Сёстры по духу

Фигура, полностью облачённая в чёрное, обездвижено лежала на кровати, не подавая абсолютно никаких признаков жизни. Руки женщины, скрещённые на животе, были бледны, почти белы с выступающими венами, однако веки периодически подергивались в такт внутренним мыслям. Дыхание её было ровным, еле слышимым, как и «новая» жизнь, обещавшая отныне лишь трудности и тоску. В покои к королеве никому не было разрешено входить, дабы не нарушить её отдых после произошедшего. Весть о внезапном выкидыше быстро разошлась по дворцу, от чего большая часть сторонников Болейнов в секунду рассеялась, но Анна не могла знать этого будучи в небытии. Она позабыла абсолютно обо всем, полностью окунувшись в боль утраты наследника. По телу раскатилась новая волна озноба, поэтому женщина еле заметно поёжилась — вот она сила того предсказания от Нурбану. Султанша хотела её предупредить, успела это сделать, но смысл, если природа и фатализм выше человеческого разума. Вот также чувствовала себя и Екатерина, потеряв и вовсе пятерых детей, что же будет с Елизаветой? Участь Марии, обреченной на ссылку, её не прельщала. Нет, Генрих любит её, и не может так поступить. Столько лет они хранили свою любовь, чтобы вот так потерять? Столько было сделано для скрепления их союза, что мурашки по коже. Не может же все это кануть в лету вот так в одночасье. Король любит дочь и не позволит себе унизить её.

***

— Это был мальчик? — всматриваясь в окно, холодно произнес Его Величество, скрепив руки за спиной. — Да, он даже успел сформироваться — 5 месяцев. Отклонений не наблюдается. Проблема, может быть, в., — затараторил лекарь, виновато опустив голову вниз. — Королеве? — Генрих обернулся на собеседника, прожигая его взглядом. — Королева выносила здоровую девочку. Возможно, что дело в каких-то внешних факторах. Раздражителях, спровоцировавших в…выкидыш. — Она живёт в собственных покоях! Она ест лучшие блюда! Она одевается в дорогие ткани! Что по-вашему ей ещё нужно?! — Тюдор внезапно закричал, от ярости сверкнув глазами. — Беременным всегда нужен лишь покой, — кажется, крик мужчины несильно испугал старика. — Видимо, ей он был нужен больше, чем кому-либо. — Вы можете идти, — голос утих, и король снова отвернулся к окну. — Позовите мистера Кромвеля ко мне. Лекарь, кряхтя, поклонился и вышел за дверь. Через секунду в кабинет осторожно вошёл Томас, будто ожидая, что в него полетит ваза или стул, заслышав ещё за дверью истеричный крик. Он узнал о трагедии рано утром, как и все придворные, и, конечно же, это вызвало у него определённо печаль, но только не злорадство. Да, канцлер был в хороших отношениях с обоими семьями — упрямыми Болейнами и честолюбивыми Сеймурами, однако не был уверен в том, что лишь поэтому его ждёт прекрасное будущее. Власть начала меняться уже после рождения Елизаветы, но мужчина все оставлял эти интриги на потом. И, кажется, что, наконец, пора задуматься об этой теме. Теме нового уклада. — Вы хотели видеть меня, Ваше Величество, — выдавил из себя Томас, встав в углу. — Соберите Тайный Совет после обеда, — отстранёно, витая где-то в своих мыслях, ответил Генрих, даже не удостоив собеседника взглядом. Можно было догадываться, что творилось в голове у короля, на счёту которого был вот уже седьмой выкидыш. Здесь стоило бы и впрямь задуматься о проклятии, клейме «безнаследничества». Вот и сейчас он в который раз входил в этот омут мыслей, ранивший его сердце и отравивший его разум. Мужчина совершенно точно понимал одно — необходимо нарушить этот порочный круг, прекратить это невезение, сотканное из грехов. И, кажется, что, наконец, он решился идти вперёд, ведь и так зашёл слишком далеко, разрушив мосты, порвав с традициями. И это все ради неё — той, что в итоге не дала обещанного. Так стоило ли бороться за все это, поплатившись жизнями многих, привнеся разочарование и раздор в свое сердце?

***

Насытившись своим горем, Анна неспешно встала с кровати, подойдя к зеркалу — это было скорее проявлением отчаянной попытки привести себя в порядок, нежели самолюбованием в столь тяжёлый момент. Где же та молодая девушка, коей она была возвратившись с французского двора? Ныне ничто не выдавало в ней королеву: красные глаза с припухшими веками, бледное лицо и высохшие губы дополняли трясущиеся руки, вцепившиеся в подол платья. Жалкий вид заставил её резко отпрянуть от собственного отражения. Она не знала, что делать, метаясь по комнате как загнанная в угол львица. В голове творился полный сумбур: лица, места, действия, тайны перемешивались, пугая её своим двуличием. Госпожа Болейн понимала, что там, за дверями покоев, её поджидает неизвестность, а самое страшное — падение её авторитета. С каким же осуждением смотрели на неё тогда придворные, когда случился первый выкидыш. Она делала вид, что не замечает, при этом рыдая в подушку одинокими ночами. В какой-то момент даже пустили слух, что король держит где-то целую комнату девушек для развлечений, дабы позлить Анну. А теперь она знает одну, кто точно виновен в её горе — бледнолицая Сеймур. Все отмечали её набожность, так вот в чем заключались её молитвы — чтобы её заметил король. Эта мысль заставила брюнетку резко остановится на середине комнаты, бегая глазами по полу. Нельзя находиться в неопределённости, так же как и оставить в живых Джейн. — Маргарет, — рявкнула она в сторону двери. Через пару секунд в комнату осторожно зашла полноватая девушка, видимо ожидая увидеть королеву на кровати, но вместо этого чуть не воткнулась в неё. Оглядев Анну с ног до головы, девушка замерла, боясь даже вздохнуть. — Мне нужно переодеться, — тихо произнесла Болейн, устало выдохнув. Фрейлина кивнула, молча направившись за нарядом. Вскоре черное платье оказалось лежащим на кровати никому ненужным, будто в очередной попытке оставить траур по наследнику. В зеркале отражалась новая фигура, облачённая в темно-зелёный подарок султанши, дополняемый украшениями и большой короной. Несмотря на внешнюю браваду, которую она так усиленно постаралась изобразить, в ней сидел ужас, страх от наступающего дня. Женщина так и смотрела на себя, боясь шелохнуться и крепко сжав руки в кулаки. Лишь сам Бог ведает, что ожидает её сегодня — ту, что упала так низко в одночасье. Другого выхода нет — ей не уйти от разговора. Анна спешно направилась вон из покоев, словно тем самым не давая мыслям себя переубедить. Она пронеслась мимо фрейлин, не удостоив их абсолютно никого внимания, и вышла в коридор. Это все напоминало сон, просто кошмар, когда женщина шла по лабиринту замка в сторону комнаты мужа, ловя на себе заинтересованные взгляды придворных. Приподняв подбородок, со стеклянным взглядом и тяжёлой поступью она проходила мимо них, подавляя колючий ком в горле. Назад отныне пути нет. У неё была лишь одна цель — уговорить короля дать ей новый шанс. — Доложите обо мне Его Величеству, — холодно приказала она охране. Один из них скрылся за дверью на несколько секунд, прошедших для неё словно целая минута, и вернулся, приглашая вовнутрь. Госпожа Болейн, глубоко выдохнув напоследок, вошла в кабинет, ища глазами мужа. Тот сидел в кресле у камина, не обращая на неё никакого внимания. Сжав плотно губы, женщина направилась в его поле зрения, остановишься рядом, но это не дало желаемого результата — хозяин комнаты все так же надвинулся с места. — Генрих, — голос Анны дрогнул, снова сглотнув, она взяла себя в руки. — Я пришла, так как мне было необходимо объяснится с тобой. Я понимаю, что ты взбешён, ты презираешь меня сейчас, но у меня в мыслях никогда не было разочаровать тебя, нанести вред. Это смогли сделать другие через меня. Ещё вчера я прекрасно чувствовала себя, но имело место один случай, что разбил моё сердце, став виновником этой трагедии. — О чем это ты? — глаза Тюдора блеснули на свету, вперившись в неё. — Я обнаружила медальон с твоим портретом у Сеймур. — И что же? — прыснул мужчина с усмешкой. — Ты делаешь знаки внимания другим женщинам, пока я ношу твоего ребёнка, — надрывисто прошептала женщина, оскорблённо вглядываясь в него. — Ты видишь угрозу там, где её нет, — прошипел король, намертво вцепившись в подлокотники кресла. — Ты унижаешь себя, ставя в один ряд с простыми фрейлинами. Это не моя вина. Тебе лишь хочется так оправдать свой огрех, но уже поздно. — Что? — мотнула в непонимании головой Болейн, переступив с ноги на ногу. — Ты можешь идти, — металлическим голосом ответил Генрих, отвернувшись обратно в сторону камина. По женщине прошлась очередная волна мурашек, от чего она невольно сглотнула, зажмурив глаза — в них начало темнеть от услышанного. Король же оставался холоден к её эмоциям и словам, продолжая игнорировать жену, словно той не было рядом с ним, ровно, как и опровергая тот факт, что потеря касалась и её. Анна несколько раз продумывала свои слова, но произошедшее повергло её в шок, ведь прямо все это противоречило их отношениям, принцип которых основывался на честности и уважении друг к другу. Кажется, что все это было так давно, и уже теперь словно не с ней. — Прошу тебя, послушай меня, — взмолилась брюнетка, сделав шаг вперёд, но собеседник даже и не шелохнулся. — Тебе лучше удалиться к себе, — смог лишь выдавить он, вжавшись в кресло. В следующую секунду Её Величество кинулась ему в ноги, без сил упав на пол рядом. С каким-то диким непониманием Генрих уставился на неё сверху вниз, разглядывая лицо жены. Эти молящие глаза и трясущиеся губы, наверное, могли свести с ума любого сейчас, но не его, полного решимости и раздражения к ней. Болейн намертво вцепилась в руку мужчине, однако он все так же вопросительно следил за ней. — Прошу, дай мне ещё один шанс, всего лишь один. Разве моя преданная любовь не достойна этого? — Видимо, я недостоин её, именно поэтому Бог не даёт нам наследника, — словно сам себе прошептал Тюдор. — Главное, что мы любим друг друга, — Анна обхватила и поцеловала руку. — Хорошо, иди отдыхай, — король похлопал её по плечу, и его взгляд немного смягчился. В ответ женщина кивнула головой и, распрямившись, тихо поклонилась и вышла прочь, стараясь какой-нибудь неосторожностью в действиях не разозлить мужа. Выйдя за пределы покоев, она выдохнула, сложив руки на животе, параллельно блуждая глазами по интерьеру коридора. Ей словно была необходима какая-то деталь, которая подсказала бы, что ей делать дальше. Обернувшись налево, она вспомнила о немного поугасшим за это время желании насолить Сеймур. Вместо этого в голову пришла идея поадекватнее — узнать о семье из Вулфхолла чуть больше. Изобразив на лице хищную улыбку, за которой лишь сам Бог знал, что стояло, Анна двинулась в сторону кабинета Главного Канцлера, все так же не обращая ни на кого внимания. Ещё день назад она бы влетела в комнату, испугав её обитателей, однако сейчас королева решила оставаться подчёркнуто спокойной, показать свою уверенность в её будущем. Появление женщины все равно вызвало резонанс в поведении Винсента — вскочив с места, он отвесил поклон и недоумевающе уставился на неё. — Я предупрежу мистера Кромвеля, — отчеканил он, стараясь не смотреть на гостью. — Не нужно, — как-то слишком скромно ответила она, оглядывая с ног до головы мужчину. — Он меня ждёт. Конечно, госпожа Болейн не предупреждала мужчину о своём приходе заранее, однако, зная его «уникальную проницательность», была уверена в своих словах. Рано или поздно ей бы пришлось встретиться с ним тет-а-тет, испытав на себе его колкие слова и придирчивый взгляд, так почему бы не сделать это прямо сейчас, приобретя немного уверенности в себе? Винсент открыл пред нею дверь все с тем же поклоном, и Анна бодро вошла внутрь, сложив руки в замок. Завидев её, Томас встал и не фанатично поклонился, ожидая начала разговора, но по его взгляду было нетрудно заметить смущение. — Как вы себя чувствуете? — осторожно спросил он, оставаясь за своим столом. — Жива, как видите, — сдержано ответила брюнетка, вальяжно усевшись напротив него и положив руку на гладкую поверхность стола. — Пришла я к вам не за жалостью. Вы так и не нашли этого незнакомца, зато я нашла предателя, поставившего под вопрос стабильное будущее страны. — Кто же это? — мотнул головой мужчина, сдвинув брови. — Джейн Сеймур. Своими действиями она нанесла мне непоправимый ущерб. Кроме того, может быть это она замешена в этом грязном деле? Ведь это только по её словам мы знаем о её чудесном спасении. Она же могла подкинуть мне отравленное письмо. — Я знаю, в вас говорит… — Во мне говорит моя обязанность делать все для блага родины. Я считаю, что её необходимо допросить. Канцлер глубоко вздохнул, понимая, что не сможет просто так отмахнуться от подозрений собеседницы. Она же все так же выжидающе смотрела на него, не моргая и, кажется, не дыша — на самом деле Анна была в шаге от злости. В любом случае она хотя бы попыталась быть любезной с этим человеком, и это все из-за её неимоверно шаткого положения. Какая же победа для неё самой разговаривать спокойным тоном с этим мужчиной, не напрягаясь от каждого движения его глаз или взгляда, направленного на неё. — Я обдумаю ваше предложение, — смог лишь выдавить из себя Томас, вцепившись в перо. — Это не предложение, мистер Кромвель, это приказ, — сдерживая себя из последних сил, прошипела женщина. — Вы же понимаете…ммм…что без доказательств это сделать просто невозможно. — Так найдите их, — вскинув брови, Болейн хлопнула рукой по столу и резко поднялась. — Я возьму смелость порекомендовать вам, Ваше Величество, — с осторожностью произнес Канцлер уже ей в спину, заставив обернуться. — Отправить султаншу обратно, так как её присутствие здесь небезопасно. — Вы так уверены в нашей обречённости на неудачу? — Король распорядился собрать Тайный Совет, — слова Канцлера прозвучали словно приговор. В ответ Анна сглотнула и навалилась на дверь, выйдя прочь, еле сдерживая, ставший уже гигантским, ком в горле. Обратно она шла еле помня себя от ужаса с помутнённым взглядом и бледным лицом, сгорая от охватившего её страха. Жар раскатился по венам женщины, резко ударив в голову, от чего ноги начали подкашиваться. Добравшись с горем пополам до своих покоев, с ледяным взглядом она прошла мимо фрейлин, на всякий случай закрывшись на замок. В груди заунывно заныло в поиске свежего воздуха, от чего королева из последних сил метнулась на балкон и упала прямо на пол. Её грудь разрывалась от рыданий каждый раз, когда она вспоминала о прошлой счастливой жизни, полной надежд и амбиций. Все это исчезло в одну минуту, оставив горький осадок потери и разочарований у всех. К чему этот Тайный Совет? Только бы не по её поводу, только бы не из-за неё. Кромвель просто решил напугать её. Скользкий человек, хитрый змей, не упускающий возможность кольнуть побольнее. И все же он прав по поводу султанши, ведь ей не безопасно находится в стенах замка пока не найден незнакомец, хотя он некоим образом не навредил ей, что может быть и делом времени. По телу снова прошлась волна мурашек: вечером ожидался приём с послами Испании и Франции. Анна громко выдохнула — вот она настоящая причина сбора Совета, несомненно требующая повышенного внимания. Необходимо привести себя в порядок и навестить султаншу, успокоить её и, возможно, попросить совета для себя. Королева ничуть не чувствовала себя опороченной в её глазах, а надеялась скорее на её поддержку и сочувствие. Как же можно быть не собой, не высказывать мыслей своих рядом с названной сестрой своей?

***

Окна покоев гостьи были плотно занавешены, не давая ни единому лучику проникнуть вовнутрь и нарушить её сосредоточенность на столе. Он был загроможден склянками, тарелками и причудливыми сосудами, над которыми кружился в медленном танце дым, распространяя, незнакомый до селе стенам, запах. Женщина нависла над столом, вглядываясь в очертания содержимого в тарелке, представлявшего собой смесь из трав и порошков. Через пару минут она отмерла, отстраняясь от вещей и одновременно шевеля губами одно и то же слово. В дверь постучались, заставив её вздрогнуть и с непониманием уставиться на неё. — Султанша, это я, — послышался знакомый взволнованный голос. — Войди, — крикнула Нурбану нахмурившись. В комнате появилась Джанфеда и, обведя глазами туманную комнату, стала крайне серьёзной, сложив руки в замок. Узнав ещё в Стамбуле о новом интересе хозяйки, она лишь покачала головой, понимая в каком компрометирующем положении они могут оказаться, стоило хоть кому-то узнать об этом. Тут же бы пустили слух, что венецианка приворожила Шехзаде, внушая ему свою волю, а ведь на самом деле Хасеки просто пыталась хотя бы немного заглянуть в будущее, предугадать его, надеясь, что оно не станет чёрным для неё и её семьи. Тайком калфа носила книги Нурбану, потом и травы, каждый раз дрожа всем телом, ибо не могла боле никому довериться. Дома женщины прикладывали множество усилий для своей сохранности, что же говорить о чужой стране, где необходимо это делать вдвойне. — Что же вы, султанша, совсем не боитесь последствий? — вздохнула Джанфеда, побелев от страха быть уличённой в колдовстве. — Ты будто не в курсе происходящего, — раздраженно прошипела брюнетка, откинувшись на спинку дивана. — Я видела, что произойдёт с Анной, но не смогла уберечь её. Видимо, это было вне моей власти, но ведь теперь настанут последствия, и я обязана помочь. — Но у вас здесь нет той же власти, что и в Стамбуле. Кроме того, вы должны уважать уклад этой страны. — Я — султанша великой Османской Империи, по одному моему кивку решались судьбы многих людей. Я — законная жена султана. Этого разве мало, чтобы считаться со мной? Калфа уже открыла рот, чтобы что-то ответить, как в дверь снова постучали, от чего женщины в секунду повернули свои головы в строну звука переглянувшись. Глаза Джанфеды округлились, дышать же она, казалось, и совсем позабыла как. — Кто? — крикнула Нурбану, вцепившись руками в обивку дивана. — Султанша, к вам Её Величество, — раздался глухой голос Беатриче. — Зови быстрее, — выпучила глаза султанша, кивнув в сторону двери. Девушка виновато нырнула за дверь, а вернулась обратно уже за спиной Анны, осторожно осматривавшейся по сторонам. Дым в начале заметно испугал королеву, но, увидев за ним силуэт подруги, она помахала рукой, разгоняя туман, и прошла внутрь. Калфа снова исчезла из комнаты, оставив царственных особ наедине, и надеясь, что хоть так сможет предупредить хозяйку о внезапных гостях, тем самым защитив её от слухов. Госпожа Болейн немного растерянно обошла стол и плюхнулась на место рядом, поправив машинально полы платья. — Я не смогла сдержаться, Нурбану, — голос женщины дрогнул, а руки крепко вцепились друг в друга. — Это все Сеймур. — Нужно было её сразу отправить подальше, — вздохнула собеседница, всматриваясь в содержимое тарелки. — Я была у Генриха. Он так был холоден со мной, что мурашки по моей коже раз пять прошлись. А потом я пошла к этому змею Кромвелю. — Но…ведь он хороший человек, он помог нам, был любезен со мной. — Он не такой, каким кажется. Я так и жду ножа себе в спину. Однако не о нем сейчас беседа. Моё положение крайне неустойчиво, — было заметно, как каждое слово давалось Анне слишком тяжело, от чего она будто сглатывала невидимый ком в горле. — Я боюсь, что тебе стоит вернуться домой. Я не могу рисковать тобой. Слишком много развелось ненавистников в дворце. — Тебе угрожают? — Хасеки положила свою тёплую ладонь на руки подруги. — С самого начала моего правления. — Я никуда не уеду, Анна, я останусь в дворце, что бы ни произошло. — Тогда я думаю, что ты должна знать о том, что я не совсем была честна с тобой. За мной как тень ходит незнакомец, страшный человек, которого я остерегаюсь. Поэтому прошу оставить меня и возвращаться. Я не могу более спать, думая о том, что он может причинить тебе вред. — Боюсь, что он уже пытался испугать меня, — султанша выпрямилась, не сводя взгляда с собеседницы. — Что? Где? — королева, казалось, была в шаге от потери сознания. — В одну ночь я была в башне, чтобы составить карту по звездам. Со мной были Джанфеда и Беатриче. Когда мы начали уходить, то я увидела послание на итальянском, затем канувшее в лету, будто его и не было. Оно гласило «мы пожинаем в жизни то, что посеяли…кто посеял слезы, пожинает слезы…кто предал…того самого предадут». — На итальянском? Значит он знает язык. Может быть он прибыл в составе торговцев? — Болейн выпучила глаза на подругу, боясь собственной мысли. — Тогда…тогда необходимо поговорить с Амедео. Спросить про их группу, но посвящать его во все тонкости ни в коем случае нельзя, — Нурбану свела брови, с некоторым отчаянием бегая глазами по комнате. — Сегодня будет вечер с музыкой и танцами, несмотря на., — Её величество перевела дух, сдерживая так не кстати подступающие эмоции. — И я думаю, что у тебя будет возможность поговорить с ним незаметно для всех.

***

Процессия во главе с венценосной парой резво двигалась в сторону главной залы, купаясь в поклонах придворных и в их наигранном восхищении и уважении. Генрих, казалось, отошёл от своего горя, надев ухмылку самоуверенности, приправив ее хищным взглядом. Анна же съёжилась под весом меховой накидки и короны, ощущая в первый раз их неимоверную тяжесть, словно они состояли из нажитых ею грехов. Внутри раскатилось напряжение стоило ей ощутить, как крепко и крайне небрежно король взял её за руку, к тому же не удостоив поцелуя. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что боится повернуть голову в сторону супруга и увидеть презрение на его лице. Впереди показалось знакомое лицо испанского посла, Юстаса Шапюи, смиренно опустившего глаза вниз, видимо надеясь тем самым не увидеть королеву и лишних секунд. Однако он был обязан сделать поклон, как только женщина приблизиться к нему, и этого, к его огромному сожалению, нельзя было избежать. Но госпожу Болейн этот факт не прельщал, она совсем позабыла о нем, окунувшись в горестное волнение от происходящего. Лишь, когда до Анны оставалось буквально пару шагов, мужчина резко поклонился, но тут же выпрямился, будто пытаясь сокрыть свою оплошность. Все эти люди — знакомые и незнакомые — шеренгой выстроились на её пути, словно желая попрощаться с ней, отдать дань уважения в последний раз. К чему все они здесь? Ведь обещался рядовой вечер с развлечениями и балом, а это похоже на собрание с неведомой ей целью, но пахнущей определённо опасностью. Посол Испании даже не удосужился сказать ей и слова, хотя того требовал этикет, и это не его вина, а скорее Генриха, тянущего её вперёд все быстрее и быстрее. В ту же секунду Анна интуитивно оглянулась, руководствуясь скорее инстинктом, нежели головой — в дверях стоял Кромвель. Она готова была поспорить, что никогда не видела его настолько бледным и встревоженным, а его глаза, казалось, потускнели, выдавая страх. Заприметив взгляд Её Величества, канцлер сомкнул плотно губы и отрицательно покачал головой, будто извиняясь за что-то, что он не смог сделать, несмотря на попытки. Женщина, сдвинув брови, отвернулась и посмотрела вперёд, стараясь сдержать подступающие слезы — она все прекрасно поняла. — Французы двуличны, не правда ли? — заливисто засмеялась королева, обращаясь ко всем придворным, стоящим рядом. — Все время обещают одно, а делают другое. Услышав поддерживающие смешки, госпожа Болейн опустошила ещё одну чашу с терпким вином. Король давно уже разговаривал с цветом умов, не обращая ни малейшего внимания на жену, что конечно подметили абсолютно все. Однако брюнетка не могла этого слышать, нескромно поглощая багровый напиток. Нурбану появилась лишь спустя полчаса как всегда блистая нарядом и немного растеряно обвела глазами залу. Заприметив подругу, она двинулась к ней, не обращая ни на кого внимания. Ей оставалось пару шагов до стола, как у неё на пути оказался Кромвель, учтиво поклонившись. — Прошу прощения, султанша, — почти прошептал он на итальянском. — Её Величество, кажется, не совсем правильным образом ведёт себя на публике. Хасеки перевела взгляд на Анну и резко стала сердитой — та совсем не щадила себя, позабыв о правилах приличия. Увидев венецианку, королева активно замахала ей рукой, приподнимая за неё очередную чашу. — Вы правы, — ответила Нурбану, не отводя глаз от подруги, и двинулась к ней. — И ещё, — Томас перевёл дыхание. — Я вам могу от себя сказать, что положение Её Величества стало крайне затруднительным. Собеседница кивнула, прекрасно понимая, к чему клонит мужчина, и, обойдя стол, тихо села рядом с брюнеткой. — Я бы хотела поднять этот бокал за нашу венценосную гостью — султаншу Османской Империи — Хасеки Афифе Нурбану Султан! — Анна резко спрыгнула с места, на что виновница тоста лишь почтительно улыбнулась и замерла, наблюдая за происходящим. Её Величество поставила чару с вином на место, заставив тем самым облегченно вздохнуть половину сочувствующих гостей. Откинувшись на спинку трона и разложив руки по подлокотникам, она замерла, всматриваясь в окружающих — все наконец перекинулись на обсуждение их собственных интересов, оставив пересуды о королеве на время. — Он что-то замышляет, — произнесла госпожа Болейн со стеклянным взглядом, крепко вцепившись руками в трон. — Что-то ещё случилось? — султанша старалась не выказывать лишних эмоций, смотря куда-то в угол. — Генрих провёл Тайный Совет, и велика вероятность, что из-за меня. — Ты его законная жена, он не может просто так бездоказательно обвинить тебя в чем-либо. — Была бы здесь Екатерина, она бы с большим удовольствием посмеялась, — женщина снова потянулась к чаше, но Нурбану еле заметно схватила её за локоть, не давая сделать задуманное. — Пока я здесь ничего не произойдёт, — утвердительно кивнула головой венецианка. — Благодарю тебя, — Анна положила горячую от напряжения ладонь на руку подруге, приподняв кончики губ.

***

В голове бешено запульсировало, стоило только ей приоткрыть глаза, от чего брюнетка поморщилась и снова закрыла глаза, положив руку на лоб. Жар раскатился по её телу, от чего ей до безумия захотелось выйти на воздух, ощутив прохладу английского ветра. Что это было вчера? Страшный сон или реальность? Анна медленно приподнялась, убирая чёрные волосы с бледного лица, и огляделась, пытаясь сосредоточиться. Сколько же лишнего она позволила себе в прошлый вечер, зато женщина ярко помнила эти скорбные лица, надменный взгляд мужа и встревоженные глаза Кромвеля и Нурбану. Единственное что она не могла терпеть вовсе — это неопределённость, от чего в ней проснулось желание узнать о её положение чуть больше, чем вчера. Дверь в комнату тихо отворилась, и вскоре перед не предстала Маргарет, удивлённая тем фактом, что ей не придётся будить Её Величество самой. — К вам Главный Канцлер, — виновато произнесла она, присев в реверансе. — Так рано? Что ему нужно? — сдвинув брови, спросила госпожа Болейн и поставила ноги на ковёр. — Сказал, что дело большой важности и не требует отлагательств. — Хорошо. Одень меня и после зови, — кивнула в сторону своего гардероба Анна и встала. Резво нацепив на себя очередной подарок из Османской Империи, брюнетка встала около окна, сложив руки и стала ждать прихода нежданного гостя. После необходимо разрешения в комнате оказался Томас. Отвесив поклон, он подошёл на удивление близко к хозяйке покоев и перед началом своего монолога перевёл дыхание. — Боюсь, что дела идут хуже, чем мы все могли предположить. — Что же может быть хуже, чем-то, что вы мне желали? — Ваше Величество, — мужчина произнес титул с ненарочной горечью. — Ночью арестовали вашего брата и отца, а также ещё троих человек: Томаса Уайетта, Генри Норриса и Марка Смитона. — Но… Почему их? — мотнула головой брюнетка, не веря своим ушам. — Они подозреваются в тайных отношениях с вами, как и ваш брат. — Что? Помилуйте, о чем вы? Какие отношения? — королева с ужасом выпучила на собеседника глаза. — Король думает иначе, — вздохнул он, отводя взгляд. — Но ведь это не правда, и он подтвердят это. — Я думаю, вы понимаете, что от них требовалось подтверждение. И крайне неприятными способами это было достигнуто, — потускневший взгляд мужчины остановился на брюнетке, не помнящей себя от страха. Выдохнув, Анна на подкашивающихся ногах подошла к софе и плюхнулась на неё, положив руку себе на грудь. Её рот приоткрылся в поиске воздуха, при этом губы продолжали шептать имена задержанных. В глазах вскоре помутнело, от чего она закрыла их, прикрыв от света второй рукой. — Где они сейчас? — подавленно спросила женщина, наконец, хотя бы немного придя в себя от услышанного. — В Тауэре, — Томас исподлобья посмотрел на неё. — Я смею предположить, что и вы… — Я — королева Англии! — закричала госпожа Болейн, резко выпрямившись в полный рост. — У вас нет права меня осудить меня! — Я вас предупредил, Ваше Величество, — на удивление самодовольно и холодно произнес Кромвель и поспешно вылетел за дверь. Успев схватиться за первый попавшийся шкафчик, Анна прильнула к нему, теряя последние силы, как и надежду на своё личное светлое будущее. В желании уничтожить её они не побрезговали такими низкими вещами, как только почувствовали в ее правлении слабину. Теперь она была уверена — это закат ее недолгого правления.

***

Нурбану встревоженно металась из стороны в сторону в лабиринте сада, вцепившись в подол платья. Джанфеда стояла позади, изо всех сил сдерживая, как обычно, своё крайнее неодобрение порой легкомысленных поступков хозяйки. Сердито подул ветер, подхватив темно-синий платок женщины и заставив её саму поёжиться. Хасеки спала очень плохо, несколько раз просыпаясь и оглядываясь по сторонам, а встав по утру удивилась тому, как одна ночь посмела её так морально состарить. Шепнув быстро Беатриче свою волю, она поспешила одеться и отзавтракать, даже толком не ощутив вкуса еды, погрузившись в сонм мыслей. — Прошу вас, султанша, будьте кратки с этим человеком, — взмолилась Джанфеда, оглянувшись в очередной раз по сторонам. — Не приведи Аллах кто нас увидит. — Не дави, и так тошно, — шикнула на неё венецианка. Впереди показалась знакомая фигура, от чего по телу женщины прошлась волна мурашек, однако она сохраняла самообладание, нарочито приподняв подбородок. Он оказывался все ближе и ближе, не убирая с нее проницательного взгляда, сопровождавшего её все детство в Паросе, но сейчас он стал таким завораживающим, даже смотрящим в душу. — Султанша, — поклонился мужчина, смиренно сложив руки в замок. — Вы хотели меня видеть. — Да, Амедео, — его имя далось Нурбану нескрываемо тяжело. — Я ещё вчера хотела поговорить с тобой об одном деле, но у меня не было шанса этого сделать. Скажи мне, ты знаешь обо всех прибывших в составе твоей группы? — Да, да… а в чем дело? — собеседник мотнул головой, искренне не понимая смысл вопроса. — Все прибыли с Пароса? — Да. — То есть говорят свободно на итальянском? — Д-да… Так в чем дело? — Амедео повысил голос от нетерпения. — Так нельзя говорить с султанша! — на ломанном английском произнесла Джанфеда, но Хасеки подняла ладонь вверх, призывая её к молчанию. — Кто-то из вашей группы может оказаться двуличным человеком, — брюнетка сделала шаг вперёд, прожигая его властным взглядом. — Он угрожал мне в письме, причём на итальянском языке. — Вы взяли его с собой? — голос приобрёл оттенок крайней обеспокоенности, что вселило в собеседницу надежду, что все идёт так, как она и задумывала. — Нет, оно исчезло. У тебя есть кто-нибудь на примете? — Дайте мне день, султанша. Я попытаюсь найти этого человека. Я и правду не уверен в этих людях. В ответ Нурбану лишь утвердительно кивнула головой и, показав головой Джанфеде на выход из лабиринта, двинулась вперед. — Будьте осторожны, — прозвучал ей в спину немного уставший голос Амадео, заставив венецианку обернуться и слегка улыбнуться в благодарность за проявленное понимание и учтивость в данном вопросе. Выйдя за пределы зеленой ограды, Нурбану поспешила к замку проведать Анну, однако ей перегородила путь Беатриче, еле сдерживая сбившееся от бега дыхание. Отдышавшись, она все никак не могла начать говорить, ловя на себе раздражённый взгляд султанши. — Что случилось? — повторила в очередной раз вопрос она, вглядываясь во фрейлину. — Её Величество было арестовано несколько минут назад, — сглотнув, ответила Беатриче и скорбно опустила голову. — О, Аллах! — Хасеки сложила руки в замок и положила их себе на грудь, не сдерживая слез неприятной неожиданности, подступивших к её глазам.