходит, наверное, всего несколько минут, но он уже чувствует себя измотанным и хочет только, чтобы она вернулась. Прислушавшись, он понимает, что на кухне все затихли, испугавшись его злости. - Вы, там! - окликает он их и, дожидаясь, пока они выскребутся из своего убежища, кивает на осколки перед собой, - уберите. Его ждет ванная, а потом - долгое, долгое, бесконечно долгое ожидание ее. *** - Почему вы всегда молчите? Вы хорошо знаете Киллгрейва? Наверное, давно познакомились? - подначивает она усталую женщину, пока та, наконец, не пытается спасти бегством. Нужно отделаться от Малкольма и поймать сразу обоих. Они умоляют не причинять им вреда. Они рассказывают о том, как проводят жизнь в бегах. - И все только потому, что вы решили поиграть в бога! - срывается Джессика на крик. - Что? - непонимающими глазами смотрит на него мать Киллгрейва, - Кевин был болен... он должен был умереть в двенадцать лет, мы просто пытались найти средство. И мы его нашли! А потом... он разозлился... я в это время гладила... Она показывает на свою щеку, искореженную старым ожогом. Больше ничего не надо объяснять. - Вы должны поговорить с ним. - Нет! - кричит его отец, - он убъет нас. - Вполне возможно, - Джессика пожимает плечами, - но он попробует этого не сделать. - С чего бы ему перестать следовать своим желаниям? - в голосе его отца Джессика слышит свое собственное недоверие и свои собственные аргументы. Но она не может отказаться, как бы глупо это не звучало. - Он... он обещал мне. - Ты все перепутала, девочка, - усталая женщина грустно улыбается, подходит, берет ее за руку, - он приказал тебе. Он не обещает, он приказывает. - И это единственная причина, почему, когда он мне пообещал, я попробовала ему поверить, - выговаривает Джессика, снова чувствуя тошноту. "Ты обязана сама верить в свои слова. Ты обязана менять свои мысли, Джессика. Ты обязана быть искреннее. По-другому не получится ничего", - у вас выпить есть? - Выпить? - непонимающе спрашивает Альфред. - Выпить. Питье. Бухло. Живая вода. С тех пор, как я год назад восемь месяцев провела под контролем вашего сына, мне иногда это необходимо. - Откуда нам знать, что ты сейчас не под его контролем? - упорствует мужчина. Джессика закатывает глаза и со всей силы ударяет кулаком в стену. Несколько секунд все трое смотрят на дыру в бетоне, потом Джонс аккуратно вытаскивает руку из дыры и объясняет, как маленьким: - Потому что если бы я была под его контролем, какого хрена я бы тогда вас уговаривала? *** Щелчок входной двери. Он неподвижно сидит на диване, спиной к двери. Негромко спрашивает в пространство: - Джессика? - И как ты угадал, - ворчит девушка, проходя в гостинную. - Ты нашла их? - Сначала отмени, что бы ты там ни приказал своим бедным пленникам. - Я еще не услышал... - И не услышишь, пока не отменишь приказы. Доверие, помнишь? Воздух со свистом просачивается между стиснутых зубов и она понимает, что Киллгрейв напряжен до предела. Несколько секунд тишины, потом он размыкает губы и кричит: - Можете снять петли с шеи и слезть со стола. Продолжайте готовить ужин... на сколько персон, Джессика? Он поворачивается и теперь уже ей приходится делать над собой усилие, чтобы не отшатнуться. Зрачки расширены, на виске пульсирует вена. Челюсти снова сжаты, и он, кажется, готов кинуться на нее с голыми руками. - На четверых, если ты не планируешь никого травить за ужином. - ...на четверых! - кричит он снова, - ну что, Джесс, где они? Ты оставила их за порогом? Как невежливо, дорогая. - Я хотела убедиться, что ты не наделал никаких глупостей. - Веревки на шеях у наших милых друзей считаются? - Что ты, это скорее добрая традиция, - она вкладывает в голос весь сарказм, который может наскребсти, стараясь не выдать страха. Сейчас она их приведет, и... что? Он их убьет - и тогда она привела двух усталых, беззащитных стариков на смерть. Не убьет - и это будет значит, что их сделка скреплена больше, чем кровью - отсутствием крови. "Какого исхода ты ждешь, Джессика?" - крутится в голове, - "чего ты сама хочешь?", - я сейчас приведу их. Он не встает с места. Он не уверен, что готов сдержаться. Не уверен, что сможет сдержаться. Не уверен, что хочет этого. Но он должен что-то решить прямо сейчас. - Здравствуй, сынок. Он оборачивается и вся бравада слетает с него, как по мановению волшебной палочки. Джессика пристально смотрит на растерянного, медленно, как во сне, поднимающегося с дивана Киллгрейва. - Здравствуй, мама, - он стремительно обретает самообладание и шаг вперед делает уже привычный Джессике наглый, самоуверенный, играющий всеми окружающими люди Киллгрейв. - Мы... мы думали о тебе. Постоянно... - Думали, как оказаться подальше, да? - он ухмыляется, - это все, что вы думаете относительно меня с тех пор, как мне исполнилось десять. Вы знаете, как я жил? Мне приходилось заставлять людей покормить меня, приютить меня, мам! Я использовал свой дар, чтобы выживать! - Чушь собачья! - не выдерживает Альфред, стоящий чуть позади жены, - ты и без того всегда умел отдавать приказы! Вспомни, что ты сделал со своей мамой! - МНЕ БЫЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ! - он кричит и Джессика вдруг понимает, что даже если бы она хотела достать его, у нее бы так хорошо не получилось, - мне было десять лет и я закатил истерику! А вы бросили меня и сбежали! - Мы виноваты, сынок, - шепчет женщина, подходя ближе, - но мы любим тебя. Кевин смотрит на нее и Джессика замечает, что он дрожит всем телом, как от рыданий, но глаза у него почти сухие. Она готова рвануться вперед и остановить его, свенуть ему шею, если потребуется, но он молчит. Он не отдал ни одного приказания с тех пор, как его родители переступили порог. Старая, усталая женщина протягивает руки и обнимает его. Повелитель умов, безжалостный палач, убивающий людей ради собственного удовольствия, не может сбросить ее руки. Он несколько секунд как будто колеблется, потом обнимает ее в ответ. - Прости, - шепчет она, - прости меня, прости... Старая, усталая женщина достает из кармана ножницы и заносит над шеей собственного сына. - Прости... мы совершили ошибку... ты был нашей ответственностью.