Орайон, свет небес

— Нет, это неполезная пища. Да и нету у нас здесь никаких колбасных изделий. Яэль, ты вообще понял, что тебе капитан сказал или мал ещё для межпланетных переговоров? — саркастически поинтересовался. — Я, доктор Нейман, уже совершеннолетний, — ехидна маленькая, а то всё «монстр» да «монстр», — мне в прошлом месяце сорок восемь оборотов исполнилось между прочим! — Оборотов чего? — не понял капитан, да и я был в полнейшем шоке. — Оборотов вокруг нашего Солнца, нет в вашем языке подходящего понятия. Кстати, в пятьдесят уже создавать свою семью можно. Я и школу уже закончил! — Тогда почему нельзя создать семью сейчас? — спросил я подозрительно. — Не знаю, как принято у вас, тупых гигантов, у нас школу закончил, потом ремесленное училище, только потом жениться. Когда профессия в руках есть. — У нас, тупых гигантов, не принято оскорблять того, кто дал тебе кров и пищу! Ты у нас в гостях, понял! А то сожру! — пошутил я, но, кажется, неудачно, но малыш не испугался. — Подавишься! Так, что тут ещё есть вкусненького? — поинтересовался наглый малец. — Яэль, так правильно? — капитан повернулся ко мне, когда я протягивал гостю кусочек мяса и продолжил: — Мы тебя завтра домой вернём. Потому что я должен продумать что и как сказать вашему вождю. — Президент у нас, — перебил маленький наглец. — Да, хорошо, ты у доктора Неймана пока переночуешь? — Яэль кивнул и протянул руку к кусочку рыбы. Остальные военные, обедавшие в одно время с нами, периодически бросали заинтересованные взгляды в нашу сторону, но никто не подходил. Запах нашего гостя быстро распространялся по кораблю, но никто ничего против, видимо, не имел. Потом Янг подошел поинтересоваться: — А его поближе рассмотреть можно? — Сам у него спроси, — весело ответил командир. — Нет! У меня из одежды только носок на всё тело, так что папарацци мне тут ни к чему, — пробурчало недовольное чудо. — Иди, Яэльчик, пообщайся с Янгом, он тоже бета, сравните нелёгкую жизнь бет на Земле и здесь у вас, — я хотел спросить кое-что у начальника наедине. — Ладно, Нейман, только забери меня потом, — он ответил так, будто бы понял, что я хотел поговорить без свидетелей. Когда Янг осторожно в ладони унёс гуманоида знакомиться с напарниками, я повернулся к Фрэду: — Он ведёт себя так спокойно, будто бы не мы раздавили всех его друзей сегодня утром. — Хочешь, сам спроси его, кто именно это был. Тела погибших готовы к передаче родственникам, собрали аккуратно, что смогли. Теперь пойду готовить речь на завтра. — Главный упор на то, что мы просим лишь временное убежище. А там как пойдёт. — Да, ты прав, так и сделаю. Я пошел забирать своего мальчика, но беты весело болтали, а Санни молчал, как пришибленный. Яэль рассказывал о жизни в интернате для брошенных детей: — Если ты родился бетой, то не нужен даже своим родителям. Меня вот оставили прямо в больнице. Родили и сразу же забраковали. Влюбиться не в кого, одни беты вокруг, интернат только для бет, альф и омег всегда усыновляют. А вот мы никому не нужны. — Яэльчик, ты мне нужен, пошли уже, — было ужасно жалко его, такого маленького и брошенного. Я протянул к нему руки ладонями вверх. — Подожди, Нейман, я же разговариваю, — от меня отмахнулись как от назойливой мухи, можно подумать это он гигант, а не я. Через час после окончания разговора, мы зашли в свою лабораторию. — Теперь купаться и спать — завтра трудный день, — начал я. — Я сам помыться не могу, да и помассировать меня надо, — сначала я даже не понял куда он клонит, но постепенно до меня дошло. — Налью тебе теплой водички в миску, полежишь, а я в душ. — Не-а, помой меня сам везде! — Чего? — Ну, пожалуйста, ты так нежно меня массировал, когда я засыпал от твоего укола в плечо, я помню. — Хорошо, это полезно для твоих пострадавших конечностей, — я снял с него носок и, положив в воду, осторожно принялся массировать тело с капелькой мыла. — Какой кайф! Не останавливайся! У меня бойфренда никогда не было, я только читал о таком. — Ты давай сам, помогай мне, твои рука и нога. — Не-а, приятно! А поцеловать можешь? — Ты чего, сдурел что ли! — я бросился в душ, предварительно удостоверившись, что бета не утонет — воды было немного. Там ожесточенно мастурбировал, пока не взорвался на всю кабинку — сколько можно было терпеть! — Ты — маленький извращенец! А ещё нас обвинял! Ты же меня первый день в жизни видишь. Ещё из-за нас погибли ваши люди… Кто они были для тебя? — спросил с порога ванны, опасаясь приближаться. — Я других бет не знал вообще, а учителя уже ненавидел. Ты меня спас! Так что я тебе очень благодарен. Ну, то есть не за убийства, но я туда обратно не вернусь! — и ударил маленькой ручкой по воде. К краям миски пошли волны. — Куда это туда? Ты был в тюрьме? — допрос продолжался. — Почти, в ремесленном училище. У нас после школы бетам, только брошенным бетам, делают сканирование мозга и распределяют на учебу по максимально подходящей специальности, по их мнению, — гуманоид покрутил пальцем у виска. — И кем ты должен стать? — Столяром. Но я не собираюсь, я — творец! Я люблю придумывать, мастерить, творить. У меня такие картины по дереву — залюбуешься! А они сказали, — скривился Яэль, — «ближайшая строительная профессия — столяр»! Ещё бы сказали плотник. И там в лесу утром у нас был первый урок по профессии — «Изучение пород древесины». Демонстрация различных пород дерева и рассказ о том, где они используются. — Расскажи мне подробнее о самой трагедии, — попросил, доставая чистенького Яэльчика и вытирая его одноразовой салфеткой. — Сначала мы услышали сильный шум. Потом я увидел огромную ногу, но решил, что это космический корабль падает с неба. Все бросились бежать кто куда, крики, потом везде кровь. Всё так быстро произошло. Не успел я испугаться, как ваш Санни уже тащил меня на корабль, боли не чувствовал, шок, наверное. Я было попрощался с жизнью — думал, вы меня съедите. — Ты — язва несъедобная. Кто ж решится так рисковать желудком? Ты и там балаган устроишь, — попытался его успокоить. — Я буду спать с тобой! Я сам боюсь, ещё упаду куда-нибудь и ногу сломаю, — инопланетянин млел от моего нежного массажа с каплей ванильного масла. — Из медкапсулы упасть невозможно, и сон там самый здоровый и полезный. — Не-а, я на тебе спать хочу. От тебя так приятно пахнет, как будто кальян куришь с вишнёвым вкусом. Может ты мой истинный альфа? У меня язык не повернулся сказать ему, что только у омег бывают истинные альфы, да и то не с другой планеты. Родители его уже бросили, а теперь ещё и я добавлю. — Ладно, положу тебя к себе на грудь. Ты не бойся, во сне я обычно не ворочаюсь. Сам я решил не спать на всякий случай, вернем его домой завтра и отосплюсь себе. Малыш притерся ко мне и положил голову на левый сосок: — И подушка удобная, и стук твоего сердца успокаивает. Спокойной ночи, Ней! — и сладко зевнул. Я побоялся разбудить его, но так и тянуло устроить нагоняй — моё имя, уважаемого ученого, никто никогда не решался сокращать. — Спокойной ночи, Яэльчик! Сам не заметил, как задремал. Сон у меня был спокойный и счастливый, как в медкапсуле, и чей-то сладкий сексуальный запах тому виной.