никогда

Чимин бы никогда не подумал, что может оказаться в этой квартире при таких обстоятельствах. Юнги суетится где-то на кухне, стараясь как-то занять руки и не думать. Не думать вообще. Пожалуйста. Хотя бы чуть-чуть. Время — три часа ночи. Юнги все еще прокручивает их переписку в голове и нервно сглатывает. «Хён, но Чонгук…» «Я тебя больше не отпущу» «Но…» «Точка, Чиминни.» «…но я никуда и не хочу уходить» «Оу.» «Я приеду?» «Мог бы и не спрашивать.» И вот он здесь. Юнги так неловко и нелепо себя еще никогда не чувствовал. Открыл дверь, «ты проходи, я сейчас вернусь», и, вот, что-то до сих пор не вернулся. А Чимин начинает жалеть, что приехал. Чертовки хочется целоваться, твою ж за ногу, Мин Юнги! И вот Чимин уже на кухне. Опирается о стол и смотрит на спину хёна, который включает и выключает чайник. Снова и снова. Снова, мать твою, и снова. — Хён, зачем я приехал? — спокойно спрашивает Чимин, складывая руки на груди. Юнги молчит. Бесит. Очень сильно бесит. — Ну, хорошо, тогда я домой, — хмыкает Чимин, чувствуя себя самым последним идиотом на земле. К черту Юнги. К черту все, к черту! У него есть парень, какого вообще хрена он делает здесь? Так подставиться, выставить себя конченной блядью…но, Юнги ведь и правда теплый… к черту Юнги! Чимин уже разворачивается и собирается уходить, но слышит за спиной немного даже отчаянный голос. — Нет! А потом хён обвивает свои руки вокруг его талии и утыкается лбом в шею. — Не отпущу. Чимин чувствует себя в этих руках слишком спокойно и нужно. «Так нужно», — говорит все в нем. Тепло растекается по всему телу, но ему нужно знать. Зачем. Не зря же он сорвался сюда в три часа ночи, когда завтра экзамен. — Почему? — просто, и даже, вроде, шепотом спрашивает Чимин, но Юнги нервничает даже от этого шепота, и пальцами его кофту комкает сильнее, не в силах оторваться от парня. Хён бурчит что-то ему в спину под закипающий чайник. — Если ты сейчас же не скажешь, зачем я здесь, я уйду, хён. Правда, уйду. — Да кто тебя отпустит-то? Юнги разворачивает парня и смотрит ему прямо в глаза. Впервые за весь вечер, и Чимин теряется. Еще никогда глаза другого человека не говорили ему настолько много, как сейчас. — Может, оставим все, как есть, пока не поздно? — неуверенно спрашивает Чимин, неосознанно изучая лицо хёна взглядом. Проводит ладонью ему по щеке, большим пальцем проводит по губам, чувствуя улыбку хёна. Грустную улыбку. — Уже поздно, Чиминни. Губы хёна все еще теплые, а поцелуй все такой же отчаянный. Обнимать его немного непривычно, обвивая руками угловатые плечи, но так нужно, так необходимо! Пальцы забираются под Чиминову кофту, с нажимом проводя по бокам, цепляясь за нежную кожу, без возможности оторваться. Когда Чимин понимает, что ему мало, становится немного страшно. Пальцы зарываются в волосах, а язык встречается с языком хёна. Слишком близко, и слишком нереально. Чайник забыт на кухне, как и кофта Чимина, которая, действительно, сильно мешала. Юнги стягивает свою, нависая над парнем и смотрит в глаза, немного неверяще. А Чимин снова протягивает к нему руки, обвивая шею, и целуя. Потому что слишком долго без него тоже нельзя. Руки изучают новые территории, пальцы пробегаются по животу, бедрам, которые все еще спрятаны под грубой тканью джинс. Но ни один, ни второй не решается сделать еще один шаг. Вроде как и «рано еще», и «не готов», но…, но как оторваться-то. Чимин мычит что-то, чувствуя губы на своей шее. Засос останется явно. И еще один, совсем рядом, но менее яркий. Чимин обхватывает лицо хёна ладонями и снова возвращает к себе. Смотрит в глаза и мотает головой. А Юнги поджимает губы, но соглашается, хотя не хочется соглашаться. Чимин его. Парень улыбается и тянет руки к джинсам хёна. Где-то в комнате начинает завывать телефон какой-то сопливой песней про любовь, противно вибрируя по какой-то поверхности. Раздражает, но Юнги старается не обращать на это внимание. Он прекрасно понимает, кто может звонить, отлично знает эту мелодию, и до боли в груди понимает, что этот самый «кто-то» не ценит Чимина так, как ценит он. Но Чимин начинает действовать медленнее. Чимин теряется и мешкает. Пальцы, уже успевшие пробраться под ткань боксеров медленно и неуверенно ползут обратно, по груди, а Юнги злится. — Нет, Чимин, — цедит хён сквозь зубы и перехватывает его руку, переплетая пальцы. У Чимина столько сожаления в глазах. Телефон начинает звонить по новой. А потом еще раз, а Чимин себя такой мразью чувствует. Разрывает от эмоций. Чимин выпутывает свою руку и прикрывает глаза. — Чимин, — настойчиво зовет Юнги, но парень не реагирует. Зажмуривает глаза и поджимает губы. Юнги злится, но понимает, что ничего он сделать не может. Ничего. Абсолютно. Поэтому валится на кровать рядышком и просто обнимает Пака, прижимая к себе. — Ты слишком нужен мне, — шепчет Юнги ему в макушку, когда звонки прекращаются, а Чимин неуверенно обнимает хёна в ответ. — Я не отдам тебя ему, слышишь? Не отпущу. — Чимин кивает, а Юнги, вроде бы, даже, слышит тихий всхлип. — С тобой тепло так, — тихо отвечает Чимин, обнимая Юнги крепче, и хён улыбается, чувствуя, как Чимин засыпает в его руках. Не отпустит.