Сёстры по духу

«Что нужно нам, того не знаем мы, что знаем мы, того для нас не надо».

Генрих медленно попивал кислое до ужаса вино, каждый раз смешно морщась и причмокивая. Внутри него затаивалось страшное раздражение от того факта, что его жена снова опаздывает, тем самым нарушая элементарный этикет. Гости вечера же не обращали внимания на такое не смертельное упущение в виде отсутствия королевы, принимаясь за очередной танец. Вообще, в нем начало закрадываться странное подозрение: Кромвеля тоже не было на месте — не то, чтобы он всегда был звездой вечера, но его присутствие в каком-нибудь из углов было обычным явлением. С отсутствием супруги у него также не было возможности насладиться приглянувшейся ему фрейлиной. Скромность мисс Сеймур притягивала его: в роли любовницы он её не видел, но был более, чем уверен, что ее мужу очень повезёт. К сожалению, с годами Анна все более уходила от образа непорочной, благодетельной женщины, тем самым отпугивая его и охлаждая былой любовный пыл. Внезапно танцующие пары разошлись в стороны и склонили головы: в зале появилась королева. Улыбаясь и одновременно кивая присутствующим, она направлялась к Генриху в тишине. Подойдя же к мужу, Анна сделала легкий реверанс и села рядом, показав рукой, чтобы продолжали веселиться. — Где ты была? — прошипел Тюдор, сверля её глазами. — Меня задержала весть от няни нашей дочери. Она в деталях расписала здоровье, настроение и занятия Елизаветы, — одаривая его тёплой улыбкой, ответила женщина, поудобнее усаживаясь на троне. — Это не могло подождать? — У неё было несколько вопросов, требующие моего внимания. Я хотела, чтобы она смогла решить их поскорее. Я думаю, что не много пропустила. Королева заинтересовано оглядела весь зал, будто в поиске кого-то, но увидев пажа с подносом, тут же подозвала его. Взяв чару с вином, она щедро отхлебнула и замерла: по зале прямо по её горячим следам шёл Кромвель, как всегда с печально-усталым лицом. Но стоило ему оказаться рядом с королём, оно тут же приняло довольно-услужливый вид. — Где же вы были? — раздраженно оглядел его с ног до головы Генрих. — Вы с королевой теперь все время будете ходить друг за другом? Мужчина повернул голову на Анну: та состроила гримасу отвращения, показывая тем самым своё отношение к Канцлеру. — Простите, Ваше Величество, я совсем забылся в бумагах и не заметил, что пора идти, — нагнувшись через женщину, он пытался побыстрее сокрыть свою оплошность. — Вам что-нибудь угодно? — Нет, можешь идти, — король показал рукой на танцующих и нарочито отвернулся от Томаса. Кромвель поклонился, но идти так сразу не решился: переведя взгляд на Её Величество, он увидел перед собой её чёрные блестящие глаза, наполненные тревогой. Смотреть друг на друга так долго было опасно и двусмысленно, поэтому он поспешил занять место, где смог бы спокойно отсидеть весь вечер. Анна проводила его глазами и тут же жадно впилась губами в чашу, допивая остатки вина. — Где же султанша? — прервал её внутренние размышления Генрих. — А? — женщина свела брови, пытаясь сконцентрироваться. — Где султанша? — раздраженно повторил свой вопрос мужчина, разглядывая группу девушек справа от него. — Я думаю, что она скоро будет здесь. К её счастью, ровно через пять минут в зале и правда появилась Нурбану в знакомом ей уже зеленом платье, позади неё шли Беатриче и Джанфеда. Неся на лице благожелательную полуулыбку, она внимательно смотрела на королеву. Дойдя до четы, венецианка кивнула в знак приветствия и заняла место рядом с Анной. Придворные тут же продолжили своё занятие, отдав почтение прибывшей гостье. — Простите за моё опоздание, Ваше Величество, — громко произнесла она, пытаясь перекричать музыку. — Все никак не могу привыкнуть к погоде и часам — путаюсь. — Ничего, — довольно промурлыкал Генрих, повернувшись к ней. — Надеюсь, что вам понравится вечер. Султанша благодарно улыбнулась и откинулась на спинку, бездумно наблюдая за хаотично движущимися людьми. Все трое так и просидели около получаса изредка перекидываясь словами и личными рассказами, однако больше всех, к всеобщему удивлению, шутил король, рассказывая, по его мнению, смешные истории из жизни, касающиеся его первых уроков танцев. Таким образом, его детская неуклюжесть спасала женщин, наигранно-заливисто смеющихся над ней. — Извините, дамы, но мне пора, — резко встал с трона Тюдор, поправляя кафтан. — Государственные дела. После он учтиво поклонился и направился прочь, однако Кромвеля не окликнул, заставив его нервно заерзать спиной о каменную стену. Проводив его тоскливым взглядом, он перевёл его на Анну и вопросительно уставился на неё. Женщина в ответ приподняла подбородок и дёрнула головой в левую сторону. Канцлер, подождав немного, сорвался с места и скрылся в коридоре дворца. — Как ты? — королева внимательно посмотрела на Нурбану. — Вроде ничего, — собеседница заметно погрустнела, жалобно посмотрев на неё. — Что же сделал этот мистер? Он избавился от трупа? — Надеюсь, сейчас я это узнаю, — Её Величество положила свою ладонь на руку султанши. — Жди тут, я скоро вернусь. В ответ венецианка кивнула головой и немного вжалась в спинку кресла, смотря в след уходящей от неё подруге. Анна прошлась по краю залы, не привлекая к себе лишнего внимания, и оказалось в коридоре. Встав по середине, она завертела головой в поисках Томаса. В самом конце, в темноте раздался мужской кашель, заставив её вздрогнуть. Поняв, что это тот, кого она ищет, женщина направилась на звук. — Вы бы ещё в погреб спустились, — прошипела она, пытаясь разглядеть, забившегося в углу, Канцлера. — А вы бы пошли за мной? — на его лице появилась самодовольная ухмылка, заставив собеседницу выпучить глаза от злости. — Думаете то, что произошло даёт вам право говорить мне подобные мерзости? — Анна плотно сжала губы, пытаясь остановить ругательства, обещающие вот-вот вылиться наружу. — Что с телом? — Она осталась жива, — начал было свой рассказ Кромвель, но королева бесцеремонно, впрочем, как и всегда, прервала его. — Как? Она же… — Я нащупал пульс после вашего ухода. Я отнёс её к лекарю. Сказал, что она поскользнулась и неудачно упала, задев весящий факел на стене. Ибо удар был именно о него. Ваше Величество, я… — Говорите. Как именно я должна расплатиться за твое молчание? Томас ухмыльнулся, будто от стыда опустив глаза, вызвав крайнее недоумение у госпожи Болейн. Первая мысль, проскочившая в голове женщины, была «сейчас он будет изощряться, насколько способен», отчего на лице появился подозрительный прищур. Посмотрев снова на собеседницу и заметив её неудовлетворенное выражение лица, мужчина глубоко вздохнул. — Я думал вы умнее, — наконец, прошептал он. — Это пристранейшее обстоятельство ударяет не только по вам, моя королева, но и по мне. Кроме того, я также стал соучастником преступления. Теперь мы повязаны с вами, не так ли? Дерзкие слова заставили Анну саркастично улыбнуться, слегка отшатнувшись от Канцлера. Глаза тут же оскорблённо заблестели, жёсткий корсет захрустел от глубокого вдоха, а после с губ слетел такой же отчаянный выдох. И надо же было этой змее появится там, где его просто не должно было быть. Увидев тогда Томаса позади себя, она и не подумала сразу, чем может обернуться его присутствие там, особенно, когда он проявил инициативу. В тот момент голова женщины была забита бездыханным телом, лежащим на полу. Стоило ему пропасть из её виду, как она тут же позабыла о проблеме, которую королева, к своему сожалению, недооценила.

***

Музыка не стихала, напоминая ей вечера в гареме, стройных наложниц, движущихся в такт музыке, сладости, разговоры не о чем, смех, раздающийся в ташлыке. В определённый момент на её лице даже появилась благоговейная улыбка, но, посмотрев на Джанфеду, одиноко стоящую поодаль и недобро качая головой, она тут же сняла её, став крайне сосредоточенной. Тут же вспомнился неприятный случай, произошедший несколько часов назад, и живот свело от мысли о том, что же будет, если все вскроется. Анна обещала все исправить, да и она не первый день живёт на земле, научившись скрывать истинные эмоции глубоко в себе. — Сесилия, — прозвучало справа от неё, вырвав её из оцепенения. Султанша повернулась на голос и застыла, резко придав себе статусной горделивости. На ступеньках стоял Амадео: склонив почтительно голову, он ждал её ответа. Их история давно в прошлом, осталась там, на Паросе, нет более смешливой девочки, нет, мечтающего о дальних плаваниях, мальчика. Теперь это Хасеки Османской Империи и торговец — путешественник — люди, находящиеся в различных мирах, имеющие разные судьбы. — Нурбану, — сдержанно ответила ему женщина, властно положив руки на подлокотники. — Меня зовут Нурбану. — Ах, да, — смущённо произнес венецианец и по-доброму улыбнулся. — Простите, султанша, я просто хотел справиться о вашем самочувствии. — Благодарю вас, сеньор Тоцци, я хорошо себя чувствую, — кивнула головой в ответ женщина, ухмыльнувшись. — Вы очень бледны. Произнесённое заставило её невольно ухмыльнуться, так как он единственный из всего зала смог заметить беспокойство, охватившее её изнутри. Неудивительно, он видел её в различных ситуациях, знал её реакцию и, возможно, даже мысли, посещавшие голову. В ней, так не кстати, пронеслось последнее воспоминание, связанное с Амадео. За день до её похищения они сидели в церкви, где каждую субботу проходила служба, служившая им скорее хорошим поводом поболтать тет-а-тет, чем подумать о грехах своих и покаяться. Вот и в этот поход пара без умолку шепталась, обсуждая последние сплетни, затмевающие их умы своей невообразимостью. — А ты слышал, что та синьорина… — Какая? — придвинулся к ней поближе парень, разглядывая дам, стоящих чуть правее от них. — Вон та, что стоит в фиолетовом платье. Кажется, что оно вот-вот треснет на ней, — прыснула от негодования Сесилия, прикрыв рот. — Ты знал, что позавчера её видели с тем приезжим французом? — Что же они делали? — ухмыльнулся Амадео в ответ, в удивлении приподняв брови. — Разговаривали, — девушка обвела его загадочным взглядом и добавила шёпотом. — В темноте. Они тут же переглянулись, натянув саркастичную улыбку и одновременно словив взгляды полные осуждения от присутствующих. В конце концов пришлось успокоиться, нацепив сосредоточенную гримасу без тени оживлённости. Все равно после службы придётся выслушать отчаянные вздохи родителей с последующим выговором. — Ты подумала о моем предложении? — почти перед самым концом прошептал ей в ухо сеньор Тоцци, сверля взглядом. — Амадео, я… В сердце неприятно защемило, дав ей тут же очнуться от воспоминаний и вернуться к реальной жизни, напомнившей о себе. На неё уставилось карие, проникновенные до дрожи глаза. Ей даже захотелось, как раньше, сесть рядом с ним и говорить обо всем, подчас не думая о возможных последствиях своих слов. Окружающим тогда казалось, что между безбашенной девушкой и сдержанным парнем вряд ли могло быть что-то общее, но к всеобщему удивлению они так быстро стали неразлучной парой, уравновешивая друг друга. Сейчас же Нурбану научилась сдерживать себя, контролировать свои эмоции подчас в ущерб своему милосердию, Амадео же заметно оживился под стать своему новому делу. — Вы плохо себя чувствуете? — снова попытался завести разговор мужчина. — А вам не кажется, что данный вопрос неуважителен? — прищурила глаза венецианка. — Я бы проявил большее неуважение, не справясь о нем. — Будьте спокойны, синьор Тоцци, со мной все в порядке, — кивнула в подтверждение своих слов султанша. — Я бы многое отдал за то, чтобы потанцевать с вами. Ведь вы задолжали мне танец, — в глазах торговца появилась неподдельная серьёзность, отдававшая, копившейся в течении долгих лет, тоской. Нурбану уже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, как в поле её зрения показалась Анна. Она шла, как обычно уверенно, однако в этот раз её глаза растеряно бегали по залу, словно в поиске чего-то важного. Завидев подругу рядом с уже знакомым ей мужчиной, её лицо быстро приняло благожелательный вид под стать всем присутствующим в зале. Венецианка тут же стушевалась, виновато опустив глаза, Амадео же непринуждённо поклонился, ожидая реплики королевы. — Благодарю вас за то, что развлекли султаншу пока меня не было, — довольно улыбнулась она, оказавшись рядом с ним. — Я был рад, — сеньор Тоцци оглядел османскую гостью с ног до головы, словно надеясь на то, что она сможет выдавить из себя хоть что-нибудь, но та осталась глуха к его неслышимым мольбам. Откланявшись, он снова потерялся в толпе придворных, оставив после себя еле уловимый шлейф почтения и грусти. Её Величество тут же плюхнулось на трон, с подозрением оглядывая присутствующих. Все это время Нурбану следила за каждым движением её глаз, в нетерпении мечтая узнать о судьбе фрейлины. — Ну что? — наконец спросила она, всматриваясь в лицо собеседницы, тем самым пытаясь вывести для себя приговор. — Я разговаривала с мистером Кромвелем, — обречённо вздохнула Анна, продолжая отрешённо разглядывать людей. — Она в плохом состоянии, но никто не узнает, что это сделала ты. — А если она разговорится? — нахмурилась султанша, сжав губы. — Не разговорится. Мистер Кромвель умеет запугивать, уж поверьте мне, — королева положила руку себе на грудь в знак уверенности в своих словах. — Вы думаете, что ему можно доверять? — Ему? Конечно, нет. Однако, что мы ещё можем в данной ситуации? Либо заткнуть рот, либо убить. Но, боюсь, что мы не сможем сделать не то, не другое просто так, — госпожа Болейн повернулась к женщине, раздраженно сверкнув глазами. — Кроме того, он уже пошёл против правил, а значит он — наш сообщник. — Как я виновата перед тобой, — вздохнула Нурбану, нервно заправив выбившийся волос за ухо. — Я думаю, что, наконец, настало время рассказать, что произошло, — Её Величество смерила ее внимательным взглядом. В ответ собеседница опустила глаза, понимая, что придётся столкнуть подругу с ужасной правдой. Как же ей хотелось самой разобраться с дерзкой фрейлиной, не доведя это до внимания королевы. Но благими намерениями выстлана дорога в ад. Теперь уже и на земле. Выброс адреналина всегда значит полусознательное состояние, поэтому венецианке сложно было вспомнить каждую деталь, в сердцах оброненное слово, что в разы усложняло её положение. Конечно, она — гостья, царственная особа и её будут почитать как никого другого в независимости от слов какой-то там фрейлины. Но внутри росла скорее опаска за подругу, чем за себя. — Ты можешь говорить мне правду, — благожелательно кивнула головой Анна, при этом сверля её глазами. — Я вышла из своих покоев, дабы посетить бал. Беатриче рядом не было, но я все равно решила идти. Получилось так, что я забрела немного не туда и услышала знакомые мне голоса. Я остановилась за углом и прислушалась, — султанша затихла, собираясь с силами сказать, наконец, правду. — Это был король и та фрейлина. Он пытался приблизиться к ней, но она отпиралась насколько могла. Но все же не выдержала и оказалась в его объятиях. Мне показалось, что они оба обрадовались этому обстоятельству. Тогда-то я и решилась наказать девушку. Король вскоре ушёл, а она оказалось одна. Я вышла из-за угла и загнала её к стенке. Признаюсь, что я уже долгое время замечаю её трепет перед Его Величеством, и эта капля была последней. Она снова начала отпираться, говорить мало правдивые отговорки, что ещё больше разозлило меня. Тогда я ткнула её в плечо, но этого было достаточно, чтобы она упала назад, приложившись головой о железо. Весь её рассказ лицо королевы оставалось безэмоциональным, словно это никоем образом не касалось её. Но стоило султанше замолчать, как госпожа Болейн зажмурилась, сведя губы в кривой ухмылке, что тут же напомнило ей о Хюррем Султан. Она могла почувствовать, какой ужас охватил Анну с ног до головы, от чего в глазах резко помутнело. Все эти записки, болезни совсем закрыли ей глаза на происходящее вокруг неё. Так вот какие они государственные дела Генриха. Сейчас бы она с удовольствием не только бы приложила её блондинистую голову о железную подставку, но ещё бы и подожгла её жёлтое, как и она сама, платье. — Тебе плохо? — нахмурила брови Нурбану, положив ладонь на руку Её Величества. — Я выкину эту белолицую нахалку из дворца, — прошипела она, потерев переносицу. — Я просто не хотела говорить тебе о ней, волновать, — грустно вздохнула султанша. — Я думаю, что ещё не поздно все исправить, — мотнула в ответ головой Анна и посмотрела в зал невидящим взглядом.

***

Джейн, наконец, очнулась после забытья длиной в полдня. В голову тут же ударила тупая головная боль, доселе никогда не посещавшая её. Вытянув шею, она огляделась, приложив руку ко лбу: её окружали одинокие, холодные постели, в углу колыхалась свеча, благодаря которой можно было рассмотреть предметы, на столике рядом стояло пару склянок с мутной жидкостью. Кроме неё в комнате никого не было, что дало ей возможность спокойно прийти в себя. Казалось, что она была накачена тем бардовым напитком — вином, что претило ей до ужаса. В ушах зашуршало от прилива крови к голове, заставив её зажмурить глаза. Девушка вспомнила лицо Его Величества; блеск его серых глаз, под час пугающих её своим озорством; его тёплые ладони на руках; злость во взгляде, внезапно возникшей перед ней, султанши и после ничего. Похоже, сделав шаг назад, она ударилась о стену или ещё о что-нибудь. В коридоре послышался тяжёлый топот сапог, на секунду испугав фрейлину. Она придвинула одеяло поближе к подбородку, словно пытаясь тем самым защититься. Вскоре в комнате появились три мужские фигуры: во главе шёл король, за ним канцлер и еле поспевающий лекарь. — Джейн, — прошептал Генрих, присев на край кровати и нежно сжав её руку. — Как ты? — Голова болит, — бледное лицо девушки заметно исказилось, заставив собеседника нахмуриться. — Пройдёт, — прокряхтел доктор, выглядывая из-за плеча Томаса. — Самое страшное позади. — Расскажи, как это случилось? — оглядел её тревожным взглядом король. Мисс Сеймур с опаской посмотрела на Главного канцлера, лицо которого похолодело, приобретя синеватый оттенок. Ведь он её предупреждал, пытался отгородить от дворцовых интриг, вернуть обратно в Вулф-холл. Теперь же мужчине будет сложно держать её в безопасности от королевы и гостьи, ведь у них двоих намного меньше власти. Переведя дыхание, под уверенный кивок Кромвеля она заговорила. — После того разговора, — девушка немного замялась, не понимая до конца, стоит ли упоминать тот пылкий диалог между ними. — Я шла по коридору, но внезапно у меня закружилась голова. Я совсем позабыла о еде в суматохе подготовки к празднеству, что, похоже, и спровоцировало мой обморок. — Вы упали на железную подставку для факела, мисс, — равнодушно произнёс Томас, оглядывая Джейн. Она медленно закрыла глаза, положив руку на рану на голове. Если Её Величество будет искать её, а то хуже увидит посетителей, тогда её точно никто не спасёт. — Мне нужно идти, — фрейлина резко приподнялась, однако все вокруг закружилась в вихре, от чего она снова упала на подушку. — Тебе лучше провести здесь ночь, — Генрих заботливо поправил на ней одеяло, и тут же перевёл взгляд на лекаря, немного с подозрением наблюдая за происходящим. — О тебе позаботятся должным образом. Король, похлопав её по руке, резко вышел прочь, за ним направился и на удивление задумчивый Главный Канцлер. Выйдя в коридор, он огляделся по сторонам: будучи рядом с постелью «жертвы обстоятельств», мужчина краем глаза заметил движение знакомой фигуры, чьё появление нанесло ущерб скорее ей, чем посетителям девушки, чья судьба чудесным образом начала меняться.

***

Внутри все пылало, отчего ей приходилось периодически останавливаться, безрезультатно взывая к внутреннему самообладанию. Но как на зло становилось все хуже, а с подходом к двери покоев она и вовсе растеряла последние силы. Проносясь рядом с фрейлинами, Анна забежала в комнату и, закрыв плотно дверь, прижалась к ней. Что же это за унижение видеть короля, не побоявшегося свидетелей, рядом с этой девкой. Скоро все начнут показывать на неё пальцем, если не плюнут прямо в лицо. На лице сквозь слезы появилась горькая ухмылка: когда-то и Екатерина чувствовала себя подобным образом, презираемая Генрихом и его цепными псами. Как же это, оказывается, легко упасть с благодатного места вниз — даже не успеешь зацепиться руками. Положив руку на горло, женщина почувствовала себя на грани обморока, поэтому из последних сил подошла к кровати и упала на неё. Лучше бы Джейн погибла, как бы она этого хотела. Каждая клеточка её тела просила судьбу избавиться от неё, и госпожа Болейн не стыдилась этой мысли, наивно надеясь, что это и правда случится. В дверь постучали, от чего Анна вздрогнула, убрав горячую руку с горла. Ещё несколько секунд она вглядывалась в рельеф дерева, но, наконец, отмерла и, заправив выбившиеся волосы за ухо, приподняла подбородок. — Войдите, — продекламировала женщина и положила руки на край кровати. В комнату вошла фрейлина, которая в отличие от своей хозяйки, вся светилась от счастья. Шебурша подолом, она сначала поклонилась, а потом легкими шагами направилась к королеве с победоносной ухмылкой. — Что случилось? — свела в непонимании брови она, осторожно рассматривая девушку. — Ваше Величество, прекрасная новость — Екатерина Арагонская предстала перед Богом, — довольно мотнула головой собеседница, вызвав у госпожи Болейн полное замешательство. Стоило только подумать о своей главной конкурентке, как та тут же отвечала ей очередной новостью. Однако её смерть не сразу поселила в ней счастье, скорее грусть от того, что она будто осталась одна. При жизни испанки Анна чувствовала стимул быть лучше неё, а теперь бывшая королева, будто не желая перерывать эту связь, невидимо тащит её с собой в могилу. Мария осталась одна без поддержки матери и без титула, а она сама — единственная королева Англии. Ей тут же вспомнилось то злосчастное послание: «смерть — великий миротворец». И правда, она поселила в ней и, может быть, в народе каплю мира. — Ты можешь идти, — кивнула ей на дверь королева, отвернувшись, удивив тем самым фрейлину, надеявшуюся на истошный крик счастья или облегчения. Девушка нерешительно опустила голову и вышла вон, прикрыв тихонько за собой створку. Анна, как зверь в клетке, заметалась по комнате, пытаясь одновременно расслабить давящий корсет. Сначала она захотела погрузиться в долгий сон, надеясь по его окончанию освободиться от всех проблем, которые вот уже полгода упорно теребят её душу. Но, посмотрев на себя в зеркало, женщина обмерла, смерив себя придирчивым взглядом. Как же в ту минуту ей захотелось снова стать леди Анной без ответственности и груза корон и массивных украшений. Эта мысль настолько застряла в голове, что Её Величество тут же принялась срывать с себя серьги, ожерелье, заколки и тяжёлые кольца, надеясь тем уйти от реальности, очиститься от той грязи, что прилипла к ней и упорно не хотела сходить. Теперь перед ней та самая Болейн, только прибывшая к английскому двору и вот-вот готовившаяся ослепить всех своими манерами и красотой. Да, в глазах поубавилось блеска и решительности, но ведь ещё не поздно вернуть его, как и былое счастье в семейной жизни? Испугав в который раз за день фрейлин, Анна стремглав прошла мимо них, выйдя прочь. В коридорах было совсем мало людей: кто-то уже спал, а кто-то ещё был на празднестве, приговаривая остатки пиршества. Уверенными шагами она прошла мимо стражи, оказавшись в кабинете короля. К её удивлению, его там не оказалось, несмотря на постоянные государственные дела, не делающие различия во времени суток. Женщина с первой попытки открыла двери, ведущие в покои мужа: Генрих умиротворенно лежал на кровати, а рядом с ним одиноко полыхала свеча. Похоже, что он только что решил отойти ко сну после долгого дня. — Анна? — одновременно с раздражением и удивлением спросил он, оглядывая супругу с ног до головы. — Что ты тут делаешь? Однако госпожа Болейн даже и не повела ухом, медленно обходя кровать и наблюдая за ним, приподняв подбородок. Мужчина резво спрыгнул с места, словно боялся того, что нежданная гостья замыслила убить его. Оказавшись перед ней, он прищурил глаза, рассматривая каждую черточку её порозовевшего лица. Она и вправду выглядела так же молодо и прекрасно, как в их первую встречу. Ясно было одно — в них снова вспыхнуло то желание, то чувство, проведшее их через множество трудностей и опасностей. Глаза Анны сменились с твёрдой уверенности до всеобъемлющей нежности, и она губами впилась в короля, стараясь побыстрее стянуть с него ночную рубашку. Генрих подавно не сопротивлялся, поддаваясь искусным в этих делах рукам жены. Прикосновения были словно полыхающая спичка — обжигали, но не делали больно. Она хотела заставить его забыть о других, снова влюбить в себя, дышать только ею. Он поддавался мольбам и потухшему в нем совсем недавно желанию обладать ею. Когда с исцеляющей игрой на грани сумасшествия было покончено женщина отодвинулась от короля, довольная собой. Тот снова удивился, не понимая, что в уме у госпожи Болейн, в который раз удивившей его своей спонтанностью. — Куда ты? — свёл он брови в непонимании происходящего. — К себе, — ответила деловито Анна, одевая платье. — Но зачем? — Его Величество приподнялся с кровати, наблюдая за её быстрыми движениями. — Чтобы никто не заметил, — ухмыльнулась королева, поправляя волосы. — Что за глупость? — прыснул Тюдор, зажмуривая глаза. — У тех, кто находится в этом замке, множество секретов. Пусть и у нас он будет. Говорят, что это связывает людей воедино. Приведя себя в порядок, собеседница подмигнула правым глазом и вышла прочь, оставив мужчину с открытым ртом. Как же она была уверена в себе в ту минуту, готовая свернуть горы, уничтожить любого врага, справиться с любыми трудностями. Давно ей не представлялось чувствовать в себе столько силы и равнодушия к чужой злости и зависти. Королева Екатерина умерла, да здравствует Королева Анна. Отматывая назад произошедшее, она вспомнила ту фразу о тайне, связывающая людей. Да, она знала не понаслышке об этом свойстве, случайно попав в его ловушку. Подходя к покоям, женщина замерла: у двери стоял Кромвель, оперевшись о стену рядом с ней. Завидев её, Канцлер отошёл, внимательно оглядывая её с ног до головы, тем самым смутив госпожу Болейн. Она вправду была красива в своей непосредственности и простоте наряда, словно глоток свежего воздуха среди духоты дворца. — Что вы здесь делаете? — нахмурившись, спросила она. — Боюсь, что ситуация усложнилась, — обречённо вздохнул Томас, подойдя к ней. — О чем вы? — Когда я отнёс мисс Сеймур в больничное крыло, я вернулся, чтобы замести следы, но их не было, — серьёзно посмотрел в глаза собеседнице мужчина, вызвав у неё ещё больше замешательство. — Будто кто-то хотел помочь нам. — Возможно, что это кто-то из фрейлин султанши. — Я спросил, но нет. Это не они, — пожал плечами Канцлер. — Я все же думаю, что это наш незнакомец. — Он слишком близко к нам, — мотнула головой Анна, выпятив губы. — Это опасно. — Я думаю, что нам все же стоит объединить усилия и понять ход его мыслей. Королева саркастично ухмыльнулась, услышав последние слова, но, совладав с собой, подошла к собеседнику вплотную и посмотрела ему в глаза. — Мистер Кромвель, согласиться на ваше предложение — это значит продать душу дьяволу. Но боюсь, что это самое лёгкое, по сравнению с тем, что было в моей жизни. Но учтите, если я почувствую, что вы пытаетесь обмануть меня, то стану вашим личным дьяволом, — улыбнулась она, одарив его блеском своего взгляда и вошла в покои, закрыв дверь прямо перед носом мужчины. Оставшись в коридоре один, он приподнял уголки губ, дивясь колкости языка женщины и одновременно её стойкости перед навалившимися проблемами. Теперь они в одной упряжке, кто бы мог подумать?