Орайон, свет небес

Маленькому омежке я больше ничем помочь не мог, а медкапсула работает самое меньшее больше трёх часов (такой вот парадокс), поэтому я вышел в коридор, проверить как там Санни. — Вот и док пришёл, так что успокойся и расскажи всё нормально: откуда у тебя малюсенький раненый омежка? — на камбузе парни окружили босого подростка и отпаивали горячим чаем с булочками. Наша кухня представляла собой большую светлую комнату, рассчитанную на сорок мужиков, весело уминающих хорошо прожаренное мясо. Вокруг круглые столы, каждый на восьмерых едоков. — Санни, а где твои сапоги? — в ответ на этот, казалось бы, простой, вопрос раздались нечеловеческие рыдания. — Я их убил, я всех их убил! Меня надо на электрический стул! — рыдал молодой лже-спецназовец. — Санни, сейчас казнь в тюрьме проводят с помощью смертельной инъекции, — попытался отвлечь его. — Дайте мне такую инъекцию! Хочу инъекцию срочно! — кричал Санни и норовил вырваться из успокаивающих объятий других парней. — Санни, успокойся, у нас на корабле как раз сейчас закончились смертельные инъекции, — я пытался успокоить его как мог, шутки он и раньше не особо понимал. — А где его напарник, Краун Линдси? Можно спросить у него, — бросил один из парней. — Краун пошел к командиру, и они отправляют других на место последней разведки, — раздалось откуда-то справа. — Я уже свободен, где Санни? — к нам вышел взволнованный последними событиями командир Фред Лонгман. Подросток бросился к отцу в объятия и дальше рыдал там. — Я сейчас вам перескажу то, что мне рассказал Краун. Они с Санни выехали на стандартную поисковую операцию по маршруту, выданному нашим компом ещё две недели назад. Три часа на шаттле на юго-восток, потом приземлились и пошли пешком вглубь планеты. Погода прекрасная, тепло. Вдруг под ногами у Санни что-то хлюпнуло и послышался писк. Краун оглянулся — вокруг никого и опять снизу хруст. Санни присел не корточки, чтобы рассмотреть поближе маленькие красные вспышки в высокой траве, Краун подошёл к нему. Оказалось, что это местное разумное население, размером с нашу вилку. Парни просто затоптали их всех насмерть, не видели же. Кто под ноги смотрит, ожидая нападения вражеских гуманоидов? — командир пересказывал нам события последнего часа, поглаживая рыдающего Санни. — Если они такие маленькие, то почему вы уверены, что они разумные? — спросил один из солдат, нам всем не хотелось отдавать обратно такую чудесную планету. — Все жители были в одежде. В каких-то халатах, платьях, но не голые. Так сказал мне Краун, — ответил командир. — А, кстати, где он? — Он, в отличии от Санни, вернулся в адекватном состоянии. Поэтому я и отправил с ним спасательную бригаду. Краун сможет показать им точное место трагедии. Может кого и сможем спасти… — Там все умерли, — Санни продолжал плакать, — я схватил мальчика, который ещё дышал, и принес к доку. — Да, Нейман, что с потерпевшим? — поинтересовался капитан и все взоры устремились на меня. — Я ученый, а не врач, предупреждал ведь! Положил его в медкапсулу, написал «три процента веса взрослого человека» и включил её. Посмотрим через три часа, — мои слова были наполнены скептицизмом. — А можно на него пока посмотреть? Говорят, что это омега, — глазки некоторых парней стали маслеными от предвкушений: пленный вражеский омега — мечта каждого альфы. — Кроме меня и командира никто к нему не подойдёт! Так и знайте! У нас поисковая операция, а не массовый порногеноцид! — Доктор Нейман, вы чего? Мы только посмотреть хотели, его же невозможно трахать, как бы ни хотелось… — Вот именно — так, как бы вам хотелось! — Прекращайте эти глупости даже думать — это межгалактический скандал. И за меньшее можно вылететь из Союза Планет, как пробка из бутылки шампанского. И нам с нашей старушкой-Землёй точно будет крышка, — капитан объяснял всё спецназовцам как маленьким, — поэтому надо найти всех гуманоидов и постараться вылечить. — Это невозможно, я их всех растоптал, у меня все сапоги в крови и кусках человеческого мяса, — прорыдал босой Санни. — Но не на всех же ты наступил, на кого-то и Краун тоже. — Может и Краун, но ему плевать! Парни говорили, что он и на планете Эн убивал гуманоидов в первой группе снайперов... — Санни, молчи, не было этого! На планете Эн нет разумной жизни! — отец строго отчитал сына. — Сейчас нет, а в начале была, и Краун с другими снайперами из Пентагона их всех уничтожил. Так что ему не впервой убивать мешающих разумных гуманоидов, — Санни аж реветь перестал от наплыва чувств. Крауна на корабле не любили и побаивались многие. Но мало кто так открыто высказывал свои предположения. Официально на сопротивляющейся Эн разумного населения никогда не существовало. По крайней мере, так было написано в наших отчётах для Межгалактического Союза Планет. — Теперь понятно, почему ты без обуви. Надо бы помыть его сапоги, — я посмотрел на начальника. — Да, пошли, Санни, посмотрим на твою обувку. — Нет! Там... ах-ах-ах, — дальше было неразборчиво, каша во рту из-за слёз. Капитан Лонгман увёл сына к себе в каюту. Парни тоже начали расходиться, а я налил себе горький черный кофе, надо было взбодриться и обдумать создавшееся положение. Что мы имеем? Во-первых, у меня в лаборатории лежит омега, местный житель. Во-вторых, другие мертвы. В-третьих, планету придётся вернуть. В-четвёртых, выкинув все уже бесполезные образцы, лететь в космос дальше, искать другие планеты. Межгалактическому Союзу можно вообще ничего не говорить — они не знают про эту планету. Или честно признаться и объяснить, что местных, размером с вилку, просто не заметили. — Доктор Нейман Бишоп, зайдите, пожалуйста, к капитану и захватите успокоительное для Санни, — раздалось по корабельному радио. Я быстро допил отвратительный, но зато обжигающе горячий кофе и побежал в лабораторию за лекарством. Осторожно заглянул в прозрачное окно медкапсулы — омега пока был жив, дышал ровно и спокойно, а регенераторы медленно восстанавливали его правую ногу.