Константы

Джессика реагирует инстинктивно, бросаясь вперед и вырывая ножницы у нее из руки. Киллгрейв поднимает голову и мгновенно оценивает диспозицию. Отталкивает свою мать и успевает сказать - "Мама, подними ножницы и..." - и Джессика успевает быстрее. Она не знает, что надо сделать, но знает, чего нельзя допустить. И она роняет его на пол, подминая под себя, зажимая ладонью рот. Он пытается извернуться, пытается что-то показать руками, пока она не прижимает их к полу. На шум выбегает прислуга, и, как вышколенные оловянные солдатики, они прижимают к своему горлу бритвы. Джессика не знает, что делать. Она не успеет вырубить всех. Мысли судорожно мечутся в ее голове, пока их не сметает оглушительная боль где-то повыше лопатки. Она ослабляет хватку и Киллгрейв вырывается из ее рук. Она оглядывается через плечо и видит чертовы ножницы, которые, вместо того, чтобы выкинуть подальше, сумасшедшая баба воткнула в ее спину. - Ты хотела убить меня, - Киллгрейв дышит тяжело, идеальная прическа сбита, костюм помят, - ты ранила Джессику. Мама... - Нет! - она кричит, громко, вымещая боль, подходит к нему, понимая, что ему стоит сказать одно слово, и она убьет их своими руками, - пожалуйста... ты обещал мне. Пожалуйста... - В наш с тобой договор не входила попытка моей матери меня прикончить, - его глаза холодны, а голос зол. - Пожалуйста, - ей остается твердить опять и опять, не зная, что предпринять и как успеть. - Что ты дашь мне взамен? - Что? - Что ты дашь мне взамен, чтобы я отпустил этих выродков и забыл об их существовании? - Что ты хочешь? - выдыхает она, понимая, что попалась. - Ночь. - Ночь? - Ночь с тобой. Она закрывает глаза, хватается рукой за диван, чтобы не упасть на пол. Поднимает глаза, одними губами шепчет: - Хорошо. Он говорит отрывисто, командует не сдерживаясь. - Мама, папа. Вы бросили своего десятилетнего сына, не понимающего, что происходит, скитаться по помойкам и заставлять чужих людей заботиться о себе. Единственный раз, когда вы пришли увидеть меня, это случилось не по вашей воле. И в этот единственный раз вы пытались убить меня. Помните это, когда вы называете меня чудовищем. Уходите, уезжайте далеко и никогда не попадайтесь мне на глаза. Зомбированные, старые супруги развернулись к двери. - Киллгрейв, - она выговаривает слова старательно, пытаясь не отрубиться прямо здесь и сейчас, - пусть остановятся на минуту. - Остановитесь на минуту, - командует он автоматически, все еще злой, но заинтригованный. - Он... приказал поварам, - она кивает на двух людей с лезвиями у своих шей, - приготовить ужин на четверых, вы знаете? И еда не была бы отравлена - он знает, что я бы попробовала из всех тарелок. Он спас женщину с детьми от мужа-психопата - не по своей воле, но в здравом уме и твердой памяти. Ваши ножницы торчат у меня из спины - а я не сделала вам ровным счетом ничего. Он монстр, и я с этим не спорю. Я - монстр. Но это вы делаете таких, как ваш сын, убийцами. Мы просто копируем своих наставников. Уходите. Они простояли перед ней оставшиеся до минуты двадцать секунд. Потом развернулись и вышли. - Идите, - махнул Киллгрейв поварам и Джессика с чистой совестью свалилась без сознания. *** Она очнулась не в своей кровати. Болела спина, голова и почему-то рука. Сознание плыло. - Очнулась! - это какое-то дежа вю с отрывом в пятнадцать лет, - Джесс, ты меня слышишь? - Я тебя слышу, - "а вот себя как-то с трудом", - что у меня с голосом? - Воды хочешь? - заботливо подсказывает голос. - Спрашиваешь. Знакомые руки помогают подняться, подносят стакан воды. Джессика пьет жадно и, после несколкьих глотков, окружающая действительность немного проясняется. - Привет, Триш. - Знаешь, когда я говорила, что хочу видеть тебя почаще, я не подразумевала - с ножницами в лопатке. - Как я вообще здесь оказалась? - А что ты помнишь? - Давай ты мне сначала выдашь официальную версию, а я тебе все расскажу, когда приведу мозги в порядок. - Что, как мы обе знаем, вещь невыполнимая. Буду я твою историю ждать, пока не состарюсь и не покроюсь с ног до головы морщинами. Ладно, - продолжает она, поймав взгляд Джессики, - вот моя версия событий: я сижу дома, никого не трогаю, тут звонок в дверь. Видеофон демонстрирует мне двух бравых парней, у одного из которых на руках окровавленная ты, и какого-то врача. Я, понятное дело, их впускаю, но ничего внятного они мне сказать по-прежнему не могут. Тащат тебя на мой диван и тут я замечаю торчащие у тебя из спины ножницы. Я, естественно, начинаю истерить, и охрана после этого не дает мне ничего сделать, даже после того, как я уже успокоилась. Доктор тем временем вытаскивает наконец эти чертовы ножницы, штопает тебя и объявляет, что внутренние органы не задеты, но кровотечение было неслабым, поэтому тебе надо отдыхать и побольше есть... И уходит. Охрана вручает мне конверт с твоим именем - вот он, на тумбочке, - и тоже сматывается. Это было часа четыре назад. Джессика с усилием протягивает руку за конвертом. - Тебе надо поесть, - предостерегающе напоминает Триш. - Мне надо разобраться, что, черт возьми, происходит. - Ты обещала мне свою версию событий! - Для этого мне как минимум надо выпить. - Ну уж нет, никакого алкоголя до еды. - Триш! - Компромисс! - поднимает Триш руки, - я заказываю еду, ты собираешься с мыслями, ешь, потом мы нальем себе чего-нибудь и ты поведаешь всю историю. - Ладно, - вздыхает Джессика. - И не вздумай выпрыгивать в окно! С такими ранениями это вредно! - кричит Триш с порога, набирая телефон китайской забегаловки неподалеку. Джессика нетерпеливо рвет конверт и достает письмо. "Дорогая, прости за эту беготню, но я знал, что ты захочешь увидеть не мое лицо, когда очнешься. Я не буду преследовать мамочку с папочкой, как и обещал тебе - хотя за дырку в твоей спине и стоило бы. Ты спасла меня этой ночью. Я знал, что я тебе небезразличен. Остальное - лишь вопрос времени. Поправляйся, дорогая Джессика, поговори со своей Петси, проведи с ней больше двенадцати часов, чтобы быть уверенной. Навеки твой, Киллгрейв P.S. Я помню о нашей новой сделке". Джессика сминает листок в руке и отшвыривает от себя подальше.