Школа нечисти

      Решиться на разговор с матерью оказалось не так просто. Телефон звонил и звонил, а Эрик бледным призраком бродил по комнате. Что сказать? Как оправдаться? Как вымаливать прощение? Он знал, что мама вряд ли будет на него злиться, но сам он был невероятно зол на себя и вместе с тем попросту трусил.       В какой-то миг Эрик заметил, что жалеет, что с ним не случилось чего-то похуже обращения — тогда ему не пришлось бы чувствовать себя такой беспросветной сволочью. И это оказалось гранью: когда телефонный звонок раздался вновь, он решительно принял вызов. И тут же растерял уверенность, услышав надломленный, полный слёз голос матери.       — Эрик, это ты? Ответь мне, прошу!       Эрик глубоко вздохнул и едва слышно выдал:       — Привет, мам.       Послышался громкий всхлип. Можно было представить эту некогда красивую женщину измождённой бессонными ночами и тревогами. Она судорожно сжимала телефон сильно дрожащими руками, по щекам стекали ручейки слёз.       Эрик до крови прикусил костяшки пальцев. Простит ли он себе когда-нибудь, что стал причиной подобного?       — Ты в порядке? Где ты? Что случилось? Почему ты не звонил? Я… я…       — Прости. У меня всё хорошо, — ложь ощутилась горьким привкусом на языке.       — С тобой всё в порядке? — переспросила мама, точно ей слишком сложно было поверить в услышанное. — Где ты сейчас?       Эрик промолчал. Этого ей лучше не знать.       — Ты вернёшься домой?       От надежды в этом вопросе сердце разрывалось на части. Слово «нет» застряло в горле.       — Когда-нибудь — обязательно.       — Почему ты не звонил? Мы с твоим отцом очень волновались. Я знаю, что вы, дети, иногда сбегаете из дома, но… — очередной всхлип, — разве не всё было хорошо? Что случилось? Ты можешь рассказать мне всё, ты же знаешь?       — Прости, — собственный голос казался безжизненным. — Я тебе ещё позвоню.       — Постой!       Эрик сбросил вызов и крепко зажмурился. Было ли это правильным решением? Успокоил ли он маму хоть немного или сделал хуже? Телефон не начинал звонить вновь, и Эрик хотел верить, что поступил верно.       Он упал на кровать и долго лежал неподвижно. Пустой взгляд был устремлен в потолок. Сигнал о начале занятий сменялся один за другим, а Эрик не мог заставить себя подняться. К чему это всё? Зачем он старался влиться в мир нечисти? Он не был его частью. Не должен быть. Послышался писк нового уведомления, и рука потянулась к телефону — обычный спам. Эрик уставился на иконки некогда любимых соцсетей на главном экране и на следующие несколько часов увяз в старых переписках.       Когда пары закончились, в комнату вошёл Аспен. Поздоровавшись, он быстро похватал что-то из вещей и снова ушёл. Эрик вновь остался в одиночестве. Ночь подходила к концу, нужно было взять себя в руки. Во всём теле ощущалась слабость, как будто и не он только вчера был взбудоражен свежей кровью и присутствием Камиля.       Эрик в раздражении отключил телефон, словно в подавленном состоянии был виноват несчастный кусок металла и пластика, с трудом поднялся и прошёл в ванную, чтобы привести себя в порядок.       Отражение в зеркале выглядело именно таким, какими были чувства — помятым. Интересно, родители и друзья узнали бы его? Что бы они подумали?       Эрик стал бледнее, чем раньше. Некогда загорелая кожа посветлела, лицо похудело, скулы приобрели более чёткие очертания. Волосы немного отросли, падая теперь на глаза. Но больше всего отличался взгляд: раньше он горел жизнью и сиюминутными желаниями, но теперь казался смертельно уставшим, словно Эрик мысленно молил о помощи. Или это только ему самому так казалось, потому что он точно знал, что именно чувствует?       «И что в этом должно заставить Камиля захотеть остаться с тобой навсегда?» — спросил себя Эрик и кисло улыбнулся. Совершенно неуместная мысль. Почему Камиль всплывал в голове даже в такие моменты? Неплохо было бы увидеть его прямо сейчас, он наверняка где-то в гостиной.       Эрик ещё раз взглянул на своё отражение и отмёл эту идею, затем поспешно отошёл от зеркала и вернулся в комнату, сразу же замечая горящий экран КПК. Новое сообщение от Камиля. Сердце дрогнуло, распускаясь теплотой — они подумали друг о друге одновременно. Эрик открыл сообщение и прочитал: «Мне сказали, что тебя сегодня не было. Всё в порядке?»       Очевидно, что нет — слишком уж часто Эрик слышал этот вопрос в последнее время. Немного подумав, он набрал ответ: «Проспал и решил совсем не ходить. Отдохну сегодня». Хотелось верить, что завтра всё само собой вернётся в норму.       Следующее сообщение не заставило себя ждать: «Я забрал слишком много энергии?»       Эрик ощутил всплеск вины за ложь, которая заставила Камиля волноваться. Неужели он не способен не доставлять никому неприятностей?       «Нет, всё в порядке, правда».       Стук в дверь заставил отложить КПК в сторону. Эрик открыл её и отшатнулся: на пороге стоял весьма злой Клод. Опекун стремительно вошёл в комнату, заставляя отступить, и захлопнул за собой дверь. Мышцы его лица чуть подрагивали в сдерживаемом гневе, пальцы вцепились в горло Эрика и встряхнули его.       — Что я говорил насчёт игнора? — рявкнул Клод. — Думаешь, можешь меня ни во что не ставить?       Задыхаясь, Эрик схватил его за руку в безуспешной попытке отодрать её от горла. От боли из глаз брызнули слёзы. Клод запросто мог сломать ему шею. Быстро сообразив, что стало причиной вспышки гнева, Эрик просипел:       — Телефон… разряжен.       Ложь сорвалась с языка так легко, точно за всю жизнь он не сказал ни слова правды.       Секундная заминка, и Клод оттолкнул его. Эрик упал на пол и зашёлся в кашле. Его трясло: запоздало пришло осознание, что минуту назад он был в шаге от повторной смерти. Горло саднило так, что больно было даже сглотнуть.       Клод подошёл к кровати, на которой лежал телефон.       — Заряди его. В следующий раз это оправдание не сработает.       Его голос звучал почти так же, как и обычно — спокойно, но более холодно.       Эрик кивнул и вытер проступившие от кашля слёзы. Он ощущал себя точно как в особняке Клода после превращения — ничтожным, трясущимся от страха, слабым.       Чокнутый вампир его едва не убил.       Эта мысль потрясала. Эрик и раньше думал, что опекун способен на это, но наглядное представление было куда ярче абстрактных мыслей.       Клод сверху вниз устремил взгляд на сидящего на полу Эрика.       — Долго ты собираешься там валяться?       Униженно поджав губы, тот встал на ноги и поправил смявшуюся рубашку. Клод подошёл вплотную и взял его за подбородок, тем самым приподнимая голову. Эрик дёрнулся в сторону — в этом жесте не было ни капли деликатности — только холодный расчёт.       — Стоять, — отрывисто приказал опекун. — Открой рот.       — Что?       Не дождавшись, Клод нажал на нужные точки на челюсти Эрика, заставляя открыть рот. Пальцем другой руки он проник внутрь и ощупал клыки.       Эрик содрогнулся от отвращения и снова попытался вырваться.       — Успокойся, — скомандовал Клод.       Не оставалось ничего, кроме надежды, что, если не сопротивляться, это быстро закончится. И правда, через несколько секунд опекун отошёл. Борясь с желанием отплеваться, Эрик вытер рот рукой и в бешенстве уставился на него.       — Что ты творишь?!       — Проверяю твоё состояние, — невозмутимо отозвался Клод. — Новообращённым часто бывает недостаточно крови из пакетов. Один из симптомов — начинают шататься клыки, но у тебя пока что всё в норме.       Гнев Эрика уступил место внезапному смущению при воспоминании о том, как вчера Камиль позволил выпить своей крови.       — Я… пил не только из пакетов.       Клод в удивлении приподнял брови.       — А ты времени даром не терял, — его взгляд скользнул по Эрику и зацепился за амулет, выбившийся из-под рубашки. — Защитный амулет? Зачем он тебе здесь? В «Нордаре» и без него запрещены любые формы психического воздействия. Откуда он у тебя?       Не похоже, чтобы опекун был в курсе, что в Академии есть инкуб, и это даже хорошо.       — Друг подарил.       Губы Клода изогнулись в многозначительной ухмылке:       — Друг, значит?       Эрика затошнило от этого тона, и он не стал комментировать выпад. Раздался стук в дверь, заставивший их с Клодом переглянуться. В недоумении Эрик пошёл открывать, но, увидев Камиля, выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь.       — Что ты здесь делаешь?!       Камиль рассмеялся:       — Если бы я тебя не знал, был бы уверен, что ты кого-то от меня прячешь.       Эрик смущённо исправился:       — Ты разве не должен быть со всеми?       — Когда тебя нет рядом, многие путают понятия приятной настойчивости и неуважения личных границ.       — В моём присутствии они тоже не очень стесняются.       Эрик принялся приглаживать растрёпанные волосы. После целого вечера, проведённого в постели, под взглядом Камиля он чувствовал себя неказистым и нелепым в помявшейся одежде и не менее мятым настроением.       — Что это? — вдруг спросил Камиль. Его пальцы нырнули за воротник и коснулись шеи Эрика там, где кожа ещё болела после хватки Клода — наверняка остались синяки. Эрик поспешно прикрыл место ладонью.       — Ничего! Поговорим потом, ладно? Я рад, что ты пришёл, но сейчас не самый подходящий момент.       — Кто это сделал? — хмуро спросил Камиль, не обращая внимания на попытки отправить его прочь. В любой другой раз его переживания были бы приятны, но не сейчас, когда Клод мог в любой момент выйти из комнаты. Внутри однозначно было слышно всё происходящее снаружи, а опекун никогда не отличался терпением.       Именно в этот момент и случилось то, чего так опасался Эрик — дверь за ним отворилась.       — Если у твоего молодого человека есть претензии к моим методам воспитания, он может высказать мне их в лицо, — холодно заявил Клод. Его взгляд впился в фигуру гостя и оценивающе скользнул сверху вниз.       Камиль был достаточно умным, чтобы соединить появление взрослого вампира в комнате Эрика с их вчерашним разговором. Лицо его потемнело.       — Не вмешивайся, — предостерёг его Эрик, видя эти изменения. — Я сам с этим разберусь, просто уходи.       Ему и без того было стыдно перед Камилем за собственную беспомощность. Эрик не хотел, чтобы его видели таким — с синяками на шее, не способным постоять за себя. Только не Камиль. Эрик и без того считал, что не заслужил быть рядом с ним. Не хватало ещё, чтобы Клод прямо сейчас схватил его за шкирку, как котёнка, и закинул в комнату. Или сделал что-то Камилю…       В конце концов, у них обоих не было ни шанса против взрослого вампира, и Эрик не хотел вмешивать никого лишнего.       Камиль долго не сводил глаз с Эрика, прикидывая что-то в голове, и наконец медленно кивнул.       — Как скажешь. Но если он будет тебе слишком докучать, ты знаешь, где моя комната.       Камиль развернулся и ушёл. Эрик с облегчением вздохнул и перевёл взгляд на Клода — тот с ухмылкой смотрел вслед ушедшему. Заметив внимание подопечного, он подмигнул:       — Необычный выбор. Я думал, ты будешь держаться ближе к своим.       «Как будто мне тебя не хватает из «своих», — хотел бы ответить Эрик, но боль в шее заставила прикусить язык и вернуться в комнату.       Клод не возвращался снова к этой теме, однако начал забирать у Эрика всё больше свободного времени. Он требовал его присутствия каждый вечер, и чаще всего даже не удосуживался придумывать для этого предлог. Они почти не разговаривали: Клод висел на телефоне, решая какие-то проблемы, а Эрик делал домашние задания. Он задавался вопросом: не мог ли его опекун догадаться о звонке матери? Или вампира-собственника злила мысль, что его подопечный близко общается с кем-то ещё?       Какой бы ни была причина, Клод занимал всё свободное время.       Несколько дней Эрик не решался спорить с ним, помня, чем закончилось последнее недовольство, однако острый страх перед Клодом со временем стирался, как стирались и синяки на шее.       В один день Эрик решил, что может позволить себе ненадолго задержаться. Их с Камилем общение в последнее время сводилось к коротким разговорам на время перерывов и частым перепискам. Они находились в одной академии, но их отношения все больше напоминали отношения на расстоянии. Эрик пытался доверять Камилю, но помнил слова Дэмьена и боялся ускорить приближение расставания своим отсутствием.       — Он отпустил тебя? — удивился Камиль, увидев ожидающего в коридоре Эрика.       — Нет, но он мне надоел…       — Он нормально с тобой обращается? — пальцы Камиля пробежались по шее Эрика, и тот затаил дыхание на этот короткий миг.       — Он не применяет силу, если ты об этом.       Наступила пауза, и можно было догадаться, что оба они думали об одном и том же: даже в случае, если Клод применял бы силу, они не могли бы ничего с этим сделать.       — Мы можем пойти к тебе, — предложил Эрик, разгоняя мрачную атмосферу.       Камиль улыбнулся, его лицо посветлело.       — Я тоже соскучился, — он оставил на губах Эрика лёгкий поцелуй. — Но тебе не нужно лишний раз провоцировать своего престарелого вампира.       Клод удавился бы, узнав, как о нём отзывается Камиль, — эта мысль заставила Эрика рассмеяться.       — Я придумаю что-нибудь убедительное. А тебе разве не нужна энергия? — стараясь не краснеть, спросил он.       — Пока что всё под контролем. Не хочу забирать у тебя слишком много.       Странно: раньше Камиля не волновало количество энергии, которую он забирал, да и сам Эрик не чувствовал недомоганий. Мог ли недавний прогул из-за звонка матери заставить Камиля пересмотреть своё отношение к потреблению энергии Эрика? В тот вечер инкуб и правда беспокоился об этом, но после встречи с Клодом должен был понять, что дело вовсе не в энергии. Тогда в чём причина отказа? Хотелось бы верить: не в том, что Камиль пополняет энергию с кем-то ещё. У Эрика не было повода так думать, но даже вскользь коснувшаяся мысль испортила всё настроение.       — Ладно, если ты действительно так считаешь… Ты ведь скажешь мне, если тебе понадобится энергия?       — Не сомневайся, — улыбнулся Камиль, и эта улыбка успокаивала.       Отмахиваясь от беспричинных подозрений, Эрик пошёл к Клоду.       Прошло ещё несколько дней, прежде чем терпение Эрика подошло к концу. Если поначалу была слабая надежда на объяснение, то теперь он окончательно уверился, что никакой причины для времяпровождения с Клодом нет. К тому времени уже вторая неделя с момента его приезда подходила к концу, а опекун так и не собирался покидать стены Академии. Эрику не оставалось ничего иного, кроме как спросить прямо:       — Тебе не пора домой?       Клод сидел, закинув ногу на ногу, и читал книгу, однако в ответ на вопрос наградил Эрика холодным взглядом:       — Я тебе чем-то мешаю?       — Конечно мешаешь! Мне приходится сидеть здесь, с тобой, каждый вечер, и это не самое увлекательное занятие.       — Привыкай. Не думаю, что у тебя есть более важные дела.       — Я мог бы быть с друзьями, — не сдавался Эрик. На самом деле, он, конечно, думал о Камиле: в какой-то момент во время занятий в аудитории он отметил повышенное внимание к себе со стороны однокурсников, которых часто видел в компании Камиля. Эрику пришлось воспользоваться помощью Аспена, чтобы понять: все вокруг считали, что инкуб с ним наигрался. Пусть иногда их ещё видели вместе, для окружающих это были лишь угли затухающего костра.       Эрик переживал, что отчасти они правы, но мог лишь бессильно злиться.       Клод ухмыльнулся, точно прочитав его мысли:       — С друзьями… Не для того я отправил тебя в «Нордар».       — Да, ты отправил меня, потому что я тебе надоел.       Возможно, быть надоевшим — это то, в чём Эрик действительно преуспел. Мысль обожгла болью, и он стиснул зубы.       — Не мели чепухи, — отозвался Клод. Он внимательно взглянул на подопечного и, будто сжалившись, добавил. — Я останусь до конца недели, а с началом новогодних каникул мы отправимся домой.       — «Мы»? — Эрик искренне надеялся, что ослышался.       — Мы. И это не обсуждается — я уже вижу, что ты собрался открыть рот, так что будь хорошим мальчиком — закрой его и не спорь. Ты очарователен, когда послушно молчишь.       Эрик задохнулся от невозмутимой наглости слов Клода. Он параноик, или фраза прозвучала двусмысленно?       — Я никуда с тобой не поеду, — трясясь от злости, чётко произнёс он.       — Это было не предложение, это факт, Эрик. Нравится тебе это или нет, но в ближайшие годы вся твоя жизнь будет зависеть от меня. И я советую тебе умерить спесь и подчиниться добровольно, иначе…       — Иначе что? — с вызовом перебил его Эрик. Клод ничуть не скрывал того, что собирается помыкать им так долго, как только сможет. Камиль сказал, что Эрик зачем-то нужен вампиру, иначе не стал бы его спасать, но он ошибался — Клоду не нужен был человек, ему нужен был слуга. Безвольный раб.       Злость поднялась с самых глубин души. Ради этого Эрик лишился нормальной жизни? В таком случае лучше было бы вообще его не спасать.       Он направился к двери, но Клод в мгновение ока оказался рядом и развернул его к себе. Эрик заледенел от сковавшего его страха — он делал вид, что не боялся, однако тело всё ещё помнило боль и страх от безжалостной хватки Клода.       — Ты будешь делать то, что я тебе прикажу, — чётко произнёс опекун, не моргая глядя в глаза Эрика. — Без возражений и с вежливостью.       Было нечто странное в его тоне и гипнотическом взгляде. Голос будто расплывался, окутывал дурманом, но боль от вцепившихся в плечи пальцев Клода сводила весь эффект на нет. Эрик удивлённо отшатнулся, резкое движение отозвалось головокружением.       — Убери от меня руки! — он отпрянул, стряхивая пальцы Клода с плеч, и на лице последнего отразилось замешательство. Затем опекун перевел взгляд на кулон на шее Эрика, и в глазах полыхнул гнев. Это незначительное действие стало недостающим элементом головоломки: Клод только что пытался взять разум Эрика под контроль. Можно было лишь догадываться, сколько раз он проделывал это раньше, до «Нордара».       Воспользовавшись мигом растерянности Клода, Эрик выскочил за дверь. Он ни на что не надеялся, но всё равно ощутил разочарование. Ситуация с опекуном становилась всё хуже. Можно было сопротивляться и не сдаваться до конца, но это не приносило никаких результатов. У Эрика не было ничего, что можно было бы противопоставить могущественному вампиру. Он мог лелеять надежду, но итог был один: всё будет так, как скажет Клод.       Горечь бессилия пропитала Эрика насквозь. Он чувствовал себя незначительной сошкой, мусором под ногами Клода. Кто он такой, чтобы противостоять силе его власти? Всего лишь жалкий человек, волей случая попавший в тайный мир нечисти. Никому, абсолютно никому не было до него дела.       В глубине души вспыхнула слабая надежда: быть может, кому-то всё же было.       Эрик быстро взглянул на часы: до отбоя оставались считанные минуты — в это время Камиль должен быть уже у себя.       Мысль об этом согревала.       Если Камиль будет рядом, возможно — только возможно — мириться с Клодом станет чуточку легче. Но эти каникулы вдали от Академии…       Может быть, вдвоём они смогут что-нибудь придумать. Должен быть какой-то выход, лазейка.       Отчаянно цепляясь на эту надежду, Эрик потянул за ручку и оказался в комнате Камиля. Он уже давно не стучался, получив разрешение входить в любое время, но в этот миг жгуче пожалел об этом факте — тогда ему не пришлось бы лицезреть Камиля в объятиях другого парня.       На бесконечно долгий миг Эрик задеревенел. Тело бросило в жар, затем в холод, точно даже оно не могло определиться, что должно испытывать. Мысли превратились в мешанину. Эрик с самого начала подсознательно ожидал такого развития событий, но в ту секунду всё равно почувствовал себя раздавленным, преданным, как будто кто-то разом вырвал у него кусок сердца. Эрик будто ходил по краю пропасти и наконец сорвался — ожидаемо, но от этого не менее больно. Он летел во тьму и видел затухающий сверху свет.       Щелчок двери заставил двоих парней на кровати обернуться.       Дэмьен — а вторым был именно он — усмехнулся.       — Очень вовремя, — его голос доносился как из-под толщи воды.       Эрик встретился взглядом с широко распахнутыми глазами Камиля, на лице которого отражалась масса эмоций. Он казался не менее удивлённым — вряд ли ожидал увидеться так скоро. Эрик вспомнил, что на последнюю недавнюю смс-ку он так и не ответил. Очевидно, был уже слишком занят.       — Эрик… — хрипловатый, всё ещё возбуждённый голос Камиля влился в уши. Эрик содрогнулся от невольной мысли, что заключённые в этом голосе чувства больше не принадлежат только ему, и выскочил за дверь. Он не мог это слушать. И что вообще собирался сказать ему Камиль, когда всё было видно без лишних слов?       Эрик и сам не заметил, как сорвался на бег. Как будто расстояние могло облегчить его боль…       В итоге он оказался прав в опасениях: инкуб действительно принадлежал своей сущности, и постоянство не входило в список положенных ему добродетелей. Эрик хотел бы принять этот факт, но не мог заставить себя не злиться. Зачем Камиль раз за разом давал ему надежду? Зачем создавал иллюзию серьёзных отношений? Почему было не договориться сразу, чтобы Эрик не впускал в сердце несбыточные желания, которые теперь впивались в грудную клетку, как разъярённые змеи? Что за жестокую игру он вёл? И почему из всех людей в Академии сейчас выбрал именно Дэмьена?       Лёгкие закололо от долгого бега. Тяжело дыша, Эрик остановился и огляделся: ноги привели его в астрономическую башню. Даже здесь всё было пронизано воспоминаниями о Камиле. Вся Академия теперь была одним большим напоминанием о разрушенных надеждах.       Эрик вышел на балкон, полукругом оплетающий башню, и глубоко вдохнул холодный ночной воздух. В ясном небе ярко горели звёзды, их света хватало, чтобы увидеть просторный двор, припорошенный снегом, и высокие стены вокруг замка. Удивительные тишина и покой — словно подтверждение того, что всему миру не было дела до того, что творилось на душе Эрика.       Теперь точно всему миру. Без исключений.       Эрик до боли стиснул ледяной парапет балкона.       Хватит. Он не будет изводить себя целую вечность.       Он долго цеплялся за Камиля, как за спасательный круг, и надеялся стать «своим» в Академии, впитывая неуёмную харизму инкуба, точно она могла распространиться и на Эрика, волшебным образом влить его в новый мир. Он не заметил, как пал перед этим обаянием, но так и не стал ближе к обществу нечисти, и все вокруг чувствовали это. От него будто несло человеком. Ведь, в конце концов, он и был им до мозга костей.       И теперь, когда Эрик больше не мог положиться на Камиля, он ощущал себя ещё более разбитым, чем прежде — как ваза, осколки которой растоптала толпа.       Он не справлялся один, но к кому он мог пойти? Рэй сильно изменился — у него и самого проблем выше крыши. Близнецы? Этот вариант даже рассматривать было смешно, они ничего не воспринимали всерьёз. Маркэль? Он не первый день не появлялся в Академии, и ходили слухи, что он сбежал.       Никого не осталось. Эрик был совсем один с растоптанными чувствами и разгневанным властным вампиром за спиной. В один момент «Нордар» вдруг стала сосредоточием самых неприятных, болезненных вещей.       Как бы Эрику хотелось забыть о нечисти и этой Академии, о Клоде, Камиле, Дэмьене. Раньше, когда ему некуда было пойти, он заходил в гостиную и крепко обнимал маму. Закрывал глаза и слушал её удивлённый и вместе с тем успокаивающий голос. Если бы только можно было оказаться в её тёплых руках прямо сейчас. Если бы только Эрик мог перемахнуть через стену и бежать без оглядки…       Осознание поразило его подобно молнии. Он мог! Многие студенты Академии часто сбегали в соседний город, потому что охранялась «Нордар» из рук вон плохо — кого опасаться в замке, полном нечисти?       Эрик мёртвой хваткой вцепился в эту идею. Он может сбежать из Академии и оставить позади Клода, Камиля, всех этих монстров, не способных к цивилизованной жизни. Эрик не был таким, как все они, не принадлежал к ним. Пусть ему будет сложно добраться до дома, он больше не боялся. Под натиском новой надежды отступила и боль, терзающая его сердце.       Пусть всё будет так, как прежде: словно не было никаких вампиров, никакой Академии, никакой любви и боли. Он забудет всё, как страшный сон.       В самый тёмный ночной час Эрик покинул «Нордар».