Орайон, свет небес

У капитана каюта была самая просторная на нашем корабле. Но всё равно меньше моей — я спал в научной лаборатории. И драгоценные образцы охранял, и помещение отдельное от других парней. — Капитан, — я постучал в приоткрытую дверь, из-за которой раздавались задушенные всхлипы, на большее у Санни уже не оставалось сил. — Нейман, заходи скорей. Коли, давай! — капитан крепко держал отбивавшегося сынишку. — Не надо меня колоть, я боюсь! Что это? — орал бывший смертник, сейчас он был против любого укола, а раньше требовал себе смертельную инъекцию. — Всё хорошо, Санни, поспишь пару часов спокойно. Проснёшься и всё будет хорошо! — я вколол готовый заранее раствор в бицепс левой руки. Подросток отрубился почти мгновенно, прямо в руках отца. Лекарство было настроено на немедленное отключение агрессивного спецназовца, так что подростку с избытком хватило. Лонгман осторожно опустил сына на кровать. — Нейман, что думаешь о создавшемся положении? — Надо бы найти поселения этих гуманоидов и извиниться. Может, тела им принести для захоронений. — А дальше что? Ну, похоронят они своих. А нам что делать? — Можно предложить взаимовыгодное сотрудничество и торговые отношения. У нас же все новинки Межгалактического, а взамен попросить разрешить нам поселение оставшихся землян здесь создать, базу свою. Мол, будем себе искать другую планету, но пока не найдём, сюда всех перевезём — к сожалению, много человек не осталось. А наша планета умирает. Согласятся — так и насовсем можно будет со временем договориться. Нет — сваливаем, мы тут никого убивать не будем. — Правильно, я тоже о подобном думал, но ты формулируешь лучше. Значит, пока на Землю ничего сообщать не будем? — А у нас и нечего им сообщать. Нету у нас пока свободной планеты, подходящей землянам, — я сделал ударение на слове «свободной». — Да, и в этом ты прав. Пока нету, — Лонгман вздохнул и продолжил: — а что там с омежкой? Жив? — Вроде всё в порядке, на регенераторы реакция хорошая, посмотрим, как дальше будет. — Вернём хотя бы одного живого и здорового. Может замолвит за нас словечко перед их королём, ну, или кто там у них правитель. — Хорошая идея, пусть подтвердит, что мы его лечили и не трогали. Вот поэтому проследи, чтобы наши его не смущали и не облизывались на него, а то омежка ещё решит, что мы его съесть хотим. Он же махонький такой… — я улыбнулся своим мыслям. — Ты его сам, смотри, не трогай, а то, как и все мы, столько времени без омеги! Парни хоть друг с другом балуются, а ты всё время сам был! — и капитан на меня многозначительно зыркнул. — Сколько уже... — на самом деле я считал, — почти четыреста земных суток. А к Санни не приставали? — вдруг испугался за пацанёнка. — Краун его защищает, напарник всё-таки. Поэтому я их в пару и поставил, Крауну только альф подавай в постели, крутой слишком. Сказал — боится, что омега под ним сдохнет от «наплыва чувств», — улыбнулся капитан. — Надо же! И кто же сейчас его «цыпочка»? Только не говори, что не знаешь? — Моя работа — знать обо всё на этом корабле. У них в четвёртом отсеке есть один бетка блондинистый, так они его прогнули под весь отсек… — Это же насилие, как ты такое допускаешь? — я удивился, раньше на командира во всём можно было положиться. — Я парня к себе вызвал. По-человечески спросил, что не так. — Хочешь сказать он не признался? — Вот именно! Может он и сам не против… Хочешь, ты с ним поговори. Побоев на нём не видно, зубы вроде все есть, так что глубже я не копаю. — Ладно, я постараюсь у него всё выспросить. Но если это насилие, тебе придётся принять меры! Я не потерплю насильников на борту! — Хорошо-хорошо, иди уже выясняй. По дороге в лабораторию я заглянул в радиорубку и попросил позвать Янга Эрнандеса к врачу. Уже у себя первым делом заглянул в медкапсулу, с малышом было всё нормально и он спал после операций, тьфу-тьфу-тьфу, жить будет! — Доктор Бишоп, можно? — в дверь осторожно постучали. — Да, Янг, заходи, — я ещё раз посмотрел на обнажённого омегу. Малюсенький член и яйца, тёмно-бордовые сосочки. Для того, что я задумал, необходимо было возбудиться. Спецназовец бочком вошел в лабораторию и осторожно посмотрел на меня. Сам я хоть и был учёным, тренажёрный зал посещал исправно, иначе в космическую экспедицию не попадёшь. — Не смей орать, Янг, а то порву на фиг! — я быстро заломил парню правую руку и грохнул его животом об лабораторный стол. Прижался к бедрам, пусть почувствует мой большой возбужденный альфийский член. Второй рукой начал расстёгивать ему штаны. Янг отбивался молча, но настойчиво. Без правой руки у него ничего не выходило, я всё же альфа, а не бетка какая-нибудь! — Отпусти, Нейман, и ты туда же, я думал, хоть вы с капитаном нормальные! Нельзя так, я не хочу! — в голосе послышались слёзы бессилия. Я отпустил его руку и развёл в стороны уже обнаженные ягодицы. Внутри было всё растянуто и даже разорвано. Хоть кровь смыл. — Янг, почему ты не пожаловался капитану на насилие? Он решил, что ты сам этого хотел, — я поднялся на ноги. — Пустите! — бета оттолкнул меня. — Что это за представления! Вы не собирались меня насиловать? — Конечно нет! Просто хотел допросить под давлением, заодно и дырку твою посмотреть. Вот регенерирующая мазь, мажь два раза в день или когда болит. Так почему ты не сообщил об этом? — я протянул ему маленький круглый тюбик мази. — Не хотел, чтобы все знали. Мы баловались с Крауном пару раз, по обоюдному желанию. А потом, видимо, кто-то из парней узнал. И пока Крауна не было... Их же десять человек против меня одного... Прямо в спальном отсеке, четверо держали, а остальные… — парень уже откровенно плакал. — Потом менялись. — Как же ты молча всё вытерпел? — я хотел только похлопать его по спине, но он в ужасе отшатнулся от меня. — Вытерпел и всё! Но с Крауном пришлось расстаться, зачем ему шлюха корабельная! Да он и не разбирался сильно. Я просто сказал не хочу, и он сразу же отстал. — И много раз парни это делали? — я в ужасе покачал головой. — Каждый раз, когда Краун уходил на операцию, последний раз сегодня. — Они все будут наказаны, поверь мне! Больше на этом корабле такое не повторится! — ненавижу насилие над слабыми! — Спасибо, док! Простите, что я поверил, ну… что и вы… можете…ну, меня… — Ничего страшного, забудь. Иди к себе и никому пока об этом разговоре ни слова. Салфетку на, лицо вытри. Когда взволнованный Янг пошёл к себе, я попробовал позвонить на наш шаттл Крауну. Может быть они ещё не вышли на планету. — Доктор Нейман, это Краун, слушаю вас. — Краун, мы одни? — Да, парни снаружи ищут выживших. Мне не хотелось возвращаться на место трагедии. — Даже не знаю, как начать. Тут такое дело…