Орайон, свет небес

— Мы прилетели с планеты Земля, которая находится за много миллионов километров отсюда, в другой солнечной системе, — я полез в шкаф за какими-нибудь вещами для моего гостя, всё же на Орайоне поддерживается постоянная температура — прохладно короче. Шкаф у меня был встроенным в стену, чтобы не занимал помещение лаборатории. Рядом кровать-полуторка и письменный стол для учёта исследований. Остальная комната всецело принадлежала науке. — А нафиг? — прозвучало из капсулы. — Ты умеешь воспитанно разговаривать? Хотя бы на межгалактическом? — кроме теплого шерстяного вязанного пёстро-красного носка ничего омежке не подходило. — На каком, на каком? Это чего ты сейчас сказал? — удивленно. — Я вколол тебе сыворотку межгалактического языка. И именно на нём мы сейчас и говорим. — А свой родной язык я что, забыл? — испуганно. — Нет, конечно, просто вначале трудно перестроиться с межгалактического на родной. Вспомни имя своего о-папочки или кого-нибудь другого любимого из детства и перестроишься на родной язык. — Ньяу! — радостно пискнуло это голое чудо, видимо, получилось. — Ну, я рад за тебя. Обратно будет проще, — вернулся с носком и начал омежку в него осторожно всовывать. — Цвет ничего, что это что у вас мода такая? — малыш ёрзал спинкой и всячески помогал мне — холодно, наверное. — Да, на носки. — Какие такие носки, на всё тело что ли? — сделал неудачный вывод малыш. — Это мой носок, но ты сюда весь влезешь. Прости, омежка, ну нет у меня ничего более подходящего для тебя из одежды. У землян только ладони и ступни такого размера. — Я тебе не омежка какая-нибудь гулящая! Я — бета! — прозвучало очень уверенно и гордо. — И где это ты бета? — ножки влезли в носок, теперь попка, пах и грудь. — Ты чего, совсем уже сдурел на старости лет? Высокий я, волосы у меня в паху и подмышками, член большой, да и запах не понятно чего — все признаки беты на лицо! — Не согласен, рост у тебя с мою ладонь, волосы — это не волосы, а так, пушок темненький, а вот запах отличный — самая настоящая сирень! Помню куст у нас во дворе рос, так благоухал весной… — я ж прямо расчувствовался от воспоминаний. — Что такое сирень? — произнес осторожно, будто проверяя название на зубок. — Растение ваше? Надо же — растет за миллионы километров от меня, в другой галактике. К этому моменту я полностью всунул теперь уже бету в одежду, руки, ноги внутри, выглядит как носок с разговаривающей головой. Поднял глаза на экран компа медицинской капсулы — и точно написано «бета, двадцать шесть сантиметров в высоту и весом в два с половиной килограмма». — Точно бета. Так как же тебя зовут, бета? — Яэль. — Красивое имя, необычное. — Да ладно, у нас в интернате все беты или Яэль, или Яав, или Янай. Так что мне первое попавшееся имя досталось. А у тебя родители есть? Или тоже приютский? — повеселел, пригрелся явно. — Возьми меня на руки. Ты же меня не раздавишь? А то нависаешь надо мной, да ещё и с открытым ртом. Неприятное ощущение. Я просто стоял рядом с его капсулой и смотрел на чудом спасенного гуманоида. Но раз ему не нравится, я осторожно пальцами вынул живой носок и сел с ним на кровать. Бета поёрзал у меня в руках, устраиваясь по удобней. — Теперь дуй в столовку! Давай, корми меня! Я же ваш заложник мира, ещё окочурюсь от голода — век вам мира не видать! — о своём вопросе он уже и забыл, а мне напоминать не хотелось — умерли мои родители на этой проклятой Земле, уже больше семи лет прошло. — Я посажу тебя в нагрудный карман — так мы меньше будем внимания к себе привлекать. Или просто оставайся здесь, подожди меня. Я возьму обед и вернусь к тебе, не будем весь корабль возбуждать твоими феромонами. — Нет-нет и нет! Я хочу с тобой! Боюсь я здесь один оставаться — вдруг зайдёт кто-нибудь. Вы же все монстры — ты хоть и страшный аки смерть, хотя бы добрый. А вот другие — ещё вопрос, — он прижимался спинкой к моей ладони и так заискивающе улыбался. Спорить расхотелось, я осторожно посадил его в свой нагрудный карман, проверил, что верхняя молния открыта и мой малыш там не задохнётся. Потом вышел в коридор. По пути парни принюхивались ко мне и похотливо подмигивали. Хорошо, что в свете недавних разборок ничего пошлого не говорили. В столовой я спокойно встал в очередь со своим подносом, на раздаче стояли спецназовцы четвертого отсека. Потом будут мыть посуду, а вечером туалеты — так им скотам и надо. Взял всего понемногу, гостю на пробу: салаты, мясо из консервов, тунца, разные гарниры. Сел рядом с нашим капитаном, мы всегда сидим вместе — приятно пообщаться с умным человеком, для разнообразия. Обычно с нами сидел и Саня, но сегодня он ел с Крауном и Янгом. Остальные члены экипажа и военные сидели группами или по одному - места было достаточно. А таких как мой Яэльчик влезла бы половина крупной страны. — С сегодняшнего дня они втроём будут напарниками. Я добавил к ним Янга. Даже вечно возникающий Вилл ничего не сказал, — поделился капитан. Я был очень рад за парня — давно не видел его таким сияющим, Краун сидел между ними, положив левую руку на колено Янга. — Теперь у них всё будет хорошо. А от тебя уже вовсю пахнет омежкой, даже не хочу задумываться почему. А то такие идеи в голову лезут! — Я бета, а не омежка! — пискнуло из кармана. — Эй, монстр, дай мне хлеба, а то он так пахнет, слюнки текут. Хлеб у нас пекли в хлебопечке прямо на корабле, так он намного лучше, чем замороженный. — Пожалуйста, надо говорить, и вообще я Нейман, а не «монстр», — вынул квартиранта из кармана и посадил на свой поднос, облокотив об бортик глубокой тарелки, — вот тебе хлеб, — отщипнул совсем немножко от своего куска. Яэль протянул левую руку и выхватив хлебную крошку (на мой взгляд), вгрызся в неё зубами. — Не наедайся одним хлебом, попробуй мясо или рыбу, может тебе понравятся, — сказал наставительно. — Ага, потом, — малыш смешно причмокивал и быстро, по-детдомовски расправлялся с хлебом. Капитан был в глубоком шоке от увиденного: — Он говорит на межгалактическом? А сюда ты его зачем принёс? — Яэльчик хотел кушать. А межгалактический я ему вколол, тоже только три процента и спал он всего час после укола. Так странно… — Яэльчик? — удивленное хмыканье. — Я капитан этого корабля — меня зовут Фред Лонгман. Мы рады приветствовать на Орайоне представителя дружественной планеты. Добро пожаловать на последний оплот планеты Земля во враждебном космосе, — командир протянул Яэлю правую руку ладонью вверх для мирного рукопожатия. — А колбаска у вас в столовке есть? — поинтересовалось это голодное чудо, совершенно точно не обращая внимания на мирные инициативы капитана.