inferno

"Все было так, как будто надо почти умереть, чтобы тебя полюбили" Чак Паланик, Удушье

Первым, что увидел Уилл, когда очнулся, были часы. Они висели на стене, выкрашенной в светло-желтый цвет. Четкие и крупные черные цифры, часовая стрелка, минутная и секундная. Они то замедляли, то ускоряли свой ход. Уилл счел это странным, однако не мог придумать, почему это не могло быть правдой. Кто знает, как на самом деле течет время? Осознание пришло только через два оборота. Это все из-за лекарств, что вводились внутривенно. Медсестра, видимо, в зависимости от состояния Грэма, то увеличивала, то уменьшала дозировку. Между тем он смог заставить себя шевелить головой. Это было тяжело. Уилл казался себе слишком слабым. Справа от него было кресло. И оно было занято, как сильно не хотелось обратного. Грэм попытался приподняться, позвать медсестру, да хоть кого-нибудь, но не смог, вновь провалившись в тяжелый сон. Он помнил все, что произошло, до мельчайших подробностей. Знал, кто виноват на самом деле. Когда в следующий раз Уилл открыл глаза, он чувствовал себя лучше. По часам он так и не смог определить, сколько прошло времени - не помнил, где были стрелки в последний раз. Кресло все еще было занято. Ганнибал спал, склонив голову набок. Приподнявшись, Уилл посмотрел на Лектера и ощутил, как новая волна жгучей обиды и ненависти наполняет его. В этот раз он был еще более беспомощным, чем в подвале Стивена Коула. Он хотел высказать все, что думал, но вместо этого лишь чаще задышал. Это проникло сквозь чуткий сон доктора, и тот открыл глаза, выпрямляясь в кресле. - Уилл… - проговорил Ганнибал на выдохе, словно почувствовал облегчение. Профайлер не верил этим эмоциям и лишь фыркнул, вновь откинувшись на подушку больничной койки. - Это моя вина… - Лектер придвинул кресло ближе. - Убирайтесь прочь из моей палаты, - сквозь зубы выдавил из себя Уилл, обрывая пустые для него слова. Ганнибал несколько секунд смотрел на Грэма, сжав губы. Он выглядел уставшим и из-за этого казался старше своего возраста. Морщинки в уголках глаз, губ и на лбу проступали четче. В другое время это, быть может, и обеспокоило бы профайлера, но не сейчас. Вера в доктора Лектера была сломлена. Поднявшись с кресла и бросив последний взгляд на Уилла, отвернувшегося к окну, Ганнибал вышел из палаты. Грэм остался в одиночестве. Привычное и такое необходимое теперь состояние отреченности от окружающего мира наполнило его, растекаясь по венам. Он, кажется, снова был самим собой, но все произошедшее оставило неизгладимый отпечаток на сердце профайлера. Шрам от ранения будет каждый раз напоминать о том, что теперь было заперто на затворках разума. И каждый раз Уилл будет вспоминать Лектера, потому что это только его вина. Словно он пронзил Грэма. Но это будет потом, когда он выпишется из больницы. А сейчас предстоит разговор с Джеком, потом, возможно, если дело не замнут, начнется внутреннее расследование. Тогда-то всем придется туго. Если только Уилл не соврет. Если Уилл придумает, что сказать, ничего не будет. Он убережет от суда себя, Кроуфорда и Лектера. Роли в этой смертельной игре сменились и теперь Грэм держал в руках судьбу Ганнибала. «Потому он так и печется обо мне» - решил про себя Уилл. Но сразу перед глазами Грэма предстала сцена на кухне Лектера, поворачивая поток из мыслей и чувств вспять. Момент, когда тот положил руку на сердце профайлера. Было ли ЭТО игрой или чем-то иным? Уилл не знал. И не хотел знать. Мысли наращивали свой ход по мере того, как Грэм приходил в себя. Его навестил Джек, долго и слишком мучительно расспрашивая о том, что произошло. Возможно, жизнь решила, что Уиллу достаточно быть мучеником, а, может, Кроуфорд постарался, но в итоге никакого шума не было. Грэма только отстранили от любой дальнейшей работы с бюро, что его не огорчило. Уже через неделю после выписки он чувствовал себя хорошо. Действительно хорошо. Решив, что жизнь пошла на лад, Уилл пытался расслабиться: немного выпивал вечерами, стал выбираться на рыбалку. Когда деньги, выплаченные бюро в качестве компенсации, стали заканчиваться, Грэм нашел себе работу на лодочной станции. Все в его жизни стало спокойно. Но каждый раз, когда Уилл принимал душ или, когда смотрелся в зеркало перед тем, как одеться, он видел шрам на своем животе, и от этого ему становилось паршиво. Это дело не было закончено. Воспоминания о Ганнибале жили и были слишком яркими. Переступая через себя, Грэм решился отправиться к доктору. Он оттягивал этот момент, как мог – долго принимал душ, тщательно брился, выбирал одежду. По пути заехал на заправку и выпил там кофе. Но вечно так продолжаться не могло, поэтому в конце концов Уилл оказался перед дверью в рабочий кабинет Ганнибала. Несколько мгновений бывший профайлер стоял в оцепенении, вглядываясь в узор деревянной двери, проступающий через краску. Затем он развернулся и сел в кресло, ожидая того, как Лектер освободиться от пациентов. Когда это случилось, на часах было ровно семь тридцать вечера. Ганнибал открыл дверь, провожая полного мужчину в откровенно нелепом костюме. Словно пародия на Лектера. От этой мысли Уилл чуть сжал губы. - До свидания, Франклин, - голос доктора был все таким же спокойным. - Доброго вечера, доктор Лектер, - Франклин при виде Грэма растерялся и, опустив голову, поспешил покинуть приемную. Ганнибал посмотрел на Уилла. Он не улыбался, но глаза его сияли, словно он встретил старого друга. Однако Грэм не был так же рад этой встрече. - Я не ожидал снова увидеть тебя, Уилл. Но, признаюсь, хотел, - проговорил Лектер. – Проходи. Кивнув в благодарность, мужчина прошел в кабинет. Доктор закрыл за ним дверь и прошел к большому столу, на котором лежало на удивление много бумаг. Вообще, оглядывая кабинет, Грэм понял, что что-то явно изменилось. Шкафы, книги, статуэтки и картины были теми же, мебель тоже. Уилл знал, что изменился сам, однако не думал, что эти события повлияют на его восприятие. Хотя, возможно, дело было в Ганнибале. Он сидел за столом, внимательно глядя в большую записную книгу формата А-4. Страница была исписана идеальным каллиграфическим почерком самого доктора. Однако самым важным было то, что Лектер, казалось, избегал взгляда Уилла. - Что привело тебя ко мне? – спросил Ганнибал. - Я хотел поговорить… - Уилл подошел к камину, что был за спиной Лектера. – О том, что случилось. - Мне очень жаль, что так вышло, - произнес Лектер. Его голос вновь звучал спокойно. Никакого волнения, что было в больнице. – Это целиком и полностью моя вина. - Я не это хотел услышать, - проговорил Уилл и вдруг почувствовал руку Ганнибала на своем плече, затем медленно переместившуюся на спину, между лопаток. - Я знаю, - голос Лектера звучал оглушительно громко в голове Грэма, несмотря на то, что говорили они тихо. Дрова потрескивали в камине. От языков яркого пламени исходил жар. Замкнутый и нелюдимый профайлер остался в комнате со Стивеном Коулом. Кто стоял возле огня сейчас, Уилл не знал. Все это не жестокая метафора или анафема. Это Инферно – большое и необузданное пламя – уничтожившее Грэма. - Все ваши жесты. Это проявление симпатии? - Уилл отошел от камина, его лицо слишком сильно обдавало жаром огня. - Тебе неприятно? – снисходительно поинтересовался Ганнибал. - Мне неприятно, что вы играете мной. И играли Коулом. Если вы считаете, что это проявление симпатии, то... - Мое понятие о ней слишком извращенное, - заканчивает Лектер. - Да, - Уилл некоторое время медлит и вновь оборачивается на Ганнибала. - Вы заставили меня убить человека... Хотя нет. Вы не заставляли. Вы лишь умело подтолкнули меня к этому. Но ради какого больного интереса вы это сделали? - Мне было интересно, как ты поступишь, - Лектер не отрывал взгляда от огня. - И до сих пор интересно? - Ты сейчас в моем кабинете, Уилл. Перешел на официальный тон, показываешь свое недовольство. Но ты здесь. - И что же? Где мне еще говорить с вами? - Тебе бы вовсе не стоило этого делать. Ты не можешь признаться себе, но тебе все еще нужен тот, кто поймет тебя. - Неужели вы думаете, что вы поймете меня? Неужели вы думаете, что я доверюсь вам теперь? Ганнибал повернулся спиной к огню, глядя на Уилла. - Какой ответ ты хочешь услышать? Разве то, что происходит сейчас и что должно произойти – не есть ответ? - Я хочу признания. Хочу, чтобы вы признали, кто вы есть. - А кто я, Уилл? Кто я по-твоему? - Вы монстр. Лектер не ответил, лишь сделав несколько шагов к Грэму, однако тот поспешил отступить. Когда Уилл уперся в стол, Ганнибал стоял непозволительно близко. - Почему бы не воззвать к моей лучшей стороне? Настала очередь Уилла молчать. Он понимал, что Ганнибал всегда был добр и учтив к нему. Наверное, и не только к нему. Но он все еще не знал, на сколько искренним это было. Словно читая мысли Грэма, Лектер с легкой улыбкой на губах произнес: - Никто не может полностью знать другое человеческое существо, если мы только его не любим. Эта любовь дает нам возможность видеть потенциал в наших любимых. Любя, мы позволяем нашим любимым самим увидеть их потенциал. Я вижу потенциал в тебе, Уилл.