Вещий сон

Матракчи постепенно начал привыкать к тому, что в его доме часто появляются неожиданные гости. Тем более что он сам привёл в свой дом девушку. Сейчас Гюлезар-Хатун казалось ему совершенно беззащитной, у неё едва хватало сил, чтобы дышать. Время от времени она просила воды. Однако Насух-Эфенди был хорошим учеником, поскольку жизнь научила его не поддаваться женским страдальческим стонам. Ведь точно так же много лет назад он спас очаровательную Викторию, в которую безумно влюбился. И эта история едва не стоила ему жизни. Матракчи до сих пор пробивала дрожь, когда он вспоминал эту постыдную историю. И вот сейчас перед ним снова лежит хрупкая девушка, которая покушалась на жизнь Шехзаде Мустафы, о чём доподлинно известно. Судя по тому, что он увидел, каждое слово Хатидже-Султан было правдой. Его совесть была чиста, ведь он сдержал слово, данное самому себе. Он сохранил за пропавшей Госпожой козырь против Хюррем-Султан. Но вот что же ему теперь с ней делать? Очевидно, что при любой попытке Гюлезар проникнуть во дворец, её тут же могут убить. Однако долго скрывать её в своём доме он тоже не сможет. Ответ на его вопрос пришёл неожиданно. А точнее, постучался в дверь и голосом Шехзаде Мустафы попросил впустить его внутрь. Насух-Эфенди искренне обрадовался, увидев Шехзаде. - Я не мог не попрощаться с тобой перед отъездом, - улыбнулся Мустафа и крепко обнял хозяина дома. Через секунду взгляд его упал на бывшую служанку: - Матракчи, немедленно объясни мне, что здесь делает эта предательница! - Успокойтесь, Шехзаде, сейчас я Вам всё объясню. Усадив Мустафу на подушки, Насух-Эфенди принёс два щербета и сел напротив Шехзаде. Молодой человек внимательно выслушал немного видоизменённую историю, которую Насуху рассказала Хатидже. И поскольку Мустафа был умным Шехзаде, то он прекрасно понял, насколько ценна жизнь этой девушки, прежде всего, для него самого. - Вот моё решение, Матракчи, - подытожил Мустафа. – Эту девушку я забираю обратно в Манису. Я совершенно уверен, что там Хюррем-Султан никогда не догадается её искать, даже если она что-то заподозрит. - Но, Шехзаде, Вы не боитесь, что она снова попытается Вас убить? - Это будет большой глупостью с её стороны. К тому же, скорее всего, я спрячу её в темнице, точно так же, как это в своё время сделали покойные Ибрагим-Паша и Хатидже-Султан. Сейчас я не хочу огорчать Повелителя, когда он только-только пошёл на поправку. Час расплаты для Хюррем-Султан обязательно настанет, но в своё время. Мужчины поднялись, после чего Мустафа распорядился поместить служанку в своей карете, а сам поехал верхом на лошади. *** Хюррем, казалось, прошла несколько километров, описывая круги по периметру своих покоев. О чём Бейхан так долго говорит с Повелителем? Неужели она осмелилась рассказать о Гюлезар? Или, может быть, она выдаёт тайну о Хатидже, которую Хюррем не успела выяснить? Кроме того, от Гюля-Аги по-прежнему не было вестей. - Госпожа, Повелитель желает немедленно Вас видеть, - доложил Сюмбюль, вынуждая Хюррем, наконец, остановиться. Всё внутри заледенело от страха и неизвестности. В каком расположении духа она застанет своего супруга? И как сумеет понять, что ему стало известно? Однако гнев Повелителя, которого она так боялась, бесследно исчез. Султан сидел на краешке кровати, опустив голову и сцепив пальцы на руках. И выглядел очень подавленным. Целую минуту Хюррем смотрела на мужа, не отрываясь, после чего решила выдать своё присутствие, поскольку Султан всё это время сидел неподвижно и никак не реагировал. - Повелитель? Сулейман шумно выдохнул: - Вокруг меня царит одно сплошное предательство. Нет ни одного человека в этом дворце, который бы не попытался что-то утаить от меня. Все смотрят на меня с презрением… Когда всё успело так измениться, Хюррем? – он умоляюще взглянул на жену, надеясь, что она сможет исцелить его одним своим взглядом и словом. - О, Повелитель души моей! Вы – властелин мира. Вам не должно быть дела до тех пересудов и сплетен, которые лишь очерняют Вашу душу! Я живу только одним тобой! И я клянусь тебе жизнью наших детей, что никогда и ни за что не предам тебя! Заметив, как с каждой секундой в отчаянном взгляде Султана начинает появляться проблеск нежности и благодарности, Хюррем поняла, что ей удалось угадать и произнести именно те слова, которые в эту минуту хотел услышать её супруг. Он постучал ладонью по месту рядом с собой, приглашая тем самым свою жену присесть рядом с ним: - Расскажи мне всё, что тебе известно о Хатидже… *** Неделю спустя Дом Антуана Брагадина - Антуан, иди скорее сюда! – громким шёпотом позвала Летиция. Девушка не отходила от найденной женщины ни на шаг. Появление нового человека в её жизни, пусть это и была простая служанка, очень изменило жизнь дочери посла. Находясь в разлуке с любимым, она вынуждена была скрывать свою тоску. Но ухаживая за несчастной жертвой неизвестных чудовищных обстоятельств, Летиция хоть ненадолго отвлекалась от своих страданий. Разумеется, ей было жутко интересно узнать, откуда у бедной женщины такие большие неприятности. Кроме того, блондинка успела заметить дорогое кольцо на указательном пальце. Узнать работу персидских ювелиров аристократке не составило труда. Более того, она увидела, что кожа на теле раненой в местах, не покрытых ожогами, была очень нежной и ухоженной. Летиция даже предположила, что к ним попала и не служанка вовсе. Но когда она с присущей ей детской наивностью делилась своими невероятными предположениями с братом, тот только посмеивался в ответ или требовал, чтобы она не мешала ему читать очередной трактат какого-нибудь новоиспеченного философа. Однако на этот раз Антуан послушно подошёл к кровати. Женщина впервые за эти семь дней не просто проснулась и попросила воды, а подскочила как ошпаренная и с опаской посмотрела на испуганных брата и сестру. Летиция внимательно следила за каждым поворотом головы незнакомки. - Где я? Неужели… - Не бойся нас, мы не причиним тебе вреда, - поспешила ответить Летиция. Заметив, как гостья удивлённо подняла брови, девушка повернулась к брату: - Ой, она, наверное, не понимает по-итальянски. Антуан, ты знаешь турецкий лучше меня. Переведи. Мужчина понимающе кивнул и с улыбкой посмотрел на гостью: - Сеньора, меня зовут Антуан Брагадин. Я сын венецианского посла Пьера Брагадина, а это моя сестра Летиция. Ты находишься в моём доме в посольском дворе. Незнакомка облегчённо выдохнула: - Значит, я по-прежнему в Стамбуле? - Ну, конечно! – ответила Летиция и тут же ойкнула. Она снова, не подумав, заговорила по-итальянски. - Просто я думала, что меня увезли далеко отсюда, - улыбнулась служанка, давая пояснения на чистом итальянском, чем приятно удивила хозяев этого дома. – Долго я пробыла без сознания? - Ты провела в постели целую неделю. Неужели ты не помнишь, как моя служанка кормила и поила тебя? И как лекарь моего брата приходил обрабатывать твои раны. Женщина виновато покачала головой: - Нет, я этого не помню… Летиция приблизилась к кровати, на которой сидела женщина, и взяла её ладони в свои: - Ты очень хорошо говоришь по-итальянски, но и турецким владеешь в совершенстве. Откуда ты родом? Женщина сделала глубокий вдох, собираясь выдать поток информации, однако слова зависли в воздухе: - Я… Вихрь мыслей пронёсся в голове Хатидже за эти секунды. Хотя эти люди, судя по всему, никогда её раньше не видели и не могут знать, кем она является на самом деле. Разумеется, увидев израненную женщину посреди леса в костюме простолюдинки, они приняли её за служанку, а потому и обращались к ней на «ты». И хотя совсем недавно Хатидже сама настаивала на том, чтобы её перестали звать Госпожой, ей было очень непривычно, что незнакомые люди, особенно аристократы, не относятся к ней с должным почтением. Однако она была вынуждена признать, что сейчас она находится в наиболее выгодном положении, и чем дольше ей удастся сохранить статус служанки, тем дольше она сможет скрываться от своего брата и его стражников. Поэтому, взглянув на ожидающих ответа Летицию и Антуана, а она пробормотала: - Простите меня, но я чувствую себя совершенно разбитой. Мне болит голова и очень хочется спать, - Хатидже улеглась на подушки и закрыла глаза. – Всей моей жизни не хватит, чтобы отплатить вам за ваше добро. И я обязательно расскажу вам всё, что вы захотите узнать. Только умоляю вас, отложим этот разговор до завтра. Было видно, что Летиция очень разочаровалась, услышав такой ответ. Однако она понимала, что будет невежливо демонстрировать свою обиду из-за неудовлетворённого любопытства, а потому девушка, пересилив себя, улыбнулась: - Разумеется, ты очень устала. Эти ужасные раны, наверное, не давали тебе спокойно спать. Прошу тебя, отдохни, как следует. Моя служанка Катрина будет приглядывать за тобой. - Спасибо. Антуан и Летиция как можно тише покинули комнату. Мужчина расхаживал по просторной гостиной, на стенах которой висели картины, и задумчиво потирал подбородок. - Возможно, твои предположения о знатном происхождении не лишены оснований, Летиция, - пробормотал Антуан. - Неужели? И с чего ты это взял? - Помимо того, что она владеет итальянским и турецким языками, она ещё и выражается, как настоящая Султанша… - По-моему ты преувеличиваешь! – улыбнулась Летиция. – Не может быть, чтобы сестра Султана оказалась в подобной ситуации. Но я не буду отрицать, что она вполне могла быть, скажем, одной из наложниц Султана Сулеймана. Тогда её нынешнее состояние можно объяснить гневом Хюррем-Султан, - девушка оживилась, высказывая очередное невероятное предположение вслух. – Точно! Ведь супруга Султана не терпит конкуренции. - В любом случае, тебе удастся проверить свои предположения завтра, - сказал Антуан, поднимаясь по белоснежной лестнице в свою комнату. - Мне? А тебе что же, неинтересно? - Конечно, интересно, просто завтра я отправлюсь к отцу. Он должен встретиться с Аясом-Пашой, чтобы обсудить с ним изменения, касающиеся торговых привилегий. - Но отец уже несколько дней ждёт аудиенции… - Это уже тебя не касается, сестра. Лучше присматривай за нашей гостьей. *** Сулейман уже потерял счёт времени. Он не знал, сколько дней прошло с тех пор, как он впервые пришёл в тот дом, где в последний раз была замечена его сестра. Первые несколько дней он бесконечно вызывал к себе Гюля-Агу, чтобы выяснить, не объявилась ли Хатидже-Султан. Но хороших вестей слуга не приносил. После он поручил расследование Бали-Бею, который ещё ни разу его не подвёл. И первым делом отважный воин отправился вслед за Бейхан-Султан. Он был уверен, что она знает гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Сулейман не возражал. Кроме того, Шах-Султан, которая вскоре приехала во дворец, настояла на том, что дворец на ипподроме нужно восстановить. Повелитель согласился и на это. Однако от мыслей о Хатидже его постоянно отвлекали. Например, Рустем-Паша внезапно обнаружил, что в государственной казне не хватает средств, а всё потому, что покойный Ибрагим-Паша большую часть средств хранил в каком-то тайном месте. Сулейман одобрил и это. И каково же было удивление, когда Рустем-Паша исчез во дворце Хатидже-Султан. Стражники, сопровождавшие его, казалось, обыскали каждый закоулок, однако не удосужились заглянуть в тюремную камеру в подземелье, где, по невнимательности оступившись в темноте, прислужник Хюррем свалился в хранилище, хорошенько ударившись головой. Пашу нашли через несколько дней, когда он очнулся и смог громко звать на помощь, а золото вернули в казну. А Сулейман всё это время следил за домом. Иногда он даже ночевал там, изучая содержимое шкафов. На туалетном столике возле кровати осталось маленькое зеркальце, которое совершенно точно принадлежало Хатидже, а под подушкой осталась её зелёная шёлковая шаль с засохшими каплями крови. Когда он увидел эту шаль в первый раз, то не смог уснуть. Он счёл это очередным наказанием за причинённую родной сестре боль, а потому забрал эту шаль и всегда держал при себе, как напоминание о том, что он сделал. Кроме всего прочего, Султан настоял на отъезде Мехмеда. Вместе с ним уехала и Хюррем. Разумеется, ей не хотелось оставлять Повелителя, однако он заверил её, что Шах-Султан будет рядом. Это не понравилось Хюррем, ведь она рисковала потерять своё влияние на супруга, однако после того, как он всю ночь перед отъездом цитировал ей стихотворения о своей неземной любви, Султанша немного успокоилась. В конце концов, спустя несколько месяцев Бали-Бей вернулся, однако хороших новостей он с собой не привёз: - К сожалению, Бейхан-Султан не сказала ничего нового. А слуги, которые в ту ночь были с ней, погибли в пожаре. Чичек-Хатун утверждает, что в ночь пожара она уехала в Эдирне, а потому не была свидетелем происходящего. Мне удалось выяснить лишь то, что за Хатидже-Султан ухаживала некая Зухра-Хатун, однако её и след простыл. Я, конечно же, предпринял всё необходимое, чтобы её нашли, однако теперь нам нужно время. Сулейман крутил в руках окровавленную шаль с подожжёнными краями и, казалось, совсем не слушал того, что ему сказал Бали-Бей. Однако после долгого молчания Султан, наконец, заговорил: - Мы зашли в тупик, Малкочоглу. И я, и ты прекрасно знаем, что если бы Хатидже хотела, чтобы её нашли, то она давно уже была бы здесь. - Повелитель, не стоит отчаиваться, мы… Сулейман резко вскинул руку, не желая больше слушать: - Возвращайся к себе на Родину, Бали-Бей. Малкочоглу оставалось только подчиниться решению Падишаха.