inferno

"Мы боимся смерти, посмертной казни. Нам знаком при жизни предмет боязни: пустота вероятней и хуже Ада. Мы не знаем, кому сказать "не надо"... ... Почему все так вышло? И будет ложью на характер свалить или Волю Божью. Разве должно было быть иначе? Мы платили за всех, и не нужно сдачи." Иосиф Бродский, Песня невинности, она же - опыта

Слова Ганнибала - анафема Уилла. Назад пути для профайлера нет, разве что пресечь на корню все общение со своим собственным Мефистофилем, только теперь открывшим лицо. Но это невозможно. Слишком большое влияние оказал доктор на Грэма, и слишком сильно это отразилось на них обоих. Больше Уилл не мог усидеть в кресле на кухне Лектера. Он отставил чашку и поднялся с места, из-за чего в голову резко ударила боль. Она разливалась от висков к затылку, а затем удушьем спустилась к груди. Все, что профайлер услышал, смешивалось с его безграничными фантазиями и проходило сквозь все тело. Машинально Уилл положил руку на грудь, пытаясь унять эти чувства, что сжимали его ребра титановой хваткой. Ганнибал, что все это время следил за реакцией своего подопечного, сделал несколько неспешных шагов по направлению к Уиллу. - Все в порядке? – спросил он. - Кажется, - вопреки словам голос Уилла был сдавленным. Ничего не ответив, Лектер сократил расстояние между ними до минимально возможного и положил свою ладонь поверх ладони Грэма – прямо на сердце. Казалось, он чувствует его частое неровное биение. Непостижимо было лицо Ганнибала, и одному богу было известно, что же твориться в темных глубинах его сознания. Эти слова и жесты значили все и одновременно ничего. Непозволительной роскошью было бы нарушить хрупкое равновесие и интимность этого момента, однако Джек Кроуфорд смог позволить ее себе. Телефон Уилла завибрировал, затем послышалась и стандартная мелодия звонка. Ганнибал резко убрал свою руку и отступил, а Грэм, замешкавшись, с трудом достал свой телефон и сбросил. Ему не хотелось говорить с Джеком. Ему вовсе не хотелось говорить. Только слушать Ганнибала, потому что тот был по-своему, в страшной и неприемлемой форме, прав. Он боялся того, что не сможет остановится. А раз так, то ему бы настал конец. - Почему ты не ответил? – спросил Лектер. - Это Джек. Я… Не хочу знать, зачем он звонит, - ответил Грэм и потупил взгляд, все же, чувствуя за это вину. - Не стоит переживать, Уилл. Единственное, что волнует тебя сейчас, вполне исполнимо. - Я не могу убить Стивена Коула. - С чего ты взял? Есть ли разница между тем, что его посадят в тюрьму, откуда вряд ли выпустят, и тем, что его убьешь ты? Все это правосудие. Но то, что сделаешь ты – высшая мера наказания. Все понимают, что он не заслуживает жизни, но кто осмелится поднять меч над его головой? - Я не могу этого сделать, - повторил Уилл. - Но хочешь, - слова Лектера эхом отдались в голове профайлера. Он знал, что доктор прав. Но разве можно смириться с таким бременем? Разве можно жить, лишив кого-то жизни? Судя по Коулу, да и другим психопатам, что ловил Грэм, можно. Тишина нарушилась еще одним звонком. Уилл проигнорировал Кроуфорда и поднял взгляд на Лектера. - И что ты предлагаешь? – произнес профайлер, и на лице Ганнибала появилась улыбка. На этот раз Уилл не собирался спать в машине Лектера. В его голове понятия о сне, голоде и потребностях вовсе пропали. Остался только один животный инстинкт и кипа беспорядочных мыслей, за перебиранием которой Грэм коротал время. Нимб, который профайлер рисовал в своем воображении над головой Ганнибала стал так же неуместен, как нимб, который возложили на самого Грэма. Но от него не избавится, потому Уилл следует за тем, кто стал святым в его разуме, не смотря на мучения - духовные и физические. Как казалось Грэму, последнее ему вынести проще, однако, что он знал о НАСТОЯЩЕЙ боли? Еще нет человека, заставившего Уилла страдать физически, но душу его терзало многое. Пожалуй, даже слишком многое для одного человека. Джек – мораль. Он никогда не давал Уиллу жить тихо. Он всегда приходил и рушил форты, что возводил Грэм, пытаясь обезопасить свою неуравновешенную психику от мира и мир от нее. Даже теперь Джек рушит все надежды, не давая сделать то, что нужно было бы сделать. Ганнибал – искушение. Он холит и лелеет, дает то, что так нужно, но берет взамен саму судьбу и рассудок. Он контролирует, создавая иллюзию потребности в себе, и это доставляет ему удовольствие. А теперь и Стивен Коул. Тот, кто виновен, и тот, кто должен поплатится. Его судьба решена теми, кто имеет на это больше прав. Его судьба решена законом. В голове Уилла все это больше похоже на Микеланджело и его Страшный Суд. Детали, масштабность, метафоры и скрытый смысл. Но это не статичная фреска, а реальная жизнь, с движением, рельефом, запахами, звуками и последствиями, которые могут оказаться слишком страшными для всех участников действия. Дом Коула в лучах вечернего солнца был похож на дом Уилла. Такой же одинокий, с так же облупившейся кое-где краской. Когда Грэм увидел его, то почувствовал, как последние струны его души обрываются. Даже спокойствие погоды и приятное тепло не радовали его – все это было нереально. Слишком плохо, чтобы быть правдой. Вся это боль отразилась на лице Уилла. Конечно, Лектер не мог оставить это без внимания. Когда они вышли из машины, он подошел к профайлеру и положил руку ему на плечо. - Уилл, - немного погодя сказал Лектер. Это прикосновение казалось Грэму тяжелым и невесомым одновременно. Он не смог отвести взгляда, когда психотерапевт назвал его имя. - Ты слишком многое пропускаешь через себя и берешь непомерный груз вины, - лицо Лектера выражало искреннюю заботу, когда тот сжимал плечо Уилла сильнее. - Позволь мне разделить это с тобой. Не находясь с ответом, Грэм продолжал глядеть на Ганнибала, который принял это за молчаливое согласие и легко похлопал профайлера по плечу. - Пойдем. И они вместе пошли к дверям Стивена. В одном из окон первого этажа промелькнуло лицо Стива. Значит, Джек и вся команда бравых федералов отпустила его. Видимо, для этого Кроуфорд и звонил. На лице Уилла вдруг появилась усмешка. Ему вновь стало плевать на все сомнения и неуверенность. Рядом был Ганнибал, и рядом была жертва. Даже воздух, казалось стал чище и легче. Если это развязка, то она близко. И понимал это не только Грэм. - Доктор Лектер и, если я не ошибаюсь, специальный агент Уилл Грэм? – Стив открыл дверь раньше, чем гости успели постучать. – Чем я обязан видеть вас? Не думаю, что это дружеский визит. - Здравствуйте, Стив, - Ганнибал бы учтив, как и всегда. – Вы правы. - Так в чем же дело? - Мы хотели бы поговорить внутри, если позволите, - холодно отозвался Уилл, на что Коул рассмеялся, однако пропустил двоих мужчин в свой дом. Обставлен он был только самым необходимым, поэтому казался необжитым. Возможно, так и было. Шаги отдавались гулким эхо от пустых стен, покрытых белой штукатуркой. - Стивен, вы же знаете, что обвиняетесь в убийстве трех семей, - проговорил Грэм даже не оборачиваясь. - Да. Ваши коллеги разговаривали со мной по этому поводу. Но им нечего мне предъявить, так что их обвинения не обоснованы. - Однако правдивы? – вступил в разговор Лектер, чье внимание все еще занимал Уилл. В ответ Коул снова рассмеялся. Остальное произошло слишком быстро. Четким и отработанным движением Стив ударил Лектера виском о стену, лишив сознания. Затем преодолел расстояние между ним и нерадивым профайлером и, прежде, чем тот успел достать пистолет, таким же четким движением смог обезвредить и его. Все это слишком плохо, чтобы быть правдой. Мысли Грэма разбредались в разные стороны. Он то проваливался в темноту, то выныривал из воды на слишком яркий свет. Воздух стал тяжелым, а вокруг отдавало сыростью. Когда Уилл пришел в себя, то не сразу осознал, где он. Только спустя пару минут, когда глаза привыкли к кромешной тьме, что была вокруг, он заметил тонкую полоску света внизу, на уровне пола. Это была дверь. И Грэм направился к ней на еле слушающихся ногах, словно после наркоза. Стивен Коул играл с ним. И не только он. Ганнибал тоже. Уилл почувствовал обиду, ненависть и, вместе с тем, чувство бесполезности и беспомощности. Гнев агнца. Однако, чтобы он не чувствовал сейчас, нужно было выбираться. Добравшись до двери, Уилл дернул за ручку, и та поддалась. Он не был удивлен. За дверью его встретил белый свет, резко ударивший по глазам. Щурясь, Грэм продолжил свой путь, опираясь рукой о стену. Она была холодной. Скорее всего, Коул посадил их обоих в подвал. Глаза отказывались привыкать и только отсутствие под рукой опоры, дало Уиллу знать о дверном проеме. Свернув туда, он снова оказался в полутьме. Единственным источником света в небольших размерах комнате с низким, давящим потолком был свет из коридора. Пол и стены были покрыты полиэтиленом. Грэм словно оказался в большом пакете. Посреди этой комнаты стоял металлический стол. На нем, раздетый до белья, лежал Ганнибал. Позади послышались шаги, и Уилл с трудом заставил себя обернуться. За его спиной стоял Стив. - Да уж, долго пришлось ждать, пока ты очнешься, - протянул тот и вальяжной походкой направился к столу. – Знаешь, почему я хочу начать с него? Врач из него не очень. Думаю, ты это тоже заметил. Уилл не мог и слова из себя выдавить. - Да уж, по тебе заметно. Или лучше на «вы»? Мистер Грэм, - Коул рассмеялся. – К черту любезности. Знаешь, я не привык разбираться с кем-то по-тихому. Но за вами уж точно скоро федералы явятся. Так долго соображать они точно не могут… - Не могут, - кивнул Уилл и заставил себя двигаться. Он ринулся на Стивена, в попытке повалить на землю. Учитывая разницу в массе, это было бы чудом. Но вера разбилась об острую боль в животе. В руках Коула оказался нож. Он вынул его так же быстро, как и вонзил. Это единственное сопротивление, что тот оказал. Когда раз за разом Уилл бил по лицу Стива, то в ответ получал только усмешку. Судьба их была решена теми, кто имеет на это больше прав.